Главное меню

Велимир Хлебников

Велимир Хлебников. Velimir Khlebnikov

Хлебников Велимир (настоящее имя Виктор Владимирович) [28 октября (9 ноября) 1885, гл. ставка Малодербетовского улуса Астраханской губернии (ныне с. Малые Дербеты, Калмыкия) - 28 июня 1922, д. Санталово, Крестецкий уезд Новгородской губернии; похоронен там же на погосте д. Ручьи; в 1960 останки захоронены на Новодевичьем кладбище в Москве], русский поэт, одна из ключевых фигур авангарда, учёный, мыслитель.

В начале пути разделял панславистские иллюзии, был и под влиянием Вл. Соловьёва, Вяч. Иванова и М. Кузмина. Практически избавил свой язык от греколатинского корнеслова. Примыкая к кубофутуристам, называл себя Будетлянином. Мировоззренчески оставался непонятым соратниками (это они составили и издали его книги «Ряв!», 1913; «Творения», т. 1, и «Изборник стихов», оба 1914). Всю жизнь занимался «осадами» времени, слова и социальных проблем человечества (сборники «Битвы 1915-1917 гг. Новое учение о войне», 1914, и «Время - мера мира», 1916; «сверхповесть» «Зангези», 1920-22; итоговые «Доски судьбы», 1920-22, лишь часть их опубликована посмертно). В духе Лобачевского создал учение о «воображаемой филологии», «самовитом слове» и словотворчестве, чем стал в ряд таких учёных, как В. Гумбольдт, А. А. Потебня и Ф. де Соссюр.

От преобразования фольклорно-мифологических традиций (не только славянских; «сверхповесть» «Дети Выдры», 1911-13) пришёл к идеям единого «звёздного языка» для всех землян, «государства времени», общественных «Предземшаров», противопоставляемых «государствам пространств», и к полемике с Лениным «вплотную и вровень» (поэма «Ночь в окопе», отд. изд., заботами С. А. Есенина, 1921). Уникальная судьба поэта-учёного-мыслителя, бессребреника и подвижника, «одинокого лицедея», не увидевшего в печати ни одного самостоятельно составленного сборника своих стихов. Ещё слабо освоен культурой 20 века.

Творческая полемика с поэтическими традициями Пушкина и Блока в борьбе за новый язык художественной литературы и «свободный стих». Опыты неклассического сплава искусства и науки. Пафос единства Востока и Запада, Севера и Юга. Экологическое мировидение единства человека и природы. Жизненная и публицистическая антибуржуазность. Страстное желание «стать звонким вестником добра» (стихотворение «Гонимый - кем, почём я знаю?..», 1912). Особое «богоборчество» во имя новой меры как «сверхверы» (важное стихотворение «Единая книга», 1920; опубликовано 1928). Принципы нового внерыночного обустройства - всеобщего «Ладомира» (одноимённая поэма, 1920; тогда же литографирована в Харькове; с 1923 многократно издавалась, но всё ещё составляет трудную текстологическую проблему). Разнообразные картины накала Гражданской войны. Десятки поэм, проза, пьесы, отрывки, фрагменты. Статьи по этологии, биологии, историософии, литературной критике. Публицистика. Часть архива до сих пор недоступна для исследователей.

Подробнее

Фотогалерея (12)

[Приглашаю посмотреть моё небольшое стихотворение: «Читая В. Хлебникова»]

Стихи (11):

Ещё стихи (8):

***

Еще раз, еще раз, 
Я для вас 
Звезда. 
Горе моряку, взявшему 
Неверный угол своей ладьи 
И звезды: 
Он разобьется о камни, 
О подводные мели. 
Горе и вам, взявшим 
Неверный угол сердца ко мне: 
Вы разобьетесь о камни, 
И камни будут надсмехаться 
Над вами, 
Как вы надсмехались 
Надо мной. 

[Май 1922]


Отказ

Мне гораздо приятнее 
Смотреть на звёзды, 
Чем подписывать смертный приговор. 
Мне гораздо приятнее 
Слушать голоса цветов, 
Шепчущих «это он!», 
Когда я прохожу по саду, 
Чем видеть ружья, 
Убивающие тех, кто хочет 
Меня убить. 
Вот почему я никогда, 
Никогда 
Не буду правителем! 

?


Не шалить!

Эй, молодчики-купчики, 
Ветерок в голове! 
В пугачёвском тулупчике 
Я иду по Москве! 
Не затем высока 
Воля правды у нас, 
В соболях - рысаках 
Чтоб катались, глумясь. 
Не затем у врага 
Кровь лилась по дешёвке, 
Чтоб несли жемчуга 
Руки каждой торговки. 
Не зубами скрипеть 
Ночью долгою, 
Буду плыть - буду петь 
Доном-Волгою! 
Я пошлю вперёд 
Вечеровые уструги. 
Кто со мною - в полёт? 
А со мной - мои други! 

Февраль 1922


Здесь отразилась свойственная в те дни многим поэтам тревога Хлебникова по поводу оживления буржуазно-мещанских элементов в Советской России на первых порах после введения НЭПа.

Каракурт

От зари и дО ночи 
Вяжет Врангель онучи, 
Он готовится в поход 
Защищать царёв доход. 
Чтоб, как ранее, жирели 
Купцов шеи без стыда, 
А купчих без ожерелий 
Не видать бы никогда. 
Чтоб жилось бы им как прежде, 
Так, чтоб ни в одном глазу, 
Сам господь, высок в надежде, 
Осушал бы им слезу. 
Чтоб от жён и до наложницы 
Их носил рысак, 
Сам господь, напялив ножницы, 
Прибыль стриг бумаг. 
Есть волшебная овца, 
Каждый год даёт руно. 
«Без содействия творца 
Быть купцами не дано». 
Кровь волнуется баронья: 
«Я спаситель тех, кто барин». 
Только каркает воронья 
Стая: «Будешь ты зажарен!» 
Тратьте рати, рать за ратью, 
Как морской песок. 
Сбросят в море вашу братью: 
Советстяг - высок. 

Конец октября 1920


***

И чёрный рак на белом блюде 
Поймал колосья синей ржи. 
И разговоры о простуде, 
О море праздности и лжи. 
Но вот нечаянный звонок: 
«Мы погибоша, аки обре!» 
Как Цезарь некогда, до ног 
Закройся занавесью. Добре! 
Умри, родной мой. Взоры если 
Тебя внимательно откроют, 
Ты скажешь, развалясь на кресле: 
«Я тот, кого не беспокоят». 

[1919]


«Мы погибоша, аки обре!» - изменённое летописное выражение. Обры (авары) за свою гордость и насилия над славянскими племенами были, согласно летописи, истреблены богом.

***

Свобода приходит нагая, 
Бросая на сердце цветы, 
И мы, с нею в ногу шагая, 
Беседуем с небом на «ты». 
Мы, воины, строго ударим 
Рукой по суровым щитам: 
Да будет народ государем 
Всегда, навсегда, здесь и там! 
Пусть девы споют у оконца, 
Меж песен о древнем походе, 
О верноподданном Солнца - 
Самодержавном народе. 

12 апреля 1917


***

Годы, люди и народы 
Убегают навсегда, 
Как текучая вода. 
В гибком зеркале природы 
Звёзды - невод, рыбы - мы, 
Боги - призраки у тьмы. 

[1915]


***

Сегодня снова я пойду 
Туда, на жизнь, на торг, на рынок, 
И войско песен поведу 
С прибоем рынка в поединок! 

[1914]


***

Мне мало надо! 
Краюшку хлеба 
И каплю молока. 
Да это небо, 
Да эти облака! 

[1912, 1922]


***

Когда над полем зеленеет 
Стеклянный вечер, след зари, 
И небо, бледное вдали, 
Вблизи задумчиво синеет, 
Когда широкая зола 
Угасшего кострища 
Над входом в звёздное кладбище 
Огня ворота возвела, - 
Тогда на белую свечу, 
Мчась по текучему лучу, 
Летит без воли мотылёк. 
Он грудью пламени коснётся, 
В волне огнистой окунётся, 
Гляди, гляди, и мёртвый лег. 

[1911-1912]


***

Наш кочень очень озабочен: 
Нож отточен, точен очень! 

[1911-1912]


Семья. Детство. Учёба

В поэме «Хаджи-Тархан» (1913) Хлебников писал о прошлом Астрахани как колыбели своих предков по отцовской линии (русских хлеботорговцев). В его жилах была также армянская кровь и кровь запорожцев. Отцу, орнитологу и лесоводу, в будущем одному из основателей Астраханского заповедника, он обязан интересом к естествознанию. Мать, двоюродная сестра народовольца А. Д. Михайлова, историк по образованию, способствовала общегуманитарным увлечениям сына. В детстве несколько лет провёл на Украине и в Среднем Поволжье. Окончил гимназию в Казани, там же как естественник учился в университете, увлекаясь идеями Лобачевского. Участвовал в студенческих волнениях, побывал в тюрьме. Перевёлся в Петербург, где ряд лет проучился и как студент-филолог. Не окончил курса, предпочитая путь самообразования. В 1903 был в экспедиции в Дагестане, в 1905 - на Северном Урале. С началом войны с Японией, под влиянием гибели броненосца «Петропавловск» (1904), клянётся найти «основной закон времени», который управляет историческими катаклизмами, судьбами людей и всем мирозданием.

Пробы пера. Ранние публикации. Поиск учителей

Первые творческие опыты - не столько стихи, сочинявшиеся ещё с 11 лет, сколько «снимки» - записи фенологических и орнитологических наблюдений, перемежаемых размышлениями на темы биологии, психологии, философии, этики и набросками автобиографической прозы («Еня Воейков»). Студентом напечатал несколько статей по орнитологии. Событием явился «Опыт построения одного естественнонаучного понятия» (1910; о понятии «метабиоз», парном к «симбиозу») - попытка синтеза естественнонаучного знания с гуманитарным. Видимо, ещё из Казани какую-то рукопись посылал на отзыв М. Горькому. В 1908 в Крыму знакомится с Вяч. Ивановым, переписывается с ним, входит в круг его «Академии»; их пути быстро разошлись, но добрые отношения остались. Журнал «Весы», стихи Ф. Сологуба и С. М. Городецкого, стихи и проза Кузмина, «Серебряный голубь» А. Белого, творчество А. А. Блока, А. М. Ремизова, М. Метерлинка, У. Уитмена, французских художников - среда, в которой живёт Хлебников в Петербурге в 1908-1910. Литературный дебют - публикация переполненного неологизмами стихотворения в прозе «Искушение грешника» (журнал «Весна», 1908, № 9) - прошёл незамеченным, но приводит к дружбе с В. В. Каменским, который позже знакомит Хлебникова с братьями Бурлюками, Е. Г. Гуро и М. В. Матюшиным. «Аполлон» отказывается печатать поддержанный Ивановым и Кузминым «Зверинец» Хлебникова, и настоящий его дебют знаменуют «Заклятие смехом», помещённое Н. И. Кульбиным в «Студии импрессионистов», и публикация «Зверинца» в первом «Садке судей» (1910). Кубофутуризм пытается использовать «великого гения современности» как знамя в своей борьбе с символистами и акмеистами. Хлебников же ищет «собеседников» во всей мировой культуре - от Эхнатона, Пифагора, Лао-цзы, Иисуса и Ариабхаты до новейшей физики, от Низами, Леонардо, Пушкина и Воронихина до Уэллса, Скрябина, Пикассо и Татлина.

«Гилея»

Углублённый в свои «осады», не преуспевавший в публичных выступлениях, Будетлянин сближается с широким кругом молодых поэтов и художников авангарда, много печатается в их изданиях. Часто посещает любимую им Москву и родных в Астрахани. Вместе с Бурлюками, Каменским, Б. Лившицем и А. Кручёных входит в группу «Гилея». В 1912 знакомится с В. Маяковским, участвует в подготовке манифеста для сборника «Пощёчина общественному вкусу», затем - и других подобных деклараций 1913-1914 годов. Иждивением Д. Бурлюка издаёт в Херсоне статью-брошюру «Учитель и ученик». Читателю уже известны многие тексты Хлебникова (часто с искажениями), в том числе пьесы «Маркиза Дэзес» и «Чертик», поэмы «Журавль» , «Шаман и Венера», «Гибель Атлантиды», «Сельская дружба», стихотворения «Сегодня снова я пойду…», «Кузнечик», «Времыши-камыши…», «Там, где жили свиристели…», «Когда умирают кони, дышат…», «Семеро», «Числа», рассказы «Закалённое сердце» и «Николай», статья «О расширении пределов русской словесности». Но почти для всех он остаётся в тени своих товарищей.

Война. Солдатчина. Революции

К началу мировой войны «Гилея» уже распадается. Вскоре будет закрыта и «Бродячая собака» - место, где нередко бывал Хлебников (ей посвящены ряд строф в неоконченной поэме «Олег Трупов», 1915). Контакты с товарищами не прекращаются, манифесты «Короля времени Велимира I» в листовке «Труба марсиан», 1916, подписывают Н. Н. Асеев, Г. Н. Петников и М. М. Синякова. У сестёр Синяковых, в Красной Поляне, дачной местности под Харьковом, поэт неоднократно находит приют в 1916-1920 годах (до этого он часто бывал гостем у дачников в Куоккала). С апреля 1916 по май 1917 Хлебников - рядовой «под ружьём» в запасных полках Поволжья, в казармах и разных больницах «на обследовании». И в этих тяжёлых условиях он пишет и публикует несколько, в основном, антивоенных стихотворений, которые позднее войдут в «сверхпоэму» «Война в мышеловке» (1915-1919-1922; опубликована в конце 1920-х). Весной 1917 в Харькове крошечным тиражом публикуется «Воззвание Председателей Земного шара» и популярное ныне стихотворение «Свобода приходит нагая…» - отклики на Февральскую революцию. С не меньшими надеждами встречен им и Октябрьский переворот. Предчувствуя события, Хлебников становится свидетелем-«репортёром» борьбы и боев в Петрограде, Москве и Астрахани, где живёт до весны 1919. Ещё в конце 1916 предсказывает время начала Гражданской войны. Её он непосредственно переживает в Харькове, взятом Деникиным. Переносит два тифа, осенью 1919, избегая мобилизации, проходит обследование в психиатрической больнице, где пишет поэмы «Лесная тоска», «Поэт» и «Гаршин». Он испытывает в 1919-20 в голодном Харькове огромный творческий подъём. Здесь написаны и поэмы «Ночь в окопе», «Три сестры» и «Ладомир», и такие «сверхпоэмы», как «Азы из Узы» и «Царапина по небу», заполняется десятками стихотворений и разными набросками подаренный ему так называемый «Гроссбух». В конце 1920, перебравшись в Баку, Хлебников находит, наконец, и «основной закон времени» (он видит в нём главнейшее из всех своих достижений, более важное, чем стихи).

Баку. Персия. Пятигорск

Активно сотрудничая как литератор с Советской властью, он клеймит и расстрел царской семьи, и ужасы Чека. Его нисколько не увлекает белое движение, и к плакату РОСТА он пишет агитку «От зари и до ночи / Вяжет Врангель онучи…» В апреле 1921 с частями Красной Армии отправляется в Персию. С ней связаны стихотворения «Иранская песня», «Ночь в Персии», поэма «Труба Гуль-муллы» - своего рода дневник его путешествия. Прощанию с Закавказьем посвящено стихотворение «Ручей с холодною водой…». Октябрь Хлебников проводит в Железноводске, пополняя «Гроссбух», часть ноября и декабря, в Пятигорске. Творческий подъём не ослабевает, вопреки предельно тяжёлому быту, голоду и болезням. Здесь завершены поэмы «Ночной обыск», «Председатель Чеки», «Ночь перед Советами», «Настоящее», «Горячее поле» («Прачка»), «Переворот в[о] Владивостоке», «Берег невольников», «Шествие осеней Пятигорска», стихотворения о голоде в Поволжье, о Лермонтове, о 1905 годе и Москве, о Бурлюке и Кручёных и др., рождается строка «Русь, ты вся поцелуй на морозе!», продолжается работа над «Досками судьбы» и «Зангези».

Москва. Кончина. Послебытие

После двух с половиной лет, под новый 1922 год, Хлебников возвращается в Москву. Он уже знает, что Маяковский не выполнил обещания и не издал том его произведений, но ещё надеется на возвращение оставленных рукописей, однако «другу» - не до этой заботы. В апреле происходит разрыв отношений с былым «гилейцем», становящимся «лефовцем». Будетлянина одолевают приступы малярии, его быт по-прежнему тяжёл. Рядом с ним Митурич, семья Исаковых, Спасские, молодёжь Вхутемаса. Чтобы собрать силы для поездки в Астрахань, в мае Хлебников отправляется с П. Митуричем отдохнуть в Новгородской глуши. Там недуги берут своё, помощь из Петрограда и Москвы уже не может спасти тяжело умиравшего поэта. Теперь его могилу на Новодевичьем кладбище в Москве отличает массивное изваяние «каменной бабы», воспетой им в 1919 в одноимённой поэме.

Н. Я. Мандельштам, как до этого, в первые месяцы 1922, Брики, не один раз подкармливала Хлебникова. Во время этих «обедов» проходили его беседы с её мужем. Их значение обнаруживается в серии статей Мандельштама 1922-23, его стихотворениях тех же лет и позднее - в «Восьмистишиях», «Стихах о неизвестном солдате» и, что пока является гипотезой, даже в так называемой «Оде Сталину», где, возможно, в особо «хитрых углах» портрета «отца народов», присутствует и образ Хлебникова - «близнеца» и «отца» автора. Если так, то именно здесь непредсказуемо сошлись вершины акмеизма и будетлянства.

В. П. Григорьев


ХЛЕБНИКОВ, Велимир [Виктор Владимирович; 28.X(9.XI).1885, с. Тундутово, по др. сведениям, с. Малые Дербеты бывшей Астраханской губернии, - 28.VI.1922, деревня Санталово бывшей Новгородской губернии] - русский советский поэт. Родился в семье ученого-натуралиста. С 1903 - студент Казанского университета, в 1908-11 - Петербургского университета (не окончил). Литературный дебют - в 1908. В 1910 стал ведущим участником литературной группы футуристов (славянское название группы - «будетляне» - принадлежит Хлебникову). К 1912 относится встреча Хлебникова с В. В. Маяковским. В 10-е гг. выходят книжки Хлебникова «Ряв» (1913), «Изборник стихов, 1907-1914», «Творения 1906-1908», зарождаются его бунтарские и утопические проекты всестороннего переустройства мировой жизни («Труба марсиан», «Лебедия будущего»). Тогда же начинаются странствия Хлебникова, которые позже превращаются для него в жизненное выражение поэтической миссии с её «внебытовой» свободой. В пореволюционные годы Хлебников пишет очень много, но печатается мало (большинство произведений опубликовано посмертно).

Ближайшее окружение (футуристы, исследователи-формалисты, например Р. Якобсон, автор книги «Новейшая русская поэзия. Набросок 1-й. Виктор Хлебников», Прага, 1921) ценило Хлебникова преимущественно как реформатора поэтического языка. Однако предпринятое Хлебниковым «разрушение» классического поэтического слова было только одним из следствий его миросозерцания и художественной позиции. В 10-е гг. он выступает как создатель «первобытной» славяно-языческой утопии (поэмы «Лесная дева», 1911; «И и Э», 1912; «Шаман и Венера», 1912; «Вила и леший», 1912) и как пророк грядущего «бунта вещей», автор антибуржуазных и антииндустриальных урбанистических гротесков (пьеса «Маркиза Дэзес», поэма «Журавль»). Хлебников обращается к фольклорно-мифологическим формам художественного мышления («Змей поезда», 1910, «Дети Выдры», 1913). В основе раннего словотворчества Хлебникова лежит принцип смысловой метаморфозы. Он отказывается от устойчивого рационального слова-понятия, дробя его на составные, наделённые текучим образным смыслом, и заново «складывая» полученные части (например, экспериментальные вещи «Заклятие смехом», «Любхо»). Этот процесс, вопреки представлениям самого Хлебникова, не возвращал к подлинной этимологии слова, к восстановлению его внутренней формы, но помогал стилизованно воссоздать самый тип архаического языкового мышления, воспроизвести «заумный» словесный колорит заговоров и заклинаний. Вместе с тем выработанная Хлебниковым примитивистская техника нарочитого инфантилизма, «сдвига», стилистических анахронизмов, «графоманской» и лубочной «безвкусицы», внезапных сломов классического метра бросала некую ироническую тень на мечту поэта о докультурной гармонии с природой, на его «новую мифологию» (поэма «Поэт», 1919, дает эту же тему в трагическом аспекте).

Война внесла в творчество Хлебникова современную тему, а революция существенно переориентировала его. Через неприятие империалистической войны (поэмы «Война в мышеловке», 1915-19; «Берег невольников», 1921) Хлебников приходит к мечте о всемирном братстве людей (в частности, многоплеменная Азия мыслится им как прообраз грядущего сопряжения разных культур). Сочетая современность с седой древностью, поэзия Хлебникова утверждает эпический, былинный размах революционных событий («Каменная баба», 1919; «Ночь в окопе», 1921). Подобно А. Блоку, Хлебников усматривает в народном восстании, в бунте «колодников земли» историческое возмездие (поэмы «Прачка», «Настоящее», «Ночной обыск», «Ночь перед Советами», написанные в 1921) и вместе с тем - прорыв к переустройству Вселенной на новых началах (отсюда постоянная аналогия между эмблематическими для Хлебникова фигурами Разина и Лобачевского). Желанное воссоединение с природой видится теперь Хлебниковым на открытых революцией научно-трудовых путях («Ладомир», 1920). Поэтика Хлебникова решительнее отрывается от экспериментально-стилизаторских задач, обретает бОльшую непосредственность, обогащается многоголосицей ритмов (в поэмах о революции), обращением к интонационному стиху, свободно следующему за поэтическим образом («Труба Гуль-Муллы», 1921). В то же время революционный переворот жизненного уклада преломлялся у Хлебникова в анархическую утопию, в которой пророческой фигуре поэта отводится особая, мессианская роль. Хлебников искренне усвоил роль тайновидца, открывшего освобождённому человечеству путь к овладению числовыми «законами времени» («Доски судьбы», написано 1922) и к объединению через посредство «звёздного», т. е. пригодного для всей нашей «звезды»-Земли, языка (построенного на выявлении смыслового ядра отдельных звуков, якобы сокровенно присутствующего в них, - см. программную статью «Наша основа», 1919). Претензия Хлебникова создать «сверхповесть» («Царапина по небу», 1920; «Зангези», 1922, и др.) - некую «книгу судеб», которая преподала бы народам начатки «нового» знания и жизнетворчества, относится к числу трагических неудач поэта. Поэзия Хлебникова во многих отношениях оставалась в пределах литературного модернизма (принцип незавершённости, сводящий композицию вещи к ассоциативному нанизыванию тем и мотивов; недоверие к понятийному языку, отказ от прямого именования предмета, зашифрованность образов посредством перифрастического описания; сочетание элементов мифологического мышления с сугубо рационалистическим расщеплением слова и предмета).

Современная поэзия усвоила некоторые элементы поэтики Хлебникова: новые типы рифм, его интонационный стих, некоторые его образные ходы - реализацию метафоры и особенно насыщение звуковых элементов стиха смысловыми ассоциациями (в поэзии В. В. Маяковского, Н. Н. Асеева, Б. Л. Пастернака, О. Э. Мандельштама, М. И. Цветаевой). В творчестве Н. А. Заболоцкого сказался не только гротескный примитивизм мифологических поэм Хлебникова, но и его уникальное чувство природы и «ладомирские» утопические идеи преображения мира. В целом непосредственное эстетическое восприятие поэзии Хлебникова читателем за редкими исключениями возможно лишь «…в отрывках, наиболее разрешающих поэтическую задачу» (Маяковский В. В.). Стихи Хлебникова переведены на многие европейские языки (немецкий, итальянский, славянские и др.).

Соч.: Собр. произв., т. 1-5. [Вступ. статьи Ю. Тынянова и Н. Степанова], Л., 1928-33; Неизд. произв., [Ред. и коммент. Н. Харджиева и Т. Грица], М., 1940; Стихотворения и поэмы. [Вступ. ст. Н. Степанова], Л., 1960; Собр. соч., т. 1-4, Мюнхен, 1970-72 (библ.).

Лит.: Винокур Г., Хлебников, «Рус. современник», 1924, № 4; Петровский Д., Воспоминания о Велимире Хлебникове, М., 1926; Спасский С., Хлебников, «Лит. современник», 1935, № 12; Гофман В., Языковое новаторство Хлебникова, «Звезда», 1935, № 6; Маяковский В. В., Хлебников, Полн. собр. соч., т. 12, М., 1959; Асеев Н., Велимир Хлебников, Собр. соч., т. 5, М., 1964; Перцов В., О Велимире Хлебникове, «Вопр. лит-ры», 1966, № 7; Лощиц Ю. М. и Турбин В. Н., Тема Востока в творчестве В. Хлебникова, «Народы Азии и Африки», 1966, № 4; Парнис А. Е., В. Хлебников в революц. Гиляне, там же, 1967, № 5; Иванов Вяч. Вс., Структура стихотворения Хлебникова «Меня проносят на слоновых…», «Уч. зап. Тартуского ун-та», в. 198. Труды по знаковым системам, т. 3, 1967; Харджиев Н., Маяковский и Хлебников, в кн.: Харджиев Н. и Тренин В., Поэтич. культура Маяковского, М., 1970; Самородова О., Поэт на Кавказе. Воспоминания, «Звезда», 1972, № 6; [Паперный З. С.], Модернист. течения и поэзия межреволюц. десятилетия, в кн.: Рус. лит-pa конца XIX - нач. XX вв. 1908-1917, М., 1972; Лейтес А., Хлебников - каким он был…, «Нов. мир», 1973, № 1; Markov V., The longer poems of Velimir Khlebnikov, Berkeley-Los Angeles, 1962; Drawicz A., Chlebnikow - mundi constructor, «Poezja», Warsz., 1971, № 7.

И. Б. Роднянская.

Краткая литературная энциклопедия: В 9 т. - Т. 8. - М.: Советская энциклопедия, 1975