Иван Барков

Иван Барков. Ivan Barkov

Барков Иван Семёнович (ок. 1732 - 1768, Петербург), русский поэт. Переводил сатиры Горация, басни Федра. Биография А. Д. Кантемира (1762). Непристойные стихи Баркова расходились в списках.
Подробнее

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.
Если Вы считаете, что Ваши права нарушены, - немедленно свяжитесь с автором сайта.

СТИХИ (4):


Муравей и Муха

   У Мухи с Муравьём случился спор и злоба, 
Которая из них честнее есть особа. 
Во-первых начала так Муха говорить: 
«Ты можешь ли себя со мною в чём сравнить? 
Я наперёд от жертв богов сама вкушаю, 
На всё зрю, как в местах священных обитаю, 
На царскую главу сажусь, когда хочу, 
Жён знатнейших уста, лобзая, щекочу, 
Довольна лучшим всем без всей заботы лежа. 
Случалось ли тебе подобно что, невежа?» - 
«Бесспорно обще жить с богами славно есть, 
Но сделает сие тому велику честь, 
Кто званой благости бывает их прикосен, 
А не такому, кто приходит им несносен. 
Что ж вспоминаешь ты царей, лобзанье жён, 
Тем хвастаешь, с чем стыд быть должен сопряжён 
И что на языке держать учтивость судит; 
Доступна к алтарям, но прочь лететь всяк нудит; 
Хотя заботы нет, однак ты не бедна, 
Да в нужном случае нища и голодна. 
А я как на зиму по зёрнышку таскаю, 
Кормящуюсь тебя вкруг стен дерьмом видаю. 
Лишь летом ты жужжишь, а как пришла зима, 
То, с стужи околев, бываешь вдруг нема. 
Я ж, в тёплой хижине покоясь, вижу панство. 
Итак, зажми свой рот, пустое брося чванство». 

Тщеславных похвальба и обычайна спесь, 
А слава истинна всех честных зрится здесь. 

?


Волк и Ягнёнок

Из одного ручья для утоленья жажды 
Ягнёнку с волком пить случилося однажды; 
Ягнёнок ниже был, а выше волк стоял. 
Тогда, разинув пасть, затеял здор нахал: 
«Я пью; как смеешь ты мутить, бездельник, воду?» 
Ягнёнок отвечал, бояся, сумасброду: 
«Льзя ль статься оному, пожалуй рассуди? 
Ко мне бежит вода; а ты вить впереди». 
Опешил грубиян, как правду тут увидел; 
Потом рек: «Ты ещё за полгода обидел». - 
«Я в те поры, - сказал Ягнёнок, - не рождён». - 
«Да я отцом твоим злословно обнесён», - 
Сказав, схватил его и растерзал напрасно. 

Всяк может разуметь, чрез оную баснь ясно, 
Как приобыкшие невинных подавлять 
Умеют ложные причины составлять. 

?


Выбор

Муж спрашивал жены, какое делать дело: 
«Нам ужинать сперва иль еться зачинать?» 
Жена ему на то: «Ты сам изволь избрать. 
Но суп ещё кипит, жаркое не поспело». 

?


Кулашному бойцу

          1

Гудок, не лиру принимаю, 
В кабак входя, не на Парнас; 
Кричу и глотку раздираю, 
С бурлаками взнося мой глас: 
«Ударьте в бубны, барабаны, 
Удалы добры молодцы! 
В тарелки, ложки и стаканы, 
Фабричны славные певцы! 
Тряхнём сыру землю с горами, 
Тряхнём синё море .....!» 

          2

Хмельную рожу, забияку, 
Драча всесветна, пройдака, 
Борца, бойца пою, пиваку, 
Широкоплеча бурлака! 
Молчите, ветры, не бушуйте! 
Внемлите, стройны небеса! 
Престаньте, вихри, и не дуйте! 
Пою я славны чудеса. 
Между кулашного я боя 
Узрел тычков, пинков героя. 

          3

С своей Гомерка балалайкой 
И ты, Вергилишка, с дудой, 
С троянской вздорной греков шайкой 
Дрались, что куры пред стеной. 
Забейтесь в щель и не ворчите, 
И свой престаньте бредить бред, 
Сюда вы лучше поглядите! 
Иль здесь голов удалых нет? 
Бузник Гекторку, если в драку, 
Прибьёт как стерву и собаку. 

          4

О ты, Селен, наперсник сына 
И смелый, ражий, красный муж; 
Вином раздута животина, 
Герой во пьянстве жадных душ, 
Нектаром брюхо наливаешь, 
Смешав себе с вином сыты, 
Ты пьёшь, - меня позабываешь, 
Пить не даёшь вина мне ты. 
Ах, будь подобен Ганимеду: 
Подай вина мне, пива, меду! 

          5

Вино на драку вспламеняет, 
Даёт оно в бою задор, 
Вино ..... разгорячает, 
С вином смелее крадет вор. 
Дурак напившися - умнее, 
Затем, что боле говорит; 
С вином и трус живёт смелее, 
И стойче ... с вина стоит, 
С вином проворней ..... встречает, 
Вином гортань, язык вещает! 

          6

Хмельной бахант и целовальник, 
Ты дал теперь мне пять крючков, 
Буян я сделался, нахальник, 
Гремлю уж боле я сверчков; 
Хлебнул вина, разверзлась глотка, 
Вознёсся голос до небес, 
Ревёт во мне хмельная водка, 
Шумит дуброва, воет лес, 
Трепещет твердь и бездна бьётся, 
Далече вихрь в полях несётся. 

          7

Восторгом я объят великим, 
......................... 
......................... 
......................... 
......................... 
......................... 
......................... 
......................... 
......................... 

          8

Со мной кто хочет видеть ясно, 
Возможно зреть на блюде, как 
Виденье страшно и прекрасно, 
Взойди ко мне тот на кабак. 
Иль став где выше, на карету, 
Внимай престрашные дела, 
Чтоб лучше возвестити свету, 
Стена, котора прогнила, 
Которая склонилась с боем, 
Котора тыл дала героям! 

          9

Между хмельнистых лбов и рдяных, 
Между солдат, между ткачей, 
Между холопов бранных, пьяных, 
Между драгун, между псарей 
Алёшку вижу я стояща, 
Ливрею синюю спустив, 
Разить противников грозяща, 
Скулы имея, взор морщлив, 
Он руки сильно простирает, 
В висок ударить, в жабры чает. 

          10

Зевес с сердитою биткою, 
По лбам щелкавши кузнецов, 
Не бил с свирепостью такою, 
С какой он стал карать бойцов: 
Раскрасивши иному маску, 
Зубов повыбрал целый ряд, 
Из губ пустил другому краску, 
Пихнул его в толпу назад. 
Сказал: ................. 
......................... 

          11
......................... 

          12

Сильнейшую узревши схватку 
И стену, где холоп пробил, 
Схватил с себя, взял в зубы шапку, 
По локти длани оголил. 
Вскричал, взревел он страшным ревом: 
«Небось, ребята! Наши, стой!» 
Земля подвиглась, горы с небом, 
Принял бурлак тут бодро в строй. 
Уже камзолы уступают, 
Уже брады поверх летают. 

          13

Пошёл бузник тут, смежив вежды, 
Исчез от пыли свет в глазах, 
Летят клочки власов, одежды, 
Гремят щелчки, тузы в боках. 
Как тучи с тучами сперлися, 
Огнём в друг друга мещут мрак, 
Как сильны вихри сорвалися, 
Валят древа, туманят зрак! 
Стеной как в стену ударяют, 
Меж щёк, сверх глав тычки летают. 

          14

О, бодрость! сила наших веков! 
Потомков дивные дела! 
О, храбрость пьяных человеков, 
Вином скреплённые чресла! 
Когда б старик вас зрел с дубиной, 
Которой чудовищ побил, 
......................... 
......................... 
Предвидя сии перемены, 
Не лез бы в свет он из Алкмены. 

          15

Бузник не равен Геркулесу, 
Вступил в размашку, начал пхать, 
И самому так ввек Зевесу 
Отнюдь ............. не качать! 
Кулак везде его летает, 
Крушит он зубы внутрь десён, 
Как гром он уши поражает, 
Далече слышен вой и стон, 
Трепещет сердце, печень бьётся, 
В портках с потылиц отдаётся. 

          16

Нашла коса на твёрдый камень, 
Нашёл на доку дока тут, 
Блестит в глазах их ярость, пламень, 
Как страшны оба львы ревут. 
Хребты имеющи согбенны, 
Претвёрдо берцы утвердив, 
Как луки мышцы напряженны, 
Стоят, взнося удар пытлив, 
Друг друга в силе искушают, 
Махнув вперёд, вдруг в бой вступают. 

          17

Не долго длилася размашка, 
Алёшка двинул в жабры, в зоб, 
Но пёстрая в ответ рубашка 
Лизнул бузник Алёшку в лоб. 
Исчезла бодрость вмиг, отвага, 
Как сноп упал, в крови лежит. 
В крови уста, а в .... брага, 
Руда из ноздрь ручьём бежит, 
Скулистое лицо холопа 
Не стало рожа, стало ..... 

          18

На падшего бузник героя 
Других бросает, как ребят. 
Его не слышно стона, воя, 
Бугры на нём людей лежат. 
Громовой ........ так Юпитер, 
Прибив гигантов, бросил в ад; 
Надвигнув Этну, юшку вытер, 
Бессилен ставши, Энцелад, 
Он тщетно силы собирает, 
Трясёт плечьми и тягость пхает. 

          19

Как ветр развеял тонки прахи, 
Исчезли дым, и дождь, и град; 
Прогнали пёстрые рубахи 
Так вмах холопей и солдат! 
Хребты, затылки окровленны, 
Несут они с собою страх. 
Фабричны вовсе разъяренны, 
Тузят в тычки их, в след, в размах! 
Меж стен открылось всюду поле, 
Бузник не зрит противных боле. 

          20

С горы на красной колымаге 
Фетидин скачет сын уж вскок, 
Затем, что ночь провёл в отваге, 
Фату развесил иль платок: 
Тем свет и море помрачились. 
А он с великого стыду, 
Когда Диана заголилась, 
Ушёл спать .............. 
Тогда земля оделась тьмою,  
И тем конец пришёл для бою. 

          21

Главу подняв, разбиты нюни, 
Лежа в пыли, прибиты в пух, 
Холоповплач и скрасны слюни 
Взносили к небу жалкий дух. 
Фабричны славу торжествуют, 
И бузника вокруг идут, 
Кровавы раны показуют,  
Победоносну песнь поют, 
Гласят врагов ступленно жало, 
Гулять восходят на кружало. 

          22

Уже гортани заревели, 
И слышен стал бубенцев звук, 
Уже стаканы загремели 
И ходят сплошь из рук вокруг. 
Считают все свои трофеи, 
Который что в бою смахал, 
Уже пошли врасплох затеи, 
Иной плясать себя ломал, 
Как вдруг всё зданье потряслося, 
Вино и пиво разлилося. 

          23

Не грозна туча, вред носивши, 
В эфир внезапно ворвалась, 
Не жирна влажность, огнь родивша, 
На землю вдруг с небес снеслась: 
Солдат то куча разъярённых, 
Сбежав с верхов кабацких вмах, 
Мечей взяв острых, обнажённых, 
Неся эфес в своих руках, 
Кричат, как тигры, устремившись: 
«Руби, коли!» — в кабак вломившись. 

          24

Тревога грозна, ум мятуща, 
Взмутила всем боязнь в сердцах. 
Бород толпа, сего не ждуща, 
Уже взнесла трусливо шаг, 
Как вдруг бузник, взывая смело, 
Кричит: «Постой, запоры дай!» 
Взгорелась брань, настало дело. 
«Смотри, — кричит, — не поддавай!» 
Засох мой рот, пришла отважность, 
................................ 

Конец 1750 - начало 1760-х годов


Гудок - старинный музыкальный инструмент с тремя струнами наподобие скрипки.

Гомерка - Гомер.

Вергилишка - Вергилий

С троянской... - имеется в виду война древних греков с Троей.

Гекторка - Гектор.

Когда Диана заголилась - когда Диана (Луна) вышла из-за облаков.


Биография

БАРКОВ, Иван Семенович [1732–1768] — переводчик и порнографический поэт. Переводил сатиры Горация, Флакка, басни Федра, стихи Катона и пр. Литературную известность Баркову доставили его непечатные, «срамные сочинения», разошедшиеся во множестве списков. Отсюда ставшее почти нарицательным определение порнографической литературы, как «барковщины».

Библиография: Венгеров С. А., Критико-биографический словарь, т. II, М., 1891.

Литературная энциклопедия: В 11 т. — [М.], 1929—1939.


БАРКОВ И. С. (статья из «Нового энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона», 1911 – 1916)

Барков, Иван (Семёнович или Степанович, достоверно не известно), переводчик и стихотворец, давший своё имя «незаконному» литературному жанру «барковщины».

Родился в 1732 году, в семье священника. В 1748 году был принят в число студентов академического университета. Ломоносов, выбирая из числа лучших воспитанников Невской семинарии студентов, проэкзаменовал 16-летнего «попова сына», который сам во что бы то ни стало стремился попасть в студенты. Ломоносов отметил при этом, что юный семинарист «имеет острое понятие и латинский язык столько знает, что он профессорские лекции разуметь может». Учился Барков прекрасно и считался одним из даровитейших студентов; в поведении был, как выразился один из академиков, «средних обычаев, но больше склонен к худым делам», пьянствовал и скандалил, за что, после ряда столкновений с полицией, был в 1751 году исключён из университета и определён в академическую типографию учиться наборному делу, но в то же время прилежно продолжал учиться «российскому штилю» и новым языкам.

В 1753 году Барков был определён в академическую канцелярию писцом; потом был корректором и переводчиком. Ему поручаются наиболее ответственные переводы, как в прозе, так и в стихах. Новиков в своём словаре отмечает «весёлый нрав и беспечность» Баркова, послужившие причиной ряду анекдотов о его проделках.

Умер в 1768 году; распространённая легенда сообщает, что Барков умер от побоев в публичном доме и перед смертью успел произнести с горькой иронией «resume» собственной жизни: «жил грешно и умер смешно».

Барков оставил большое количество переводов и оригинальных произведений. Литературное наследие Баркова делится на две части — печатную и непечатную. К первой относятся «Жития князя А. Д. Кантемира», приложенное к изданию его «Сатир» (1762), ода «На всерадостный день рождения» Петра III, «Сокращение универсальной истории Гольберга» (с 1766 года несколько изданий). Стихами Барков перевёл с итальянского «драму на музыке» «Мир Героев» (1762), «Квинта Горация Флакка Сатиры или Беседы» (1763) и «Федра, Августова отпущенника, нравоучительные басни», с приложением двустиший Дионисия Катона «о благонравии» (1764). По свидетельству Штелина, Барков начал переводить Фенелонова «Телемака» стихами.

Барков мастерски владел стихом; это особенно видно по второй, непечатной части его литературной деятельности, которая одна и сохранила его имя от забвения.

Уже в начале 1750-х годов, как рассказывает Штелин, стали ходить по рукам «остроумные и колкие сатиры, написанные прекрасными стихами, на глупости новейших русских поэтов». Н. И. Новиков сообщает, что «сей человек, острый и отважный», написал «множество целых и мелких стихотворений в честь Вакха и Афродиты, к чему весёлый его нрав и беспечность много содействовали». Степенный Карамзин называет Баркова «русским Скарроном», а Бантыш-Каменский сравнивает его с Пироном.

В его здоровой и грубой (нет возможности привести даже заглавия стихотворений Баркова) порнографии нигде не чувствуется острого и заманчивого соблазна; она отражает нормальную натуру и дикий, но здоровый быт. Барков был сквернослов, какого не знает ни одна литература, но было бы ошибкой сводить его порнографию исключительно к словесной грязи. Опережая на много лет свою эпоху стихотворной техникой и литературным вкусом, Барков сознательно издевался над обветшалыми чужеземными традициями оды и трагедии и, отравляя своими весёлыми и меткими пародиями жизнь «российскому Волтеру» и «северному Расину» — Сумарокову, распространял в обществе семена критического отношения к старым литературным формам.

Наблюдательный и задорный, Барков был первым русским литературным пародистом и одним из первых представителей литературного пролетариата. Несмотря на горькую, нищенскую и пьяную жизнь, юмор Баркова заразительно весел. Барков вполне народен и по языку, и по раскрывающемуся в его произведениях быту. Ему нельзя отказать в некоторой роли в истории русской литературы не только как талантливому юмористу и литературному пересмешнику, но и как выразителю своеобразной психологической черты народности.

В Императорской публичной библиотеке хранится рукопись, относящаяся к концу XVIII или началу XIX века, под названием «Девическая игрушка, или Собрание сочинений г. Баркова», но в ней рядом с несомненными стихами Баркова есть немало произведений других, безвестных авторов.

Биографические и библиографические сведения о Баркове собраны С. А. Венгеровым («Критико-Биографический словарь русских писателей и ученых», II, 148 — 154; «Русская поэзия», I, 710 — 714, и примечания 2 — 6; «Источники словаря русских писателей», I, 165 — 166).

С. А. Венгеров