Главное меню

Иван Барков

Иван Барков. Ivan Barkov

Барков Иван Семёнович (ок. 1732 - 1768, Петербург), русский поэт. Переводил сатиры Горация, басни Федра. Биография А. Д. Кантемира (1762). Непристойные стихи Баркова расходились в списках.

Подробнее

Стихи (4):

Муравей и Муха

   У Мухи с Муравьём случился спор и злоба, 
Которая из них честнее есть особа. 
Во-первых начала так Муха говорить: 
«Ты можешь ли себя со мною в чём сравнить? 
Я наперёд от жертв богов сама вкушаю, 
На всё зрю, как в местах священных обитаю, 
На царскую главу сажусь, когда хочу, 
Жён знатнейших уста, лобзая, щекочу, 
Довольна лучшим всем без всей заботы лежа. 
Случалось ли тебе подобно что, невежа?» - 
«Бесспорно обще жить с богами славно есть, 
Но сделает сие тому велику честь, 
Кто званой благости бывает их прикосен, 
А не такому, кто приходит им несносен. 
Что ж вспоминаешь ты царей, лобзанье жён, 
Тем хвастаешь, с чем стыд быть должен сопряжён 
И что на языке держать учтивость судит; 
Доступна к алтарям, но прочь лететь всяк нудит; 
Хотя заботы нет, однак ты не бедна, 
Да в нужном случае нища и голодна. 
А я как на зиму по зёрнышку таскаю, 
Кормящуюсь тебя вкруг стен дерьмом видаю. 
Лишь летом ты жужжишь, а как пришла зима, 
То, с стужи околев, бываешь вдруг нема. 
Я ж, в тёплой хижине покоясь, вижу панство. 
Итак, зажми свой рот, пустое брося чванство». 

Тщеславных похвальба и обычайна спесь, 
А слава истинна всех честных зрится здесь. 

?


Волк и Ягнёнок

Из одного ручья для утоленья жажды 
Ягнёнку с волком пить случилося однажды; 
Ягнёнок ниже был, а выше волк стоял. 
Тогда, разинув пасть, затеял здор нахал: 
«Я пью; как смеешь ты мутить, бездельник, воду?» 
Ягнёнок отвечал, бояся, сумасброду: 
«Льзя ль статься оному, пожалуй рассуди? 
Ко мне бежит вода; а ты вить впереди». 
Опешил грубиян, как правду тут увидел; 
Потом рек: «Ты ещё за полгода обидел». - 
«Я в те поры, - сказал Ягнёнок, - не рождён». - 
«Да я отцом твоим злословно обнесён», - 
Сказав, схватил его и растерзал напрасно. 

Всяк может разуметь, чрез оную баснь ясно, 
Как приобыкшие невинных подавлять 
Умеют ложные причины составлять. 

?


Выбор

Муж спрашивал жены, какое делать дело: 
«Нам ужинать сперва иль еться зачинать?» 
Жена ему на то: «Ты сам изволь избрать. 
Но суп ещё кипит, жаркое не поспело». 

?


Кулашному бойцу

1

Гудок, не лиру принимаю, 
В кабак входя, не на Парнас; 
Кричу и глотку раздираю, 
С бурлаками взнося мой глас: 
«Ударьте в бубны, в барабаны, 
Удалы, добры молодцы! 
В тарелки, ложки и стаканы, 
Фабричны славные певцы! 
Тряхнём сыру землю с горами, 
Тряхнём синё море му--ми!» 

2

Хмельную рожу, забияку, 
Драча всесветна, пройдака, 
Борца, бойца пою, пиваку, 
Широкоплеча бурлака! 
Молчите, ветры, не бушуйте! 
Внемлите, стройны небеса! 
Престаньте, вихри, и не дуйте! 
Пою я славны чудеса. 
Между кулашного я боя 
Узрел тычков, пинков героя. 

3

С своей Гомерка балалайкой 
И ты, Вергилишка, с дудой, 
С троянской вздорной греков шайкой 
Дрались, что куры пред стеной. 
Забейтесь в щель и не ворчите, 
И свой престаньте бредить бред, 
Сюда вы лучше поглядите! 
Иль здесь голов удалых нет? 
Бузник Гекторку, если в драку, 
Прибьёт как стерву и собаку. 

4

О ты, Селен, наперсник сына 
И смелый, ражий, красный муж; 
Вином раздута животина, 
Герой во пьянстве жадных душ, 
Нектаром брюхо наливаешь, 
Смешав себе с вином сыты, 
Ты пьёшь, - меня позабываешь, 
Пить не даёшь вина мне ты. 
Ах, будь подобен Ганимеду: 
Подай вина мне, пива, меду! 

5

Вино на драку вспламеняет, 
Даёт оно в бою задор, 
Вино п---у разгорячает, 
С вином смелее крадет вор. 
Дурак напившися - умнее, 
Затем, что боле говорит; 
Вином и трус живёт смелее, 
И стойче … с вина стоит, 
С вином проворней б---ь встречает, 
Вином гортань, язык вещает! 

6

Хмельной бакхант и целовальник, 
Ты дал теперь мне пять крючков, 
Буян я сделался, нахальник, 
Гремлю уж боле я сверчков; 
Хлебнул вина, разверзлась глотка, 
Вознёсся голос до небес, 
Ревёт во мне хмельная водка, 
Шумит дуброва, воет лес, 
Трепещет твердь и бездна бьётся, 
Далече вихрь в полях несётся. 

7

Восторгом я объят великим, 
Кружится буйно голова. 
Е--л ли с жаром кто толиким, 
П---а чтоб шамкала слова? 
Он может представленье точно 
Огню днесь сделать моему, 
Когда в п---е уж будет сочно, 
Колика сладость тут уму! 
М--е п---у по губам плещут, 
Душа и члены в нас трепещут! 

8

Со мной кто хочет видеть ясно, 
Возможно зреть на блюде, как 
Виденье страшно и прекрасно, 
Взойди ко мне тот на кабак, 
Иль став где выше, на карету, 
Внимай престрашные дела, 
Чтоб лучше возвестити свету, 
Стена, котора прогнила, 
Которая склонилась с боем, 
Котора тыл дала героям! 

9

Между хмельнистых лбов и рдяных, 
Между солдат, между ткачей, 
Между холопов бранных, пьяных, 
Между драгун, между псарей 
Алёшку вижу я стояща, 
Ливрею синюю спустив, 
Разить противников грозяща, 
Скулы имея, взор морщлив, 
Он руки сильно простирает, 
В висок ударить, в жабры чает. 

10

Зевес с сердитою биткою, 
По лбам щелкавши кузнецов, 
Не бил с свирепостью такою, 
С какой он стал карать бойцов: 
Раскрасивши иному маску, 
Зубов повыбрал целый ряд, 
Из губ пустил другому краску, 
Пихнул его в толпу назад. 
Сказал: - М--ь в р-т всех нае---сь,
Таким я г--нам насмехаюсь!

11

Не слон е-и слониху хочет, 
Ногами бьёт, с задору ржёт, 
Не шмат его в п---е клокочет, 
Когда уж он впыхах е--т, - 
Бузник в жару тут стоя рвётся, 
И глас его, как сонмов вод 
В дыре Плутона раздаётся, 
Живых трепещет, смертных род. 
Голицы прочь, бешмет скидает, 
Дрожит, в сердцах отмстить желает. 

12

Сильнейшую узревши схватку 
И стену, где холоп пробил, 
Схватил с себя, взял в зубы шапку, 
По локти длани оголил. 
Вскричал, взревел он страшным ревом: 
«Небось, ребята! Наши, стой!» 
Земля подвиглась, горы с небом, 
Принял бурлак тут бодро в строй. 
Уже камзолы уступают, 
Уже брады поверх летают. 

13

Пошёл бузник тут, смежив вежды, 
Исчез от пыли свет в глазах, 
Летят клочки власов, одежды, 
Гремят щелки, тузы в боках. 
Как тучи с тучами сперлися, 
Огнём в друг друга мещут мрак, 
Как сильны вихри сорвалися, 
Валят древа, туманят зрак! 
Стеной как в стену ударяют, 
Меж щёк, сверх глав тычки летают. 

14

О, бодрость! сила наших вЕков! 
Потомков дивные дела! 
О, храбрость пьяных человеков, 
Вином скреплённые чресла! 
Когда б старик вас зрел с дубиной, 
Которой чУдовищ побил, 
Которой бодрою елдиной 
Сто п--д, быв в люльке, проблудил, 
Предвидя сии перемены, 
Не лез бы в свет он из Алкмены. 

15

Бузник подобен Геркулесу, 
Вступил в размашку, начал пхать, 
И самому так ввек Зевесу 
Отнюдь м----и не качать! 
Кулак везде его летает, 
Крушит он зубы внутрь десён, 
Как гром он уши поражает, 
Далече слышен вой и стон, 
Трепещет сердце, печень бьётся, 
В портках с потылиц отдаётся. 

16

Нашла коса на твёрдый камень, 
Нашёл на доку дока тут, 
Блестит в глазах их ярость, пламень, 
Как страшны оба львы ревут. 
Хребты имеющи согбенны, 
Претвёрдо берцы утвердив, 
Как луки мышцы напряженны, 
Стоят, взнося удар пытлив, 
Друг друга в силе искушают, 
Махнув вперёд, вдруг в бой вступают. 

17

Не долго длилася размашка, 
Алёшка двинул в жабры, в зоб, 
Но пёстрая в ответ рубашка 
Лизнул бузник Алёшку в лоб. 
Исчезла бодрость вмиг, отвага, 
Как сноп упал, в крови лежит. 
В крови уста, а в ж--е брага, 
Руда из ноздрь ручьём бежит, 
Скулистое лицо холопа 
Не стало рожа, стало ж--а. 

18

На падшего бузник героя 
Других бросает, как ребят. 
Его не слышно стона, воя, 
Бугры на нём людей лежат. 
Громовой п----ю так Юпитер, 
Прибив гигантов, бросил в ад; 
Надвигнув Этну, юшку вытер, 
Бессилен ставши, Энцелад, 
Он тщетно силы собирает, 
Трясёт плечьми и тягость пхает. 

19

Как ветр развеял тонки прахи, 
Исчезли дым, и дождь, и град; 
Прогнали пёстрые рубахи 
Так вмах холопей и солдат! 
Хребты, затылки окровленны, 
Несут они с собою страх. 
Фабричны вовсе разъяренны, 
Тузят в тычки их, в след, в размах! 
Меж стен открылось всюду поле, 
Бузник не зрит противных боле. 

20

С горы на красной колымаге 
Фетидин скачет сын уж вскок, 
Затем, что ночь провёл в отваге, 
Фату развесил иль платок: 
Тем свет и море помрачились. 
А он с великого стыду, 
Когда Диана заголилась, 
Ушёл спать к м----и в п---у. 
Тогда земля оделась тьмою,  
И тем конец пришёл для бою. 

21

Главу подняв, разбиты нюни, 
Лежа в пыли, прибиты в пух, 
Холоповплач и скрасны слюни 
Взносили к небу жалкий дух. 
Фабричны славу торжествуют, 
И бузника вокруг идут, 
Кровавы раны показуют,  
Победоносну песнь поют, 
Гласят врагов ступленно жало, 
Гулять восходят на кружало. 

22

Уже гортани заревели, 
И слышен стал бубенцев звук, 
Уже стаканы загремели 
И ходят сплошь из рук вокруг. 
Считают все свои трофеи, 
Который что в бою смахал, 
Уже пошли врасплох затеи, 
Иной плясать себя ломал, 
Как вдруг всё зданье потряслося, 
Вино и пиво разлилося. 

23

Не грозна туча, вред носивши, 
В эфир внезапно прорвалась, 
Не жирна влажность, огнь родивша, 
На землю вдруг с небес снеслась: 
Солдат то куча разъярённых, 
Сбежав с верхов кабацких вмах, 
Мечей взяв острых, обнажённых, 
Неся эфес в своих руках, 
Кричат, как тигры, устремившись: 
«Руби, коли!» - в кабак вломившись. 

24

Тревога грозна, ум мятуща, 
Взмутила всем боязнь в сердцах, 
Бород толпа, сего не ждуща, 
Уже взнесла трусливо шаг, 
Как вдруг бузник, взывая смело, 
Кричит: «Постой, запоры дай!» 
Взгорелась брань, настало дело, 
«Смотри, - кричит, - не поддавай!» 
Засох мой рот, пришла отважность, 
В штанах я с страху слышу влажность. 

Конец 1750 - начало 1760-х годов


Гудок - старинный музыкальный инструмент с тремя струнами наподобие скрипки.
Гомерка - Гомер.
Вергилишка - Вергилий.
С троянской… - имеется в виду война древних греков с Троей.
Гекторка - Гектор.
Когда Диана заголилась - когда Диана (Луна) вышла из-за облаков.

Биография

БАРКОВ, Иван Семёнович (по другим данным - Степанович) (ок. 1732-1768, Петербург) - русский поэт и переводчик. Учился в семинарии, затем состоял при Академии наук студентом, наборщиком, переводчиком. Переводил главным образом античных авторов - сатиры Горация (1763), басни Федра (1764). Барков - автор «Жития князя Антиоха Дмитриевича Кантемира», приложенного к изданию его сатир (1762). Известность приобрёл скабрезными стихами, расходившимися в списках.

Соч.: Сочинения и переводы. 1762-1764, СПБ, 1872.

Лит.: Рус. поэзия, под ред. С. А. Венгерова, т. 1, СПБ, 1897

Краткая литературная энциклопедия: В 9 т. - Т. 1. - М.: Советская энциклопедия, 1962


БАРКОВ, Иван Семёнович [1732-1768] - переводчик и порнографический поэт. Переводил сатиры Горация, Флакка, басни Федра, стихи Катона и пр. Литературную известность Баркову доставили его непечатные, «срамные сочинения», разошедшиеся во множестве списков. Отсюда ставшее почти нарицательным определение порнографической литературы, как «барковщины».

Библиография: Венгеров С. А., Критико-биографический словарь, т. II, М., 1891.

Литературная энциклопедия: В 11 т. - [М.], 1929-1939


БАРКОВ И. С. (статья из «Нового энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона», 1911 - 1916)

Барков, Иван (Семёнович или Степанович, достоверно не известно), переводчик и стихотворец, давший своё имя «незаконному» литературному жанру «барковщины».

Родился в 1732 году, в семье священника. В 1748 году был принят в число студентов академического университета. Ломоносов, выбирая из числа лучших воспитанников Невской семинарии студентов, проэкзаменовал 16-летнего «попова сына», который сам во что бы то ни стало стремился попасть в студенты. Ломоносов отметил при этом, что юный семинарист «имеет острое понятие и латинский язык столько знает, что он профессорские лекции разуметь может». Учился Барков прекрасно и считался одним из даровитейших студентов; в поведении был, как выразился один из академиков, «средних обычаев, но больше склонен к худым делам», пьянствовал и скандалил, за что, после ряда столкновений с полицией, был в 1751 году исключён из университета и определён в академическую типографию учиться наборному делу, но в то же время прилежно продолжал учиться «российскому штилю» и новым языкам.

В 1753 году Барков был определён в академическую канцелярию писцом; потом был корректором и переводчиком. Ему поручаются наиболее ответственные переводы, как в прозе, так и в стихах. Новиков в своём словаре отмечает «весёлый нрав и беспечность» Баркова, послужившие причиной ряду анекдотов о его проделках.

Умер в 1768 году; распространённая легенда сообщает, что Барков умер от побоев в публичном доме и перед смертью успел произнести с горькой иронией «resume» собственной жизни: «жил грешно и умер смешно».

Барков оставил большое количество переводов и оригинальных произведений. Литературное наследие Баркова делится на две части - печатную и непечатную. К первой относятся «Жития князя А. Д. Кантемира», приложенное к изданию его «Сатир» (1762), ода «На всерадостный день рождения Петра III», «Сокращение универсальной истории Гольберга» (с 1766 года несколько изданий). Стихами Барков перевёл с итальянского «драму на музыке» «Мир Героев» (1762), «Квинта Горация Флакка Сатиры или Беседы» (1763) и «Федра, Августова отпущенника, нравоучительные басни», с приложением двустиший Дионисия Катона «о благонравии» (1764). По свидетельству Штелина, Барков начал переводить Фенелонова «Телемака» стихами.

Барков мастерски владел стихом; это особенно видно по второй, непечатной части его литературной деятельности, которая одна и сохранила его имя от забвения.

Уже в начале 1750-х годов, как рассказывает Штелин, стали ходить по рукам «остроумные и колкие сатиры, написанные прекрасными стихами, на глупости новейших русских поэтов». Н. И. Новиков сообщает, что «сей человек, острый и отважный», написал «множество целых и мелких стихотворений в честь Вакха и Афродиты, к чему весёлый его нрав и беспечность много содействовали». Степенный Карамзин называет Баркова «русским Скарроном», а Бантыш-Каменский сравнивает его с Пироном.

В его здоровой и грубой (нет возможности привести даже заглавия стихотворений Баркова) порнографии нигде не чувствуется острого и заманчивого соблазна; она отражает нормальную натуру и дикий, но здоровый быт. Барков был сквернослов, какого не знает ни одна литература, но было бы ошибкой сводить его порнографию исключительно к словесной грязи. Опережая на много лет свою эпоху стихотворной техникой и литературным вкусом, Барков сознательно издевался над обветшалыми чужеземными традициями оды и трагедии и, отравляя своими весёлыми и меткими пародиями жизнь «российскому Волтеру» и «северному Расину» - Сумарокову, распространял в обществе семена критического отношения к старым литературным формам.

Наблюдательный и задорный, Барков был первым русским литературным пародистом и одним из первых представителей литературного пролетариата. Несмотря на горькую, нищенскую и пьяную жизнь, юмор Баркова заразительно весел. Барков вполне народен и по языку, и по раскрывающемуся в его произведениях быту. Ему нельзя отказать в некоторой роли в истории русской литературы не только как талантливому юмористу и литературному пересмешнику, но и как выразителю своеобразной психологической черты народности.

В Императорской публичной библиотеке хранится рукопись, относящаяся к концу XVIII или началу XIX века, под названием «Девическая игрушка, или Собрание сочинений г. Баркова», но в ней рядом с несомненными стихами Баркова есть немало произведений других, безвестных авторов.

Биографические и библиографические сведения о Баркове собраны С. А. Венгеровым («Критико-Биографический словарь русских писателей и ученых», II, 148 - 154; «Русская поэзия», I, 710 - 714, и примечания 2 - 6; «Источники словаря русских писателей», I, 165 - 166).

С. А. Венгеров