Главное меню

Александр Твардовский, поэма «Тёркин на том свете»

Александр Твардовский. Alexader Tvardovsky

Биография и стихотворения А. Твардовского

Другие поэмы:

«По праву памяти»

«За далью - даль»

«Дом у дороги»

«Василий Тёркин»

«Страна Муравия»

«Тёркин на том свете»

Тёркин на том свете

Тридцати неполных лет - 
Любо ли не любо - 
Прибыл Тёркин 
На тот свет, 
А на этом убыл. 

Убыл-прибыл в поздний час 
Ночи новогодней. 
Осмотрелся в первый раз 
Тёркин в преисподней… 

Так пойдёт - строка в строку 
Вразворот картина. 
Но читатель начеку: 
- Что за чертовщина! 

- В век космических ракет, 
Мировых открытий - 
Странный, знаете, сюжет. 
- Да, не говорите!.. 

- Ни в какие ворота. 
- Тут не без расчёта… 
- Подоплёка не проста. 
- То-то и оно-то… 

***

И держись: наставник строг 
Проницает с первых строк… 

Ах, мой друг, читатель-дока, 
Окажи такую честь: 
Накажи меня жестоко, 
Но изволь сперва прочесть. 

Не спеши с догадкой плоской, 
Точно критик-грамотей, 
Всюду слышать отголоски 
Недозволенных идей. 

И с его лихой ухваткой 
Подводить издалека - 
От ущерба и упадка 
Прямо к мельнице врага. 

И вздувать такие страсти 
Из запаса бабьих снов, 
Что грозят Советской власти 
Потрясением основ. 

Не ищи везде подвоха, 
Не пугай из-за куста. 
Отвыкай. Не та эпоха - 
Хочешь, нет ли, а не та! 

И доверься мне по старой 
Доброй дружбе грозных лет: 
Я зазря тебе не стану 
Байки баять про тот свет. 

Суть не в том, что рай ли с адом, 
Чёрт ли, дьявол - всё равно: 
Пушки к бою едут задом, - 
Это сказано давно… 

Вот и всё, чем автор вкратце 
Упреждает свой рассказ, 
Необычный, может статься, 
Странный, может быть, подчас. 
Но - вперёд. Перо запело. 
Что к чему - покажет дело. 

***

Повторим: в расцвете лет, 
В самой доброй силе 
Ненароком на тот свет 
Прибыл наш Василий. 

Поглядит - светло, тепло, 
Ходы-переходы - 
Вроде станции метро, 
Чуть пониже своды. 

Перекрытье - не чета 
Двум иль трём накатам. 
Вот где бомба ни черта 
Не проймёт - куда там! 

(Бомба! Глядя в потолок 
И о ней смекая, 
Тёркин знать ещё не мог, 
Что - смотря какая. 

Что от нынешней - случись 
По научной смете - 
Так, пожалуй, не спастись 
Даже на том свете.) 

И ещё - что явь, что сон - 
Тёркин не уверен, 
Видит, валенками он 
Наследил у двери. 

А порядок, чистота - 
Не приткнуть окурок. 
Оробел солдат спроста 
И вздохнул: 
- Культура… 

Вот такие бы везде 
Зимние квартиры. 
Поглядим - какие где 
Тут ориентиры. 

Стрелка «Вход». А «Выход»? Нет. 
Ясно и понятно: 
Значит, пламенный привет, - 
Путь закрыт обратный. 

Значит, так тому и быть, 
Хоть и без привычки. 
Вот бы только нам попить 
Где-нибудь водички. 

От неведомой жары 
В горле зачерствело. 
Да потерпим до поры, 
Не в новинку дело. 

Видит Тёркин, как туда, 
К станции конечной, 
Прибывают поезда 
Изо мглы предвечной. 

И выходит к поездам, 
Важный и спокойный, 
Того света комендант - 
Генерал-покойник. 

Не один - по сторонам 
Начеку охрана. 
Для чего - судить не нам, 
Хоть оно и странно: 

Раз уж списан ты сюда, 
Кто б ты ни был чином, 
Впредь до Страшного суда 
Трусить нет причины. 

По уставу, сделав шаг, 
Тёркин доложился: 
Мол, такой-то, так и так, 
На тот свет явился. 

Генерал, угрюм на вид, 
Голосом усталым: 
- А с которым, - говорит, - 
Прибыл ты составом? 

Тёркин - в струнку, как стоял, 
Тем же самым родом: 
- Я, товарищ генерал, 
Лично, пешим ходом. 

- Как так пешим? 
- Виноват. 
(Строги коменданты!) 
- Говори, отстал, солдат, 
От своей команды? 

Так ли, нет ли - всё равно 
Спорить не годится. 
- Ясно! Будет учтено. 
И не повторится. 

- Да уж тут что нет, то нет, 
Это, брат, бесспорно, 
Потому как на тот свет 
Не придёшь повторно. 

Усмехнулся генерал: 
- Ладно. Оформляйся. 
Есть порядок - чтоб ты знал - 
Тоже, брат, хозяйство. 
Всех прими да всех устрой - 
По заслугам место. 
Кто же трус, а кто герой - 
Не всегда известно. 

Дисциплина быть должна 
Чёткая до точки: 
Не такая, брат, война, 
Чтоб поодиночке… 
Проходи давай вперёд - 
Прямо по платформе. 

- Есть идти! - 
И поворот 
Тёркин дал по форме. 

И едва за стрелкой он 
Повернул направо - 
Меж приземистых колонн - 
Первая застава. 

Тотчас всё на карандаш: 
Имя, номер, дату. 
- Аттестат в каптёрку сдашь, 
Говорят солдату. 

Удивлён весьма солдат: 
- Ведь само собою - 
Не положен аттестат 
Нам на поле боя. 
Раз уж я отдал концы - 
Не моя забота. 

- Все мы, братец, мертвецы, 
А порядок - вот он. 
Для того ведём дела 
Строго - номер в номер, - 
Чтобы ясность тут была, 
Правильно ли помер. 
Ведь случалось иногда - 
Рана несмертельна, 
А его зашлют сюда, 
С ним возись отдельно. 
Помещай его сперва 
В залу ожиданья… 
(Тёркин мельком те слова 
Принял во вниманье.) 

- Ты понятно, новичок, 
Вот тебе и дико. 
А без формы на учёт 
Встань у нас поди-ка. 

Но смекнул уже солдат: 
Нет беды великой. 
То ли, сё ли, а назад 
Вороти поди-ка. 

Осмелел, воды спросил: 
Нет ли из-под крана? 
На него, глаза скосив, 
Посмотрели странно. 

Да вдобавок говорят, 
Усмехаясь криво: 
- Ты ещё спросил бы, брат, 
На том свете пива… 

И довольны все кругом 
Шуткой той злорадной. 
Повернул солдат кру-гом: 
- Будьте вы неладны… 
Позади Учётный стол, 
Дальше - влево стрелки. 
Повернул налево - стоп, 
Смотрит: 
Стол проверки. 
И над тем уже Столом - 
Своды много ниже, 
Свету меньше, а кругом - 
Полки, сейфы, ниши; 
Да шкафы, да вертлюги 
Сзади, как в аптеке; 
Книг толстенных корешки, 
Папки, картотеки. 
И решёткой обнесён 
Этот Стол кромешный 
И кромешный телефон 
(Внутренний, конечно). 

И доносится в тиши 
Точно вздох загробный: 
- Авто-био опиши 
Кратко и подробно… 

Поначалу на рожон 
Тёркин лезть намерен: 
Мол, в печати отражён, 
Стало быть, проверен. 

- Знаем: «Книга про бойца». 
- Ну так в чём же дело? 
- «Без начала, без конца» - 
Не годится в «Дело». 
- Но поскольку я мертвец… 
- Это толку мало. 
- …То не ясен ли конец? 
- Освети начало. 

Уклоняется солдат: 
- Вот ещё обуза. 
Там же в рифму всё подряд, 
Автор - член союза… 

- Это - мало ли чего, 
Той ли меркой мерим. 
Погоди, и самого 
Автора проверим… 

Видит Тёркин, что уж тут 
И беда, пожалуй: 
Не напишешь, так пришьют 
От себя начало. 

Нет уж, лучше, если сам. 
И у спецконторки, 
Примостившись, написал 
Авто-био Тёркин. 

***

По графам: вопрос - ответ. 
Начал с предков - кто был дед. 
«Дед мой сеял рожь, пшеницу, 
Обрабатывал надел. 
Он не ездил за границу, 
Связей также не имел. 
Пить - пивал. Порой без шапки 
Приходил, в сенях шумел. 
Но, помимо как от бабки, 
Он взысканий не имел. 
Не представлен был к награде, 
Не был дед передовой. 
И отмечу правды ради - 
Не работал над собой. 
Уклонялся. 
И постольку 
Близ восьмидесяти лет 
Он не рос уже нисколько, 
Укорачивался дед…» 

***

Так и далее - родных 
Отразил и близких, 
Всех, что числились в живых 
И посмертных списках. 

Стол проверки бросил взгляд 
На его работу: 
- Расписался? То-то, брат. 
Следующий - кто там? 

Впрочем, стой, - перелистал, 
Нет ли где помарок. 
- Фотокарточки представь 
В должных экземплярах… 

Докажи тому Столу: 
Что ж, как не запасся, 
Как за всю войну в тылу 
Не был ты ни часа. 
- До поры была со мной 
Карточка из дома - 
Уступить пришлось одной, 
Скажем так, знакомой… 
Но суров закон Стола, 
Голос тот усопший: 
- Это личные дела, 
А порядок общий. 

И такого никогда 
Не знавал при жизни - 
Слышит: 
- Палец дай сюда, 
Обмакни да тисни. 

Передёрнуло всего, 
Но махнул рукою. 
- Палец? Нате вам его. 
Что ещё другое?.. 

Вышел Тёркин на простор 
Из-за той решётки. 
Шаг, другой - и вот он, Стол 
Медсанобработки. 
Подошёл - не миновать 
Предрешённой встречи. 
И, конечно же, опять 
Не был обеспечен. 

Не подумал, сгоряча 
Протянувши ноги, 
Что без подписи врача 
В вечность нет дороги; 

Что и там они, врачи, 
Всюду наготове 
Относительно мочи 
И солдатской крови. 

Ахнул Тёркин: 
- Что за чёрт, 
Что за постановка: 
Ну как будто на курорт 
Мне нужна путевка! 
Сколько всяческой возни 
В их научном мире. 

Вдруг велят: 
- А ну, дыхни, 
Рот разинь пошире. 
Принимал? 
- Наоборот. - 
И со вздохом горьким: 
- Непонятный вы народ, - 
Усмехнулся Тёркин. 

- Кабы мне глоток-другой 
При моём раненье, 
Я бы, может, ни ногой 
В ваше заведенье… 

***

Но солдат - везде солдат: 
То ли, сё ли - виноват. 
Виноват, что в этой фляге 
Не нашлось ни капли влаги, - 
Старшина был скуповат, 
Не уважил - виноват. 

Виноват, что холод жуткий 
Жёг тебя вторые сутки, 
Что вблизи упал снаряд, 
Разорвался - виноват. 
Виноват, что на том свете 
За живых мертвец в ответе. 

Но молчи, поскольку - тлен, 
И терпи волынку. 
Пропустили сквозь рентген 
Всю его начинку. 

Не забыли ничего 
И науки ради 
Исписали на него 
Толстых три тетради. 

Молоточком - тук да тук, 
Хоть оно и больно, 
Обстучали всё вокруг - 
Чем-то недовольны. 

Рассуждают - не таков 
Запах. Вот забота: 
Пахнет парень табаком 
И солдатским потом. 

Мол, покойник со свежа 
Входит в норму еле, 
Словно там ещё душа 
Притаилась в теле. 

Но и полных данных нет, 
Снимок, что ль, нечёткий. 
- Приготовься на предмет 
Общей обработки. 

- Баня? С радостью туда, 
Баня - это значит 
Перво-наперво - вода. 
- Нет воды горячей. 
- Ясно! Тот и этот свет 
В данном пункте сходны. 
И холодной тоже нет? 
- Нету. Душ безводный. 

- Вот уж это никуда! - 
Возмутился Тёркин. 
- Здесь лишь мёртвая вода. 
- Ну, давайте мёртвой. 

- Это - если б сверху к нам, - 
Поясняет некто, - 
Ты явился по частям, 
То есть некомплектно. 
Мы бы той тебя водой 
Малость покропили, 
Все детали меж собой 
В точности скрепили. 
И готов - хоть на парад - 
Ты во всей натуре… 
Приступай давай, солдат, 
К общей процедуре. 

Снявши голову, кудрей 
Не жалеть, известно. 
- Ах, валяйте, да скорей, 
Мне бы хоть до места… 

Раз уж так пошли дела, 
Не по доброй воле, 
Тёркин ищет хоть угла 
В мрачной той юдоли. 

С недосыпу на земле, 
Хоть как есть, в одёже, 
Отоспаться бы в тепле - 
Ведь покой положен. 

Вечный, сказано, покой - 
Те слова не шутки. 
Ну, а нам бы хоть какой, 
Нам бы хоть на сутки. 

Впереди уходят вдаль, 
В вечность коридоры - 
Того света магистраль, - 
Кверху семафоры. 

И видны за полверсты, 
Чтоб тебе не сбиться, 
Указателей персты, 
Надписи, таблицы… 

Строгий свет от фонарей, 
Сухость в атмосфере. 
А дверей - не счесть дверей, 
И какие двери! 

Все плотны, заглушены 
Способом особым, 
Выступают из стены 
Вертикальным гробом. 

И какую ни открой - 
Ударяет сильный, 
Вместе пыльный и сырой, 
Запах замогильный. 

И у тех, что там сидят, 
С виду как бы люди, 
Означает важный взгляд: 
«Нету. И не будет». 

Тёркин мыслит: как же быть, 
Где искать начало? 
«Не мешай руководить!» - 
Надпись подсказала. 

Что тут делать? Наконец 
Набрался отваги - 
Шасть к прилавку, где мертвец 
Подшивал бумаги. 

Мол, приписан к вам в запас 
Вечный - и поскольку 
Нахожусь теперь у вас, 
Мне бы, значит, койку… 

Взглядом сонным и чужим 
Тот солдата смерил, 
Пальцем - за ухо - большим 
Указал на двери 
В глубине. 
Солдат - туда, 
Потянул за ручку. 
Слышит сзади: 
- Ах, беда 
С этою текучкой… 

Там за дверью первый стол, - 
Без задержки следуй - 
Тем же, за ухо, перстом 
Переслал к соседу. 

И вели за шагом шаг 
Эти знаки всуе, 
Без отрыва от бумаг 
Дальше указуя. 

Но в конце концов ответ 
Был членораздельный: 
- Коек нет. Постели нет. 
Есть приклад постельный. 
- Что приклад? На кой он ляд? 
Как же в этом разе? 
- Вам же ясно говорят: 
Коек нет на базе. 
Вам же русским языком… 
Простыни в просушке. 
Может выдать целиком 
Стружки 
Для подушки. 

Соответственны слова 
Древней волоките: 
Мол, не сразу и Москва, 
Что же вы хотите? 

Распишитесь тут и там, 
Пропуск ваш отмечен. 
Остальное - по частям. 
- Тьфу ты! - плюнуть нечем. 

Смех и грех: навек почить, 
Так и то на деле 
Было б легче получить 
Площадь в жилотделе. 

Да притом, когда б живой 
Слышал речь такую, 
Я ему с его «Москвой» 
Показал другую. 

Я б его за те слова 
Спосылал на базу. 
Сразу ль, нет ли та «Москва», 
Он бы понял сразу! 

Я б ему ещё вкатил 
По гвардейской норме, 
Что такое фронт и тыл - 
Разъяснил бы в корне… 

И уже хотел уйти, 
Вспомнил, что, пожалуй, 
Не мешало б занести 
Вывод в книгу жалоб. 

Но отчётлив был ответ 
На вопрос крамольный: 
- На том свете жалоб нет, 
Все у нас довольны. 

Книги незачем держать, - 
Ясность ледяная. 
- Так, допустим. А печать - 
Ну хотя б стенная? 

- Как же, есть. 
Пройти пустяк - 
За угол направо. 
Без печати - как же так, 
Только это зря вы… 

Ладно. 
Смотрит - за углом - 
Орган того света. 
Над редакторским столом - 
Надпись: «Гробгазета». 

За столом - не сам, так зам, - 
Нам не всё равно ли, - 
- Я вас слушаю, - сказал, 
Морщась, как от боли. 

Полон доблестных забот, 
Перебил солдата: 
- Не пойдёт. Разрез не тот. 
В мелком плане взято. 

Авторучкой повертел. 
- Да и места нету. 
Впрочем, разве что в Отдел 
Писем без ответа… 

И в бессонный поиск свой 
Вникнул снова с головой. 

Весь в поту, статейки правит, 
Водит носом взад-вперёд: 
То убавит, то прибавит, 
То своё словечко вставит, 
То чужое зачеркнёт. 
То его отметит птичкой, 
Сам себе и Глав и Лит, 
То возьмет его в кавычки, 
То опять же оголит. 

Знать, в живых сидел в газете, 
Дорожил большим постом. 
Как привык на этом свете, 
Так и мучится на том. 

Вот притих, уставясь тупо, 
Рот разинут, взгляд потух. 
Вдруг навёл на строчки лупу, 
Избоченясь, как петух. 

И последнюю проверку 
Применяя, тот же лист 
Он читает снизу кверху, 
А не только сверху вниз. 
Верен памятной науке, 
В скорбной думе морщит лоб. 

Попадись такому в руки 
Эта сказка - тут и гроб! 
Он отечески согретым 
Увещаньем изведёт. 
Прах от праха того света, 
Скажет: что ещё за тот? 

Что за происк иль попытка 
Воскресить вчерашний день, 
Неизжиток 
Пережитка 
Или тень на наш плетень? 
Впрочем, скажет, и не диво, 
Что избрал ты зыбкий путь. 
Потому - от коллектива 
Оторвался - вот в чём суть. 

Задурил, кичась талантом, - 
Да всему же есть предел, - 
Новым, видите ли, Дантом 
Объявиться захотел. 

Как же было не в догадку - 
Просто вызвать на бюро 
Да призвать тебя к порядку, 
Чтобы выправил перо. 

Чтобы попусту бумагу 
На авось не тратил впредь: 
Не писал бы этак с маху - 
Дал бы планчик просмотреть. 

И без лишних притязаний 
Приступал тогда к труду, 
Да последних указаний 
Дух всегда имел в виду. 

Дух тот брал бы за основу 
И не ведал бы прорух… 

Тут, конечно, автор снова 
Возразил бы: 
- Дух-то дух. 
Мол, и я не против духа, 
В духе смолоду учён. 
И по части духа - 
Слуха, 
Да и нюха - 
Не лишён. 

Но притом вопрос не праздный 
Возникает сам собой: 
Ведь и дух бывает разный - 
То ли мёртвый, то ль живой. 
За свои слова в ответе 
Я недаром на посту: 
Мёртвый дух на этом свете 
Различаю за версту. 
И не той ли метой мечен 
Мёртвых слов твоих набор. 
Что ж с тобой вести мне речи - 
Есть с живыми разговор! 

Проходите без опаски 
За порог открытой сказки 
Вслед за Тёркиным моим - 
Что там дальше - поглядим. 

Помещенья вроде ГУМа - 
Ходишь, бродишь, как дурной. 
Только нет людского шума - 
Всюду вечный выходной. 

Сбился с ног, в костях ломота, 
Где-нибудь пристать охота. 

***

Галереи - красота, 
Помещений бездна, 
Кабинетов до черта, 
А солдат без места. 

Знать не знает, где привал 
Маеты бессонной, 
Как тот воин, что отстал 
От своей колонны. 

Догони - и с плеч гора, 
Море по колено. 
Да не те все номера, 
Знаки и эмблемы. 

Неизвестных столько лиц, 
Все свои, все дома. 
А солдату - попадись 
Хоть бы кто знакомый. 

Всем по службе недосуг, 
Смотрят, не вникая… 
И не ждал, не думал - вдруг 
Встреча. Да какая! 

В двух шагах перед тобой 
Друг-товарищ фронтовой. 

Тот, кого уже и встретить 
Ты не мог бы в жизни сей. 
Но и там - и на том свете - 
Тоже худо без друзей… 

Повстречал солдат солдата, 
Друга памятных дорог, 
С кем от Бреста брёл когда-то, 
Пробираясь на восток. 

С кем расстался он, как с другом 
Расстаётся друг-солдат, 
Второпях - за недосугом 
Совершить над ним обряд. 

Не посетуй, что причалишь 
К месту сам, а мне - вперёд. 
Не прогневайся, товарищ. 
И не гневается тот. 

Только, может, в миг прощальный, 
Про себя, живой солдат 
Тот безропотно-печальный 
И уже нездешний, дальний, 
Протяжённый в вечность взгляд 
Навсегда в душе отметит, 
Хоть уже дороги врозь… 

- Друг-товарищ, на том свете - 
Вот где встретиться пришлось… 

Вот он - в блёклой гимнастёрке 
Без погон - 
Из тех времён. 
«Значит, всё, - подумал Тёркин, - 
Я - где он. 
И всё - не сон». 

- Так-то брат… - 
Слова излишни. 
Поздоровались. Стоят. 
Видит Тёркин: друг давнишний 
Встрече как бы и не рад. 

По какой такой причине - 
На том свете ли обвык 
Или, может, старше в чине 
Он теперь, чем был в живых? 

- Так-то, Тёркин… 
- Так, примерно: 
Не понять - где фронт, где тыл. 
В окруженье - в сорок первом - 
Хоть какой, но выход был. 

Был хоть запад и восток, 
Хоть в пути паёк подножный, 
Хоть воды, воды глоток! 

Отоспись в чащобе за день, 
Ночью двигайся. А тут? 
Дай хоть где-нибудь присядем - 
Ноги в валенках поют… 

Повернули с тротуара 
В глубь задворков за углом, 
Где гробы порожней тарой 
Были свалены на слом. 

Размещайся хоть на днёвку, 
А не то что на привал. 
- Доложи-ка обстановку, 
Как сказал бы генерал. 

Где тут линия позиций, - 
Жаль, что карты нет со мной, - 
Ну, хотя б - в каких границах 
Расположен мир иной?.. 

- Генерал ты больно скорый, 
Уточнился бы сперва: 
Мир иной - смотря который, - 
Как-никак их тоже два. 

И от ног своих разутых, 
От портянок отвлечён, 
Тёркин - тихо: 
- Нет, без шуток?.. - 
Тот едва пожал плечом. 

- Ты-то мог не знать - заглазно. 
Есть тот свет, где мы с тобой, 
И конечно, буржуазный 
Тоже есть, само собой. 

Всяк свои имеет стены 
При совместном потолке. 
Два тех света, две системы, 
И граница на замке. 

Тут и там свои уставы 
И, как водится оно, - 
Всё иное - быт и нравы… 
- Да не всё ли здесь равно? 

- Нет, брат, - всё тому подобно, 
Как и в жизни - тут и там. 
- Но позволь: в тиши загробной 
Тоже - труд, и капитал, 
И борьба, и всё такое?.. 

- Нет, зачем. Какой же труд, 
Если вечного покоя 
Обстановка там и тут. 

- Значит, как бы в обороне 
Загорают - тут и там? 
- Да. И, ясно, прежней роли 
Не играет капитал. 

Никакой ему лазейки, 
Вечность вечностью течёт. 
Денег нету ни копейки, 
Капиталу только счёт. 

Ну, а в части распорядка - 
Наш подъём - для них отбой, 
И поверка, и зарядка 
В разный срок, само собой. 

Вот и всё тебе известно, 
Что у нас и что у них. 

- Очень, очень интересно… - 
Тёркин в горести поник. 

- Кто в иную пору прибыл, 
Тот как хочешь, а по мне - 
Был бы только этот выбор, - 
Я б остался на войне. 

На войне о чём хлопочешь? 
Ждёшь скорей её конца. 
Что там слава или почесть 
Без победы для бойца. 

Лучше нет - её, победу, 
Для живых в бою добыть. 
И давай за ней по следу, 
Как в жару к воде - попить. 

Не о смертном думай часе - 
В нём ли главный интерес: 
Смерть - 
Она всегда в запасе, 
Жизнь - она всегда в обрез. 

- Так ли, друг? 
- Молчи, вояка, 
Время жизни истекло. 
- Нет, скажи: и так, и всяко, 
Только нам не повезло. 

Не по мне лежать здесь лежнем, 
Да уж выписан билет. 
Ладно, шут с ним, с зарубежным, 
Говори про наш тот свет. 

- Что ж, вопрос весьма обширен. 
Вот что главное усвой: 
Наш тот свет в загробном мире - 
Лучший и передовой. 

И поскольку уготован 
Всем нам этак или так, 
Он научно обоснован - 
Не на трёх стоит китах. 

Где тут пекло, дым иль копоть 
И тому подобный бред? 
- Всё же, знаешь, сильно топят, - 
Вставил Тёркин, - мочи нет. 

- Да не топят, зря не сетуй, 
Так сдаётся иногда. 
Кто по-зимнему одетый 
Транспортирован сюда. 

Здесь ни холодно, ни жарко - 
Ни полена дров, учти. 
Точно так же - райских парков 
Даже званья не найти. 

С басней старой всё несходно - 
Где тут кущи и сады? 
- А нельзя ль простой, природной 
Где-нибудь глотнуть воды? 

- Забываешь, Тёркин, где ты, 
Попадаешь в ложный след: 
Потому воды и нету, 
Что, понятно, спросу нет. 

Недалёк тот свет соседний, 
Там, у них, на старый лад - 
Все пустые эти бредни: 
Свежесть струй и адский чад. 

И запомни, повторяю: 
Наш тот свет в натуре дан: 
Тут ни ада нет, ни рая, 
Тут - наука, там - дурман… 

Там у них устои шатки, 
Здесь фундамент нерушим, 
Есть, конечно, недостатки, - 
Но зато тебе - режим. 

Там, во-первых, дисциплина 
Против нашенской слаба. 
И, пожалуйста, картина: 
Тут - колонна, там - толпа. 

Наш тот свет организован 
С полной чёткостью во всём: 
Распланирован по зонам, 
По отделам разнесён. 
Упорядочен отменно - 
Из конца пройди в конец. 
Посмотри: 
Отдел военный, 
Он, понятно, образец. 

Врать привычки не имею, 
Ну, а ежели соврал, 
Так на местности виднее, - 
Поднимайся, генерал… 

И в своём строю лежачем 
Им предстал сплошной грядой 
Тот Отдел, что обозначен 
Был армейскою звездой. 

Лица воинов спокойны, 
Точно видят в вечном сне, 
Что, какие были войны, 
Все вместились в их войне. 

Отгремел их край передний, 
Мнится им в безгласной мгле, 
Что была она последней, 
Эта битва на земле; 

Что иные поколенья 
Всех пребудущих годов 
Не пойдут на пополненье 
Скорбной славы их рядов… 

- Чёткость линий и дистанций, 
Интервалов чистота… 
А возьми Отдел гражданский - 
Нет уж, выправка не та. 
Разнобой не скрыть известный - 
Тот иль этот пост и вес: 
Кто с каким сюда оркестром 
Был направлен или без… 
Кто с профкомовской путёвкой, 
Кто при свечке и кресте. 
Строевая подготовка 
Не на той уж высоте… 

Тёркин будто бы рассеян, - 
Он ещё и до войны 
Дань свою отдал музеям 
Под командой старшины. 

Там соха иль самопрялка, 
Шлемы, кости, древний кнут, - 
Выходного было жалко, 
Но иное дело тут. 

Тут уж верно - случай редкий 
Всё увидеть самому. 
Жаль, что данные разведки 
Не доложишь никому. 

Так, дивясь иль брови хмуря, 
Любознательный солдат 
Созерцал во всей натуре 
Тот порядок и уклад. 

Ни покоя, мыслит Тёркин, 
Ни веселья не дано. 
Разобрались на четвёрки 
И гоняют в домино. 

Вот где самая отрада - 
Уж за стол как сел, так сел, 
Разговаривать не надо, 
Думать незачем совсем. 

Разгоняют скукой скуку - 
Но таков уже тот свет: 
Как ни бьют - не слышно стуку, 
Как ни курят - дыму нет. 

Ах, друзья мои и братья, 
Кто в живых до сей поры, 
Дорогих часов не тратьте 
Для загробной той игры. 

Ради жизни скоротечной 
Отложите тот «забой»: 
Для него нам отпуск вечный 
Обеспечен сам собой… 

Миновал костяшки эти, 
Рядом - тоже не добро: 
Заседает на том свете 
Преисподнее бюро. 

Здесь уж те сошлись, должно быть, 
Кто не в силах побороть 
Заседаний вкус особый, 
Им в живых изъевший плоть. 

Им ни отдыха, ни хлеба, - 
Как усядутся рядком, 
Ни к чему земля и небо - 
Дайте стены с потолком. 

Им что вёдро, что ненастье, 
Отмеряй за часом час, 
Целиком под стать их страсти 
Вечный времени запас. 

Вот с величьем натуральным 
Над бумагами склонясь, 
Видно, делом персональным 
Занялися - то-то сласть. 

Тут ни шутки, ни улыбки - 
Мнимой скорби общий тон. 
Признаёт мертвец ошибки 
И, конечно, врёт при том. 

Врёт не просто скуки ради, 
Ходит краем, зная край. 
Как послушаешь - к награде 
Прямо с ходу представляй. 

Но позволь, позволь, голубчик, 
Так уж дело повелось, 
Дай копнуть тебя поглубже, 
Просветить тебя насквозь. 

Не мозги, так грыжу вправить, 
Чтобы взмокнул от жары, 
И в конце на вид поставить 
По условиям игры… 

Стой-постой! Видать персону. 
Необычный индивид 
Сам себе по телефону 
На два голоса звонит. 

Перед мнимой секретаршей 
Тем усердней мечет лесть, 
Что его начальник старший - 
Это лично он и есть. 

И упившись этим тоном, 
Вдруг он, голос изменив, 
Сам с собою - подчинённым - 
Наставительно учтив. 

Полон власти несравнимой, 
Обращённой вниз, к нулю, 
И от той игры любимой 
Мякнет он, как во хмелю… 

Отвернувшись от болвана 
С гордой истовостью лиц, 
Обсудить проект романа 
Члены некие сошлись. 

Этим членам всё известно, 
Что в романе быть должно 
И чему какое место 
Наперёд отведено. 

Изложив свои намётки, 
Утверждают по томам. 
Нет - чтоб сразу выпить водки, 
Закусить - и по домам. 

Дальше - в жёсткой обороне 
Очертил запретный круг 
Кандидат потусторонних 
Или доктор прахнаук. 

В предуказанном порядке 
Книжки в дело введены, 
В них закладками цитатки 
Для него застолблены. 

Вперемежку их из книжек 
На живую нитку нижет, 
И с неё свисают вниз 
Мёртвых тысячи страниц… 

За картиною картина, 
Хлопцы дальше держат путь. 
Что-то вслух бубнит мужчина, 
Стоя в ящике по грудь. 

В некий текст глаза упрятал, 
Не поднимет от листа. 
Надпись: «Пламенный оратор» - 
И мочалка изо рта. 

Не любил и в жизни бренной 
Мой герой таких речей. 
Будь ты штатский иль военный, 
Дай тому, кто побойчей. 

Нет, такого нет порядка, 
Речь он держит лично сам. 
А случись, пройдёт не гладко, 
Так не он её писал. 
Всё же там, в краю забвенья, 
Свой особый есть резон: 
Эти длительные чтенья 
Укрепляют вечный сон… 

Вечный сон. Закон природы. 
Видя это всё вокруг, 
Своего экскурсовода 
Тёркин спрашивает вдруг: 

- А какая здесь работа, 
Чем он занят, наш тот свет? 
То ли, сё ли - должен кто-то 
Делать что-то? 
- То-то - нет. 

В том-то вся и закавыка 
И особый наш уклад, 
Что от мала до велика 
Все у нас руководят. 

- Как же так - без производства, - 
Возражает новичок, - 
Чтобы только руководство? 
- Нет, не только. И учёт. 

В том-то, брат, и суть вопроса, 
Что темна для простаков: 
Тут ни пашни, ни покоса, 
Ни заводов, ни станков. 
Нам бы это всё мешало - 
Уголь, сталь, зерно, стада… 

- Ах, вот так! Тогда, пожалуй, 
Ничего. А то беда. 
Это вроде как машина 
Скорой помощи идёт: 
Сама режет, сама давит, 
Сама помощь подаёт. 

- Ты, однако, шутки эти 
Про себя, солдат, оставь. 
- Шутки! 
Сутки на том свете - 
Даже к месту не пристал. 

Никому бы не мешая, 
Без бомбёжки да в тепле 
Мне поспать нужда большая 
С недосыпу на земле. 

- Вот чудак, ужели трудно 
Уяснить простой закон: 
Так ли, сяк ли - беспробудный 
Ты уже вкушаешь сон. 
Что тебе привычки тела? 
Что там койка и постель?.. 

- Но зачем тогда отделы, 
И начальства корпус целый, 
И другая канитель? 

Тот взглянул на друга хмуро, 
Головой повёл: 
- Нельзя. 
- Почему? 
- Номенклатура, - 
И примолкнули друзья. 

Тёркин сбился, огорошен 
Точно словом нехорошим. 

***

Всё же дальше тянет нить, 
Развивая тему: 
- Ну, хотя бы сократить 
Данную Систему? 
Поубавить бы чуток, 
Без беды при этом… 

- Ничего нельзя, дружок. 
Пробовали. Где там! 

Кадры наши, не забудь, 
Хоть они лишь тени, 
Кадры заняты отнюдь 
Не в одной Системе. 

Тут к вопросу подойти - 
Шутка не простая: 
Кто в Системе, кто в Сети - 
Тоже Сеть густая. 

Да помимо той Сети, 
В целом необъятной, 
Cколько в Органах - сочти! 
- В Органах - понятно. 
- Да по всяческим Столам 
Список бесконечный, 
В Комитете по делам 
Перестройки Вечной… 

Ну-ка, вдумайся, солдат, 
Да прикинь, попробуй: 
Чтоб убавить этот штат - 
Нужен штат особый. 

Невозможно упредить, 
Где начёт, где вычет. 
Словом, чтобы сократить, 
Нужно увеличить… 

Тёркин под локоть дружка 
Тронул осторожно: 
- А какая всё тоска, 
Просто невозможно. 
Ни заботы, ни труда, 
А тоска - нет мочи. 
Ночь-то - да. А день куда? 
- Тут ни дня, ни ночи. 

Позабудь, само собой, 
О зиме и лете. 
- Так, похоже, мы с тобой 
На другой планете? 

- Нет, брат. Видишь ли, тот свет 
Данный мир забвенный, 
Расположен вне планет 
И самой Вселенной. 

Дислокации иной - 
Ясно? 
- Как не ясно: 
То ли дело под луной 
Даже полк запасный. 
Там - хоть норма голодна 
И гоняют лихо, 
Но покамест есть война - 
Виды есть на выход. 

- Пообвыкнешь, новичок, 
Будет всё терпимо: 
Как-никак - оклад, паёк 
И табак без дыма… 

Тёркин слышит, не поймёт - 
Вроде, значит, кормят? 
- А паёк загробный тот 
По какой же норме? 

- По особой. Поясню 
Постановку эту: 
Обозначено в меню, 
А в натуре нету. 

- Ах, вот так… - Глядит солдат, 
Не в догадку словно. 
- Ну, ещё точней, оклад 
И паёк условный. 

На тебя и на меня 
Числятся в расходе. 
- Вроде, значит, трудодня? 
- В некотором роде… 

Всё по форме: распишись - 
И порядок полный. 
- Ну, брат, это же - не жизнь! 
- Вон о чём ты вспомнил. 
Жизнь! И слушать-то чудно: 
Ведь в загробном мире 
Жизни быть и не должно, - 
Дважды два - четыре… 

***

И на Тёркина солдат 
Как-то сбоку бросил взгляд. 
Так-то близко, далеко ли 
Новый видится квартал. 
Кто же там во власть покоя 
Перед вечностью предстал? 

- Любопытствуешь? 
- Ещё бы. 
Постигаю мир иной. 
- Там отдел у нас Особый, 
Так что - лучше стороной… 

- Посмотреть бы тоже ценно. 
- Да нельзя, поскольку он 
Ни гражданским, ни военным 
Здесь властям не подчинён. 

- Что ж. Особый есть Особый. 
И вздохнув, примолкли оба. 

***

…Там - рядами по годам 
Шли в строю незримом 
Колыма и Магадан, 
Воркута с Нарымом. 

За черту из-за черты, 
С разницею малой, 
Область вечной мерзлоты 
В вечность их списала. 

Из-за проволоки той 
Белой-поседелой - 
С их особою статьёй, 
Приобщённой к делу… 

Кто, за что, по воле чьей - 
Разберись, наука. 
Ни оркестров, ни речей, 
Вот уж где - ни звука… 

Память, как ты ни горька, 
Будь зарубкой на века! 

***

- Кто же всё-таки за гробом 
Управляет тем Особым? 

- Тот, кто в этот комбинат 
Нас послал с тобою. 
С чьим ты именем, солдат, 
Пал на поле боя. 
Сам не помнишь? Так печать 
Донесёт до внуков, 
Что ты должен был кричать, 
Встав с гранатой. Ну-ка? 

- Без печати нам с тобой 
Знато-перезнато, 
Что в бою - на то он бой - 
Лишних слов не надо. 

Что вступают там в права 
И бывают кстати 
Больше прочих те слова, 
Что не для печати… 

Так идут друзья рядком. 
Вволю места думам 
И под этим потолком, 
Сводчатым, угрюмым. 

Тёркин вовсе помрачнел. 
- Невдомёк мне словно, 
Что Особый ваш Отдел 
За самим Верховным. 

- Всё за ним, само собой, 
Выше нету власти. 
- Да, но сам-то он живой? 
- И живой. Отчасти. 

Для живых родной отец, 
И закон, и знамя, 
Он и с нами, как мертвец, - 
С ними он и с нами. 

Устроитель всех судеб, 
Тою же порою 
Он в Кремле при жизни склеп 
Сам себе устроил. 

Невдомёк ещё тебе, 
Что живыми правит, 
Но давно уж сам себе 
Памятники ставит… 

Тёркин шапкой вытер лоб - 
Сильно топят всё же, - 
Но от слов таких озноб 
Пробежал по коже. 

И смекает голова, 
Как ей быть в ответе, 
Что слыхала те слова, 
Хоть и на том свете. 

Да и мы о том, былом, 
Речь замнём покамест, 
Чтоб не быть иным числом, 
Задним, - смельчаками… 

Слишком памятны черты 
Власти той безмерной… 

- Тёркин, знаешь ли, что ты 
Награждён посмертно? 
Ты - сюда с передовой, 
Орден следом за тобой. 

К нам приписанный навеки, 
Ты не знал наверняка, 
Как о мёртвом человеке 
Здесь забота велика. 

Доложился - и порядок, 
Получай, задержки нет. 

- Лучше всё-таки награда 
Без доставки на тот свет. 

Лучше быть бы ей в запасе 
Для иных желанных дней: 
Я бы даже был согласен 
И в Москву скатать за ней. 

Так и быть уже. Да что там! 
Сколько есть того пути 
По снегам, пескам, болотам 
С полной выкладкой пройти. 

То ли дело мимоходом 
Повстречаться с той Москвой, 
Погулять с живым народом, 
Да притом, что сам живой. 

Ждать хоть год, хоть десять кряду, 
Я б живой не счёл за труд. 
И пускай мне там награду 
Вдвое меньшую дадут… 

Или вовсе скажут: рано, 
Не видать ещё заслуг. 
Я оспаривать не стану. 
Я - такой. Ты знаешь, друг. 

Я до почестей не жадный, 
Хоть и чести не лишён… 
- Ну, расчувствовался. Ладно. 
Без тебя вопрос решён. 
Как ни что, а всё же лестно 
Нацепить её на грудь. 

- Но сперва бы мне до места 
Притулиться где-нибудь. 

- Ах, какое нетерпенье, 
Да пойми - велик заезд: 
Там, на фронте, наступленье, 
Здесь нехватка спальных мест. 

Ты, однако, не печалься, 
Я порядок наведу, 
У загробного начальства 
Я тут всё же на виду. 

Словом, где-нибудь приткнёмся. 
Что смеёшься? 
- Ничего. 
На том свете без знакомства 
Тоже, значит, не того? 

Отмахнулся друг бывалый: 
Мол, с бедой ведём борьбу. 
- А ещё тебе, пожалуй, 
Поглядеть бы не мешало 
В нашу стереотрубу. 

- Это что же ты за диво 
На утеху мне сыскал? 
- Только - для загробактива, 
По особым пропускам… 

Нет, совсем не край передний, 
Не в дыму разрывов бой, - 
Целиком тот свет соседний 
За стеклом перед тобой. 

В чёткой форме отраженья 
На вопрос прямой ответ - 
До какого разложенья 
Докатился их тот свет. 

Вот уж точно, как в музее - 
Что к чему и что почём. 
И такие, брат, мамзели, 
То есть - просто нагишом… 

Тёркин слышит хладнокровно, 
Даже глазом не повёл. 
- Да. Но тоже весь условный 
Этот самый женский пол?.. 

И опять тревожным взглядом 
Тот взглянул, шагая рядом. 

***

- Что условный - это да, 
Кто же спорит с этим, 
Но позволь и мне тогда 
Кое-что заметить. 

Я подумал уж не раз, 
Да смолчал, покаюсь: 
Не условный ли меж нас 
Ты мертвец покамест? 

Посмотрю - ни дать ни взять, 
Всё тебе охота, 
Как в живых, то пить, то спать, 
То ещё чего-то… 
- Покурить! - И за кисет 
Ухватился Тёркин: 
Не занёс ли на тот свет 
Чуточку махорки? 

По карманным уголкам 
Да из-за подкладки - 
С хлебной крошкой пополам - 
Выгреб все остатки. 

Затянулся, как живой, 
Той наземной, фронтовой, 
Той надёжной, неизменной, 
Той одной в страде военной, 
В час грозы и тишины - 
Вроде старой злой жены, 
Что иных тебе дороже - 
Пусть красивей, пусть моложе 
(Да от них и самый вред, 
Как от лёгких сигарет). 

Угощаются взаимно 
Разным куревом дружки. 
Оба - дымный 
И бездымный 
Проверяют табаки. 

Тёркин - строгий дегустатор, 
Полной мерой раз и два 
Потянул, вернул остаток 
И рукой махнул: 
- Трава. 
На-ко нашего затяжку. 
Друг закашлялся: 
- Отвык. 
Видно, вправду мёртвым тяжко, 
Что годится для живых… 

- Нет, а я оттуда выбыл, 
Но и здесь, в загробном сне, - 
То, чего не съел, не выпил, - 
Не даёт покоя мне. 

Не добрал, такая жалость, 
Там стаканчик, там другой. 
А закуски той осталось - 
Ах ты, сколько - да какой! 

За рекой Угрой в землянке - 
Только сел, а тут «в ружьё!» - 
Не доел консервов банки, 
Так и помню про неё. 

У хозяйки белорусской 
Не доел кулеш свиной. 
Правда, прочие нагрузки, 
Может быть, тому виной. 

А вернее - сам повинен: 
Нет - чтоб время не терять - 
И того не споловинил, 
Что до крошки мог прибрать. 

Поддержать в пути здоровье, 
Как тот путь бывал ни крут, 
Зная доброе присловье: 
На том свете не дадут… 

Тут, встревожен не на шутку, 
Друг прервал его: 
- Минутку!.. 

***

Докатился некий гул, 
Задрожали стены. 
На том свете свет мигнул, 
Залились сирены. 

Прокатился долгий вой 
Над глухим покоем… 

Дали вскорости отбой. 
- Что у вас такое? 

- Так и быть - скажу тебе, 
Но держи в секрете: 
Это значит, что ЧП 
Нынче на том свете. 

По тревоге розыск свой 
Подняла Проверка: 
Есть опасность, что живой 
Просочился сверху. 

Чтобы дело упредить, 
Срочное заданье: 
Ну… изъять и поместить 
В зале ожиданья. 

Запереть двойным замком, 
Подержать негласно, 
Полноценным мертвяком 
Чтобы вышел. 
- Ясно. 

- И по-дружески, любя, 
Тёркин, будь уверен - 
Я дурного для тебя 
Делать не намерен. 

Но о том, что хочешь жить, 
Дружба, знаешь, дружбой, 
Я обязан доложить… 
- Ясно…. 
- …куда нужно. 

Чуть ли что - меня под суд. 
С места же сегодня… 
- Так. Боишься, что пошлют 
Дальше преисподней? 

- Всё ты шутки шутишь, брат, 
По своей ухватке. 
Фронта нет, да есть штрафбат, 
Органы в порядке. 

Словом, горе мне с тобой, - 
Ну какого чёрта 
Бродишь тут, как чумовой, 
Беспокоишь мёртвых. 

Нет - чтоб вечности служить 
С нами в тесной смычке, - 
Всем в живых охота жить. 
- Дело, брат, в привычке. 

- От привычек отвыкай, 
Опыт расширяя, 
У живых там, скажешь, - рай? 
- Далеко до рая. 

- То-то! 
- То-то, да не то ж. 
- До чего упрямый. 
Может, всё-таки дойдёшь 
В зале в этой самой? 

- Не хочу. 
- Хотеть - забудь. 
Да и толку мало: 
Всё равно обратный путь 
Повторять сначала. 

- До поры зато в строю - 
Хоть на марше, хоть в бою. 

Срок придёт, и мне травою 
Где-то в мире прорасти. 
Но живому - про живое, 
Друг бывалый, ты прости. 

Если он не даром прожит, 
Тыловой ли, фронтовой - 
День мой вечности дороже, 
Бесконечности любой. 

А ещё сознаться можно, 
Потому спешу домой, 
Чтоб задачей неотложной 
Загорелся автор мой. 

Пусть со слов моих подробно 
Отразит он мир загробный, 
Всё по правде. А приврёт - 
Для наглядности подсобной - 
Не беда. Наоборот. 

С доброй выдумкою рядом 
Правда в целости жива. 
Пушки к бою едут задом, - 
Это верные слова… 

Так что, брат, с меня довольно 
До пребудущих времён. 
- Посмотрю - умён ты больно! 
- А скажи, что не умён? 

Прибедняться нет причины: 
Власть Советская сама 
С малых лет уму учила - 
Где тут будешь без ума? 

На ходу снимала пробу, 
Как усвоил курс наук. 
Не любила ждать особо, 
Если понял что не вдруг. 

Заложила впредь задатки 
Дело видеть без очков, 
В умных нынче нет нехватки, 
Поищи-ка дураков. 

- Что искать - у нас избыток 
Дураков - хоть пруд пруди, 
Да каких ещё набитых - 
Что в Системе, что в Сети… 

- А куда же их, примерно, 
При излишестве таком? 
- С дураками планомерно 
Мы работу здесь ведём. 

Изучаем досконально 
Их природу, нравы, быт, 
Этим делом специальный 
Главк у нас руководит. 

Дуракам перетасовку 
Учиняет на постах. 
Посылает на низовку, 
Выявляет на местах. 

Тех туда, а тех туда-то - 
Чёткий график наперёд. 
- Ну, и как же результаты? 
- Да ведь разный есть народ. 

От иных запросишь чуру - 
И в отставку не хотят. 
Тех, как водится, в цензуру - 
На повышенный оклад. 

А уж с этой работенки 
Дальше некуда спешить… 
Всё же - как решаешь, Тёркин? 
- Да как есть: решаю жить. 

- Только лишняя тревога. 
Видел, что за поезда 
Неизменною дорогой 
Направляются сюда? 

Все сюда, а ты обратно, 
Да смекни - на чём и как? 
- Поезда сюда, понятно, 
Но отсюда - порожняк? 

- Ни билетов, ни посадки 
Нет отсюда «на-гора». 
- Тормозные есть площадки, 
Есть подножки, буфера… 

Или память отказала, 
Позабыл в загробном сне, 
Как в атаку нам, бывало, 
Доводилось на броне? 

- Трудно, Тёркин, на границе, 
Много легче путь сюда… 
- Без труда, как говорится, 
Даже рыбку из пруда… 

А к живым из края мёртвых - 
На площадке тормозной - 
Это что - езда с комфортом, - 
Жаль, не можешь ты со мной 
Бросить эту всю халтуру 
И домой - в родную часть. 

- Да, но там в номенклатуру 
Мог бы я и не попасть. 
Занимая в преисподней 
На сегодня видный пост, 
Там-то что я на сегодня? 
Стаж и опыт - псу под хвост?.. 
Вместе без году неделя, 
Врозь на вечные века… 

И внезапно из тоннеля - 
Вдруг - состав порожняка. 

Вмиг от грохота и гула 
Онемело всё вокруг… 
Ах, как поручни рвануло 
Из живых солдатских рук; 
Как хватало мёртвой хваткой 
Изо всех загробных сил! 
Но с подножки на площадку 
Тёркин всё-таки вступил. 

Долей малой перевесил 
Груз, тянувший за шинель. 
И куда как бодр и весел, 
Пролетает сквозь тоннель. 

Комендант иного мира 
За охраной суетной 
Не заметил пассажира 
На площадке тормозной. 

Да ему и толку мало: 
Порожняк и порожняк. 
И прощальный генералу 
Тёркин ручкой сделал знак. 

Дескать, что кому пригодней. 
На себя ответ беру, 
Рад весьма, что в преисподней 
Не пришёлся ко двору. 

И как будто к нужной цели 
Прямиком на белый свет, 
Вверх и вверх пошли тоннели 
В гору, в гору. Только - нет! 

Чуть смежил глаза устало, 
И не стало в тот же миг 
Ни подножки, ни состава - 
На своих опять двоих. 

Вот что значит без билета, 
Невесёлые дела. 
А дорога с того света 
Далека ещё была. 

Поискал во тьме руками, 
Чтоб на ощупь по стене… 
И пошло всё то кругами, 
От чего кричат во сне… 

Там в страде невыразимой, 
В темноте - хоть глаз коли - 
Всей войны крутые зимы 
И жары её прошли. 

Там руин горячий щебень 
Бомбы рушили на грудь, 
И огни толклися в небе, 
Заслоняя Млечный Путь. 

Там валы, завалы, кручи 
Громоздились поперёк. 
И песок сухой, сыпучий 
Из-под ног бессильных тёк. 

И мороз по голой коже 
Драл ножовкой ледяной. 
А глоток воды дороже 
Жизни, может, был самой. 

И до робкого сознанья, 
Что забрезжило в пути, - 
То не Тёркин был - дыханье 
Одинокое в груди. 

Боль была без утоленья 
С тёмной тяжкою тоской. 
Неисходное томленье, 
Что звало принять покой… 

Но вела, вела солдата 
Сила жизни - наш ходатай 
И заступник всех верней, - 
Жизни бренной, небогатой 
Золотым запасом дней. 

Как там смерть ни билась круто, 
Переменчива борьба, 
Час настал из долгих суток, 
И настала та минута - 
Дотащился до столба. 

До границы. Вот застава, 
Поперёк дороги жердь. 
И дышать полегче стало, 
И уже сама устала 
И на шаг отстала Смерть. 

Вот уж дома - только б ноги 
Перекинуть через край. 
Но не в силах без подмоги, 
Пал солдат в конце дороги. 
Точка, Тёркин. Помирай. 

А уж то-то неохота, 
Никакого нет расчёта, 
Коль от смерти ты утёк. 
И всего-то нужен кто-то, 
Кто бы капельку помог. 

Так бывает и в обычной 
Нашей сутолоке здесь: 
Вот уж всё, что мог ты лично, 
Одолел, да вышел весь. 

Даром всё - легко ль смириться. 
Годы мук, надежд, труда… 
Был бы бог, так помолиться. 
А как нету - что тогда? 

Что тогда - в тот час недобрый, 
Испытанья горький час? 
Человек, не чин загробный, 
Человек, тебе подобный, - 
Вот кто нужен, кто бы спас… 

Смерть придвинулась украдкой, 
Не проси - скупа, стара… 

И за той минутой шаткой 
Нам из сказки в быль пора. 

В этот мир живых, где ныне 
Нашу службу мы несём… 

- Редкий случай в медицине, - 
Слышит Тёркин, как сквозь сон. 

Проморгался в тёплой хате, 
Простыня - не белый снег, 
И стоит над ним в халате 
Не покойник - человек. 

И хотя вздохнуть свободно 
В полный вздох ещё не мог, 
Чует - жив! Тропой обходной 
Из жары, из тьмы безводной 
Душу с телом доволок. 
Словно той живой, природной, 
Дорогой воды холодной 
Выпил целый котелок… 

Поздравляют с Новым годом. 
- Ах, так вот что - Новый год! 
И своим обычным ходом 
За стеной война идёт. 

Отдохнуть в тепле не шутка. 
Дай-ка, думает, вздремну. 

И дивится вслух наука: 
- Ай да Тёркин! Ну и ну! 
Воротился с того света, 
Прибыл вновь на белый свет. 
Тут уж верная примета: 
Жить ему ещё сто лет! 

***

- Точка? 
- Вывернулся ловко 
Из-под крышки гробовой 
Тёркин твой. 
- Лиха концовка. 
- Точка всё же с запятой… 

- Как же: Тёркин на том свете! 
- Озорство и произвол: 
Из живых и сущих в нети 
Автор вдруг его увел. 
В мир загробный. 

- А постольку 
Сам собой встаёт вопрос: 
Почему же не на стройку? 
- Не в колхоз? 
- И не в совхоз? 
- Почему не в цех к мотору? 
- Не к мартену? 
- Не в забой? 
- Даже, скажем, не в контору? - 
Годен к должности любой. 

- Молодца такой закваски - 
В кабинеты - не расчёт. 
- Хоть в ансамбль грузинской пляски, 
Так и там не подведёт. 

- Прозевал товарищ автор, 
Не потрафил в первый ряд - 
Двинуть парня в космонавты. 
- В космонавты - староват. 

- Впору был бы по отваге 
И развитию ума. 
- В космонавты? 
- Нет, в завмаги! 
- Ох, запутают. 
- Тюрьма… 

- Укрепить бы сеть Нарпита. 
- Да не худо бы Жилстрой… 
- А милиция забыта? 
- А пожарник - не герой?.. 

Ах, читатель, в этом смысле 
Одного ты не учёл: 
Всех тех мест не перечислить, 
Где бы Тёркин подошёл. 

Спор о том, чьим быть герою 
При наличье стольких свойств, 
Возникал ещё порою 
Меж родами наших войск. 

Тёркин - тем ли, этим боком - 
В жизни воинской своей 
Близок был в раскате дней 
И с войны могучим богом, 
И гремел по тем дорогам 
С маршем танковых частей, 
И везде имел друзей, 
Оставаясь в смысле строгом 
За царицею полей. 

Потому в солдатском толке, 
По достоинствам своим, 
Признан был героем Тёркин 
Как бы общевойсковым… 

И совсем не по закону 
Был бы он приписан мной - 
Вдруг - по ведомству какому 
Или отрасли одной. 

На него уже управа 
Недействительна моя: 
Где по нраву - 
Там по праву 
Выбирает он края. 

И не важно, в самом деле, 
На каком теперь посту - 
В министерстве иль артели 
Занимает высоту. 
Там, где жизнь, ему привольно, 
Там, где радость, он и рад, 
Там, где боль, ему и больно, 
Там, где битва, он - солдат. 
Хоть иные батареи 
И калибры встали в строй, 
И всему иной покрой… 
Автор - пусть его стареет, 
Пусть не старится герой! 

И такой сюжет для сказки 
Я избрал не потому, 
Чтобы только без подсказки 
Сладить с делом самому. 

Я в свою ходил атаку, 
Мысль одна владела мной: 
Слажу с этой, так со всякой 
Сказкой слажу я иной. 

И в надежде, что задача 
Мне пришлася по плечу, 
Я - с чего я книжку начал, 
Тем её и заключу. 

Я просил тебя покорно 
Прочитать её сперва. 
И теперь твои бесспорны, 
А мои - ничто - права. 

Не держи теперь в секрете 
Ту ли, эту к делу речь. 
Мы с тобой на этом свете: 
Хлеб-соль ешь, 
А правду режь. 

Я тебе задачу задал, 
Суд любой в расчёт беря. 
Пушки к бою едут задом - 
Было сказано не зря. 

1954-1963