Главное меню

Марина Цветаева, цикл «Подруга»

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva

Биография и стихотворения М. Цветаевой

«Подруга»

  1. «Вы счастливы? - Не скажете! Едва ли!»

  2. «Под лаской плюшевого пледа»

  3. «Сегодня таяло, сегодня»

  4. «Вам одеваться было лень»

  5. «Сегодня, часу в восьмом»

  6. «Ночью над кофейной гущей»

  7. «Как весело сиял снежинками»

  8. «Свободно шея поднята»

  9. «Ты проходишь своей дорогою»

  10. «Могу ли не вспоминать я»

  11. «Все глаза под солнцем - жгучи»

  12. «Сини подмосковные холмы»

  13. «Повторю в канун разлуки»

  14. «Есть имена, как душные цветы»

  15. «Хочу у зеркала, где муть»

  16. «В первой любила ты»

  17. «Вспомяните: всех голов мне дороже»

Подруга

1

Вы счастливы? - Не скажете! Едва ли!
И лучше - пусть!
Вы слишком многих, мнится, целовали,
Отсюда грусть.

Всех героинь шекспировских трагедий
Я вижу в Вас.
Вас, юная трагическая леди,
Никто не спас!

Вы так устали повторять любовный
Речитатив!
Чугунный обод на руке бескровной -
Красноречив!

Я Вас люблю. - Как грозовая туча
Над Вами - грех -
За то, что Вы язвительны и жгучи
И лучше всех,

За то, что мы, что наши жизни - разны
Во тьме дорог,
За Ваши вдохновенные соблазны
И тёмный рок,

За то, что Вам, мой демон крутолобый,
Скажу прости,
За то, что Вас - хоть разорвись над гробом! -
Уж не спасти!

За эту дрожь, за то - что - неужели
Мне снится сон? -
За эту ироническую прелесть,
Что Вы - не он.

16 октября 1914


2

Под лаской плюшевого пледа 
Вчерашний вызываю сон. 
Что это было? - Чья победа? - 
Кто побеждён? 

Всё передумываю снова, 
Всем перемучиваюсь вновь. 
В том, для чего не знаю слова, 
Была ль любовь? 

Кто был охотник? - Кто - добыча? 
Всё дьявольски-наоборот! 
Что понял, длительно мурлыча, 
Сибирский кот? 

В том поединке своеволий 
Кто, в чьей руке был только мяч? 
Чьё сердце - Ваше ли, моё ли 
Летело вскачь? 

И всё-таки - что ж это было? 
Чего так хочется и жаль? 

Так и не знаю: победила ль? 
Побеждена ль? 

23 октября 1914


3

Сегодня таяло, сегодня 
Я простояла у окна. 
Взгляд отрезвлённей, грудь свободней, 
Опять умиротворена. 

Не знаю, почему. Должно быть, 
Устала попросту душа, 
И как-то не хотелось трогать 
Мятежного карандаша. 

Так простояла я - в тумане - 
Далёкая добру и злу, 
Тихонько пальцем барабаня 
По чуть звенящему стеклу. 

Душой не лучше и не хуже, 
Чем первый встречный - этот вот, - 
Чем перламутровые лужи, 
Где расплескался небосвод, 

Чем пролетающая птица 
И попросту бегущий пёс, 
И даже нищая певица 
Меня не довела до слёз. 

Забвенья милое искусство 
Душой усвоено уже. 
Какое-то большое чувство 
Сегодня таяло в душе. 

24 октября 1914


4

Вам одеваться было лень, 
И было лень вставать из кресел. 
- А каждый Ваш грядущий день 
Моим весельем был бы весел. 

Особенно смущало Вас 
Идти так поздно в ночь и холод. 
- А каждый Ваш грядущий час 
Моим весельем был бы молод. 

Вы это сделали без зла, 
Невинно и непоправимо. 
- Я Вашей юностью была, 
Которая проходит мимо. 

25 октября 1914


5

Сегодня, часу в восьмом, 
Стремглав по Большой Лубянке, 
Как пуля, как снежный ком, 
Куда-то промчались санки. 

Уже прозвеневший смех… 
Я так и застыла взглядом: 
Волос рыжеватый мех, 
И кто-то высокий - рядом! 

Вы были уже с другой, 
С ней путь открывали санный, 
С желанной и дорогой, - 
Сильнее, чем я - желанной. 

- Oh, je n'en puis plus, j'etouffe! * - 
Вы крикнули во весь голос, 
Размашисто запахнув 
На ней меховую полость. 

Мир - весел и вечер лих! 
Из муфты летят покупки… 
Так мчались Вы в снежный вихрь, 
Взор к взору и шубка к шубке. 

И был жесточайший бунт, 
И снег осыпался бело. 
Я около двух секунд - 
Не более - вслед глядела. 

И гладила длинный ворс 
На шубке своей - без гнева. 
Ваш маленький Кай замёрз, 
О, Снежная Королева. 

26 октября 1914


* Oh, je n'en puis plus, j'etouffe - О, я больше не могу, я задыхаюсь! (фр.).

6

Ночью над кофейной гущей 
Плачет, глядя на Восток. 
Рот невинен и распущен, 
Как чудовищный цветок. 

Скоро месяц - юн и тонок - 
Сменит алую зарю. 
Сколько я тебе гребёнок 
И колечек подарю! 

Юный месяц между веток 
Никого не устерёг. 
Сколько подарю браслеток, 
И цепочек, и серёг! 

Как из-под тяжёлой гривы 
Блещут яркие зрачки! 
Спутники твои ревнивы? - 
Кони кровные легки! 

6 декабря 1914


7

Как весело сиял снежинками 
Ваш - серый, мой - соболий мех, 
Как по рождественскому рынку мы 
Искали ленты ярче всех. 

Как розовыми и несладкими 
Я вафлями объелась - шесть! 
Как всеми рыжими лошадками 
Я умилялась в Вашу честь. 

Как рыжие поддёвки - парусом, 
Божась, сбывали нам тряпьё, 
Как на чудных московских барышень 
Дивилось глупое бабьё. 

Как в час, когда народ расходится, 
Мы нехотя вошли в собор, 
Как на старинной Богородице 
Вы приостановили взор. 

Как этот лик с очами хмурыми 
Был благостен и измождён 
В киоте с круглыми амурами 
Елисаветинских времён. 

Как руку Вы мою оставили, 
Сказав: «О, я её хочу!» 
С какою бережностью вставили 
В подсвечник - жёлтую свечу… 

- О, светская, с кольцом опаловым 
Рука! - О, вся моя напасть! - 
Как я икону обещала Вам 
Сегодня ночью же украсть! 

Как в монастырскую гостиницу 
- Гул колокольный и закат - 
Блаженные, как имянинницы, 
Мы грянули, как полк солдат. 

Как я Вам - хорошеть до старости - 
Клялась - и просыпала соль, 
Как трижды мне - Вы были в ярости! - 
Червонный выходил король. 

Как голову мою сжимали Вы, 
Лаская каждый завиток, 
Как Вашей брошечки эмалевой 
Мне губы холодил цветок. 

Как я по Вашим узким пальчикам 
Водила сонною щекой, 
Как Вы меня дразнили мальчиком, 
Как я Вам нравилась такой… 

Декабрь 1914


8

Свободно шея поднята, 
Как молодой побег. 
Кто скажет имя, кто - лета, 
Кто - край её, кто - век? 

Извилина неярких губ 
Капризна и слаба, 
Но ослепителен уступ 
Бетховенского лба. 

До умилительности чист 
Истаявший овал. 
Рука, к которой шёл бы хлыст, 
И - в серебре - опал. 

Рука, достойная смычка, 
Ушедшая в шелка, 
Неповторимая рука, 
Прекрасная рука. 

10 января 1915


9

Ты проходишь своей дорогою, 
И руки твоей я не трогаю. 
Но тоска во мне - слишком вечная, 
Чтоб была ты мне - первой встречною. 

Сердце сразу сказало: «Милая!» 
Всё тебе - наугад - простила я, 
Ничего не знав, - даже имени! - 
О, люби меня, о, люби меня! 

Вижу я по губам - извилиной, 
По надменности их усиленной, 
По тяжёлым надбровным выступам: 
Это сердце берётся - приступом! 

Платье - шёлковым чёрным панцирем, 
Голос с чуть хрипотцой цыганскою, 
Всё в тебе мне до боли нравится, - 
Даже то, что ты не красавица! 

Красота, не увянешь за лето! 
Не цветок - стебелёк из стали ты, 
Злее злого, острее острого 
Увезённый - с какого острова? 

Опахалом чудишь, иль тросточкой, - 
В каждой жилке и в каждой косточке, 
В форме каждого злого пальчика, - 
Нежность женщины, дерзость мальчика. 

Все усмешки стихом парируя, 
Открываю тебе и миру я 
Всё, что нам в тебе уготовано, 
Незнакомка с челом Бетховена! 

14 января 1915


10

Могу ли не вспоминать я 
Тот запах White-Rose * и чая, 
И севрские фигурки 
Над пышащим камельком… 

Мы были: я - в пышном платье 
Из чуть золотого фая, 
Вы - в вязаной чёрной куртке 
С крылатым воротником. 

Я помню, с каким вошли Вы 
Лицом - без малейшей краски, 
Как встали, кусая пальчик, 
Чуть голову наклоня. 

И лоб Ваш властолюбивый, 
Под тяжестью рыжей каски, 
Не женщина и не мальчик, - 
Но что-то сильней меня! 

Движением беспричинным 
Я встала, нас окружили. 
И кто-то в шутливом тоне: 
«Знакомьтесь же, господа». 

И руку движеньем длинным 
Вы в руку мою вложили, 
И нежно в моей ладони 
Помедлил осколок льда. 

С каким-то, глядевшим косо, 
Уже предвкушая стычку, - 
Я полулежала в кресле, 
Вертя на руке кольцо. 

Вы вынули папиросу, 
И я поднесла Вам спичку, 
Не зная, что делать, если 
Вы взглянете мне в лицо. 

Я помню - над синей вазой - 
Как звякнули наши рюмки. 
«О, будьте моим Орестом!», 
И я Вам дала цветок. 

С зарницею сероглазой 
Из замшевой чёрной сумки 
Вы вынули длинным жестом 
И выронили - платок. 

28 января 1915


* White-Rose - Белая роза (модные в то время духи).

11

Все глаза под солнцем - жгучи, 
День не равен дню. 
Говорю тебе на случай, 
Если изменю: 

Чьи б ни целовала губы 
Я в любовный час, 
Чёрной полночью кому бы 
Страшно ни клялась, - 

Жить, как мать велит ребёнку, 
Как цветочек цвесть, 
Никогда ни в чью сторонку 
Глазом не повесть… 

Видишь крестик кипарисный? 
- Он тебе знаком - 
Всё проснётся - только свистни 
Под моим окном. 

22 февраля 1915


12

Сини подмосковные холмы,
В воздухе чуть тёплом - пыль и дёготь.
Сплю весь день, весь день смеюсь, -
                                    должно быть,
Выздоравливаю от зимы.

Я иду домой возможно тише:
Ненаписанных стихов - не жаль!
Стук колёс и жареный миндаль
Мне дороже всех четверостиший.

Голова до прелести пуста,
Оттого что сердце - слишком полно!
Дни мои, как маленькие волны,
На которые гляжу с моста.

Чьи-то взгляды слишком уж нежны
В нежном воздухе едва нагретом…
Я уже заболеваю летом,
Еле выздоровев от зимы,

13 марта 1915


13

Повторю в канун разлуки, 
Под конец любви, 
Что любила эти руки 
Властные твои 

И глаза - кого - кого-то 
Взглядом не дарят! - 
Требующие отчёта 
За случайный взгляд. 

Всю тебя с твоей треклятой 
Страстью - видит Бог! - 
Требующую расплаты 
За случайный вздох. 

И ещё скажу устало, 
- Слушать не спеши! - 
Что твоя душа мне встала 
Поперёк души. 

И ещё тебе скажу я: 
- Всё равно - канун! - 
Этот рот до поцелуя 
Твоего был юн. 

Взгляд - до взгляда - смел и светел, 
Сердце - лет пяти… 
Счастлив, кто тебя не встретил 
На своём пути. 

28 апреля 1915


14

Есть имена, как душные цветы, 
И взгляды есть, как пляшущее пламя… 
Есть тёмные извилистые рты 
С глубокими и влажными углами. 

Есть женщины. - Их волосы, как шлем, 
Их веер пахнет гибельно и тонко. 
Им тридцать лет. - Зачем тебе, зачем 
Моя душа спартанского ребёнка? 

Вознесение, 1915


15

Хочу у зеркала, где муть 
И сон туманящий, 
Я выпытать - куда Вам путь 
И где пристанище. 

Я вижу: мачта корабля, 
И Вы - на палубе… 
Вы - в дыме поезда… Поля 
В вечерней жалобе… 

Вечерние поля в росе, 
Над ними - вороны… 
- Благословляю Вас на все 
Четыре стороны! 

3 мая 1915


16

В первой любила ты 
Первенство красоты, 
Кудри с налётом хны, 
Жалобный зов зурны, 

Звон - под конём - кремня, 
Стройный прыжок с коня, 
И - в самоцветных зёрнах - 
Два челночка узорных. 

А во второй - другой - 
Тонкую бровь дугой, 
Шёлковые ковры 
Розовой Бухары, 
Перстни по всей руке, 
Родинку на щеке, 
Вечный загар сквозь блонды 
И полунощный Лондон. 

Третья тебе была 
Чем-то ещё мила… 

- Что от меня останется 
В сердце твоём, странница? 

14 июля 1915


17

Вспомяните: всех голов мне дороже 
Волосок один с моей головы. 
И идите себе… - Вы тоже, 
И Вы тоже, и Вы. 

Разлюбите меня, все разлюбите! 
Стерегите не меня поутру! 
Чтоб могла я спокойно выйти 
Постоять на ветру. 

6 мая 1915