Главное меню

Марина Цветаева, цикл «Стихи к Блоку»

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva

Биография и стихотворения М. Цветаевой

«Стихи к Блоку»

  1. «Имя твоё - птица в руке»

  2. «Нежный призрак»

  3. «Ты проходишь на Запад Солнца»

  4. «Зверю - берлога»

  5. «У меня в Москве - купола горят!»

  6. «Думали - человек!»

  7. «Должно быть - за той рощей»

  8. «И тучи оводов вокруг равнодушных кляч»

  9. «Как слабый луч сквозь чёрный морок адов»

  10. «Вот он - гляди - уставший от чужбин»

  11. «Останешься нам иноком»

  12. «Други его - не тревожьте его!»

  13. «А над равниной»

  14. «Не проломанное ребро»

  15. «Без зова, без слова»

  16. «Как сонный, как пьяный»

  17. «Так, Господи! И мой обол»

Стихи к Блоку

1

Имя твоё - птица в руке, 
Имя твоё - льдинка на языке, 
Одно единственное движенье губ, 
Имя твоё - пять букв. 
Мячик, пойманный на лету, 
Серебряный бубенец во рту, 

Камень, кинутый в тихий пруд, 
Всхлипнет так, как тебя зовут. 
В лёгком щёлканье ночных копыт 
Громкое имя твоё гремит. 
И назовёт его нам в висок 
Звонко щёлкающий курок. 

Имя твоё - ах, нельзя! - 
Имя твоё - поцелуй в глаза, 
В нежную стужу недвижных век, 
Имя твоё - поцелуй в снег. 
Ключевой, ледяной, голубой глоток. 
С именем твоим - сон глубок. 

15 апреля 1916


2

Нежный призрак, 
Рыцарь без укоризны, 
Кем ты призван 
В мою молодую жизнь? 

Во мгле сизой 
Стоишь, ризой 
Снеговой одет. 

То не ветер 
Гонит меня по городу, 
Ох, уж Третий 
Вечер я чую ворога. 

Голубоглазый 
Меня сглазил 
Снеговой певец. 

Снежный лебедь 
Мне под ноги перья стелет. 
Перья реют 
И медленно никнут в снег. 

Так по перьям, 
Иду к двери, 
За которой - смерть. 

Он поёт мне 
За синими окнами, 
Он поёт мне 
Бубенцами далёкими, 

Длинным криком, 
Лебединым кликом - 
Зовёт. 

Милый призрак! 
Я знаю, что всё мне снится. 
Сделай милость: 
Аминь, аминь, рассыпься! 
Аминь. 

1 мая 1916


3

Ты проходишь на Запад Солнца, 
Ты увидишь вечерний свет, 
Ты проходишь на Запад Солнца, 
И метель заметает след. 

Мимо окон моих - бесстрастный - 
Ты пройдёшь в снеговой тиши, 
Божий праведник мой прекрасный, 
Свете тихий моей души. 

Я на душу твою - не зарюсь! 
Нерушима твоя стезя. 
В руку, бледную от лобзаний, 
Не вобью своего гвоздя. 

И по имени не окликну, 
И руками не потянусь. 
Восковому святому лику 
Только издали поклонюсь. 

И, под медленным снегом стоя, 
Опущусь на колени в снег, 
И во имя твоё святое, 
Поцелую вечерний снег. - 

Там, где поступью величавой 
Ты прошёл в гробовой тиши, 
Свете тихий - святыя славы - 
Вседержитель моей души. 

2 мая 1916


4

Зверю - берлога, 
Страннику - дорога, 
Мёртвому - дроги. 
Каждому - своё. 

Женщине - лукавить, 
Царю - править, 
Мне - славить 
Имя твоё. 

2 мая 1916


5

У меня в Москве - купола горят! 
У меня в Москве - колокола звонят! 
И гробницы в ряд у меня стоят, - 
В них царицы спят, и цари. 

И не знаешь ты, что зарёй в Кремле 
Легче дышится - чем на всей земле! 
И не знаешь ты, что зарёй в Кремле 
Я молюсь тебе - до зари! 

И проходишь ты над своей Невой 
О ту пору, как над рекой-Москвой 
Я стою с опущенной головой, 
И слипаются фонари. 

Всей бессонницей я тебя люблю, 
Всей бессонницей я тебе внемлю - 
О ту пору, как по всему Кремлю 
Просыпаются звонари… 

Но моя река - да с твоей рекой, 
Но моя рука - да с твоей рукой 
Не сойдутся. Радость моя, доколь 
Не догонит заря - зари. 

7 мая 1916


6

Думали - человек! 
И умереть заставили. 
Умер теперь, навек. 
- Плачьте о мёртвом ангеле! 

Она на закате дня 
Пел красоту вечернюю. 
Три восковых огня 
Треплются, лицемерные. 

Шли от него лучи - 
Жаркие струны по снегу! 
Три восковых свечи - 
Солнцу-то! Светоносному! 

О поглядите, как 
Веки ввалились тёмные! 
О поглядите, как 
Крылья его поломаны! 

Чёрный читает чтец, 
Крестятся руки праздные… 
- Мёртвый лежит певец 
И воскресенье празднует. 

9 мая 1916


7

Должно быть - за той рощей 
Деревня, где я жила, 
Должно быть - любовь проще 
И легче, чем я ждала. 

- Эй, идолы, чтоб вы сдохли! 
Привстал и занёс кнут, 
И окрику вслед - охлест, 
И вновь бубенцы поют. 

Над валким и жалким хлебом 
За жердью встаёт - жердь. 
И проволока под небом 
Поёт и поёт смерть. 

13 мая 1916


8

И тучи оводов вокруг равнодушных кляч,
И ветром вздутый калужский родной кумач,
И посвист перепелов, и большое небо,
И волны колоколов над волнами хлеба,
И толк о немце, доколе не надоест,
И жёлтый - жёлтый - за синею рощей - крест,
И сладкий жар, и такое на всём сиянье,
И имя твоё, звучащее словно: ангел.

18 мая 1916


9

Как слабый луч сквозь чёрный морок адов -
Так голос твой под рокот рвущихся снарядов.

И вот в громах, как некий серафим,
Оповещает голосом глухим, -

Откуда-то из древних утр туманных -
Как нас любил, слепых и безымянных,

За синий плащ, за вероломства - грех…
И как нежнее всех - ту, глубже всех

В ночь канувшую - на дела лихие!
И как не разлюбил тебя, Россия.

И вдоль виска - потерянным перстом
Всё водит, водит… И ещё о том,

Какие дни нас ждут, как Бог обманет,
Как станешь солнце звать - и как не встанет…

Так, узником с собой наедине
(Или ребёнок говорит во сне?),

Предстало нам - всей площади широкой! -
Святое сердце Александра Блока.

9 мая 1920


10

Вот он - гляди - уставший от чужбин, 
Вождь без дружин. 

Вот - горстью пьёт из горной быстрины - 
Князь без страны. 

Там всё ему: и княжество, и рать, 
И хлеб, и мать. 

Красно твоё наследие, - владей, 
Друг без друзей! 

15 августа 1921


11

Останешься нам иноком: 
Хорошеньким, любименьким, 
Требником рукописным, 
Ларчиком кипарисным. 

Всем - до единой - женщинам, 
Им, ласточкам, нам, венчанным, 
Нам, злату, тем, сединам, 
Всем - до единой - сыном 

Останешься, всем - первенцем, 
Покинувшим, отвергнувшим, 
Посохом нашим странным, 
Странником нашим ранним. 

Всем нам с короткой надписью 
Крест на Смоленском кладбище 
Искать, всем никнуть в черед, 
Всем, ………. не верить. 

Всем - сыном, всем - наследником, 
Всем - первеньким, последненьким. 

15 августа 1921


12

Други его - не тревожьте его! 
Слуги его - не тревожьте его! 
Было так ясно на лике его: 
Царство моё не от мира сего. 

Вещие вьюги кружили вдоль жил, - 
Плечи сутулые гнулись от крыл, 
В певчую прорезь, в запёкшийся пыл - 
Лебедем душу свою упустил! 

Падай же, падай же, тяжкая медь! 
Крылья изведали право: лететь! 
Губы, кричавшие слово: ответь! - 
Знают, что этого нет - умереть! 

Зори пьёт, море пьёт - в полную сыть 
Бражничает. - Панихид не служить! 
У навсегда повелевшего: быть! - 
Хлеба достанет его накормить! 

15 августа 1921


13

А над равниной - 
Крик лебединый. 
Матерь, ужель не узнала сына? 
Это с заоблачной - он - версты, 
Это последнее - он - прости. 

А над равниной - 
Вещая вьюга. 
Дева, ужель не узнала друга? 
Рваные ризы, крыло в крови… 
Это последнее он: - Живи! 

Над окаянной - 
Взлёт осиянный. 
Праведник душу урвал - осанна! 
Каторжник койку - обрёл - теплынь. 
Пасынок к матери в дом. - Аминь. 

Между 15 и 25 августа 1921


14

Не проломанное ребро - 
Переломленное крыло. 

Не расстрельщиками навылет 
Грудь простреленная. Не вынуть 

Этой пули. Не чинят крыл. 
Изуродованный ходил. 

Цепок, цепок венец из терний! 
Что усопшему - трепет черни, 

Женской лести лебяжий пух… 
Проходил, одинок и глух, 

Замораживая закаты 
Пустотою безглазых статуй. 

Лишь одно ещё в нём жило: 
Переломленное крыло. 

Между 15 и 25 августа 1921


15

Без зова, без слова, - 
Как кровельщик падает с крыш. 
А может быть, снова 
Пришёл, - в колыбели лежишь? 

Горишь и не меркнешь, 
Светильник немногих недель… 
Какая из смертных 
Качает твою колыбель? 

Блаженная тяжесть! 
Пророческий певчий камыш! 
О, кто мне расскажет, 
В какой колыбели лежишь? 

«Покамест не продан!» 
Лишь с ревностью этой в уме 
Великим обходом 
Пойду по российской земле. 

Полночные страны 
Пройду из конца и в конец. 
Где рот - его - рана, 
Очей синеватый свинец? 

Схватить его! Крепче! 
Любить и любить его лишь! 
О, кто мне нашепчет, 
В какой колыбели лежишь? 

Жемчужные зёрна, 
Кисейная сонная сень. 
Не лавром, а тeрном - 
Чепца острозубая тень. 

Не полог, а птица 
Раскрыла два белых крыла! 
- И снова родиться, 
Чтоб снова метель замела?! 

Рвануть его! Выше! 
Держать! Не отдать его лишь! 
О, кто мне надышит, 
В какой колыбели лежишь? 

А может быть, ложен 
Мой подвиг, и даром - труды. 
Как в землю положен, 
Быть может, - проспишь до трубы. 

Огромную впалость 
Висков твоих - вижу опять. 
Такую усталость - 
Её и трубой не поднять! 

Державная пажить, 
Надёжная, ржавая тишь. 
Мне сторож покажет, 
В какой колыбели лежишь. 

22 ноября 1921


16

Как сонный, как пьяный, 
Врасплох, не готовясь. 
Височные ямы: 
Бессонная совесть. 

Пустые глазницы: 
Мертво и светло. 
Сновидца, всевидца 
Пустое стекло. 

Не ты ли 
Её шелестящей хламиды 
Не вынес - 
Обратным ущельем Аида? 

Не эта ль, 
Серебряным звоном полна, 
Вдоль сонного Гебра 
Плыла голова? 

25 ноября 1921


17

Так, Господи! И мой обол 
Прими на утвержденье храма. 
Не свой любовный произвол 
Пою - своей отчизны рану. 

Не скаредника ржавый ларь - 
Гранит, коленами протёртый. 
Всем отданы герой и царь, 
Всем - праведник - певец - и мёртвый. 

Днепром разламывая лёд, 
Гробовым не смущаясь тёсом, 
Русь - Пасхою к тебе плывёт, 
Разливом тысячеголосым. 

Так, сердце, плачь и славословь! 
Пусть вопль твой - тысяча который? - 
Ревнует смертная любовь. 
Другая - радуется хору. 

2 декабря 1921