Главное меню

Геннадий Шпаликов

Шпаликов Геннадий Фёдорович (6 сентября 1937, г.Сегежа Карельской АССР - 1 ноября 1974, Переделкино; похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве) - советский поэт, кинорежиссёр, киносценарист.
Геннадий Шпаликов. Gennady Shpalikov

Подробнее

Фотогалерея (26)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.
Если Вы считаете, что Ваши права нарушены, - свяжитесь с автором сайта.

Стихи (25):

***

В. П. Некрасову
Чего ты снишься каждый день,
Зачем ты душу мне тревожишь?
Мой самый близкий из людей,
Обнять которого не можешь.

Зачем приходишь по ночам,
Распахнутый, с весёлой чёлкой,
Чтоб просыпался и кричал,
Как будто виноват я в чём-то.

И без тебя повалит снег,
А мне всё Киев будет сниться.
Ты приходи, хотя б во сне,
Через границы, заграницы.

29 октября 1974


***

Жила с сумасшедшим поэтом, 
Отпитым давно и отпетым. 
И то никого не касалось, 
Что девочке горем казалось. 

О нежная та безнадёжность, 
Когда всё так просто и сложно, 
Когда за самой простотою - 
Несчастья верста за верстою. 

Несчастья? Какие несчастья? - 
То было обычное счастье, 
Но счастье и тем непривычно, 
Что выглядит очень обычно. 

И рвано и полуголодно, 
И солнечно или холодно, 
Когда разрывалось на части 
То самое славное счастье. 

То самое славное время, 
Когда мы не с теми - а с теми, 
Когда по дороге потерей 
Ещё потеряться не верим. 

А кто потерялся - им легче, 
Они все далече, далече. 

Январь 1974


***

Отпоют нас деревья, кусты,
Люди, те, что во сне не заметим,
Отпоют окружные мосты,
Или Киевский, или ветер.

Да и степь отпоет, отпоет,
И товарищи, кто поумнее,
А еще на реке пароход,
Если голос, конечно, имеет.

Басом, тенором - все мне одно,
Хорошо пароходом отпетым
Опускаться на светлое дно
В мешковину по форме одетым.

Я затем мешковину одел,
Чтобы после, на расстоянье,
Тихо всплыть по вечерней воде
И услышать свое отпеванье.

Декабрь 1973


***

Собака ты, собака, 
Ты рыжая, я - сед. 
Похожи мы, однако, 
Я твой всегда сосед. 

Похожи мы по роже, 
А также по тому… - 
Тебе, собака, сложно - 
Ты всё-таки «Му-му». 

Жлобам на свете проще, 
Собака, ты не жлоб, 
И дождь тебя полощет 
И будит через жолб. 

Мне от того не хуже, 
Не лучше - ничего, 
Собачья жизнь поможет, 
Излечит от всего. 

Октябрь 1973


***

Я к вам травою прорасту, 
Попробую к вам дотянуться, 
Как почка тянется к листу 
Вся в ожидании проснуться. 

Однажды утром зацвести, 
Пока её никто не видит, 
А уж на ней роса блестит 
И сохнет, если солнце выйдет. 

Оно восходит каждый раз 
И согревает нашу землю, 
И достигает ваших глаз, 
А я ему уже не внемлю. 

Не приоткроет мне оно 
Опущенные тяжко веки, 
И обо мне грустить смешно, 
Как о реальном человеке. 

А я - осенняя трава, 
Летящие по ветру листья, 
Но мысль об этом не нова, 
Принадлежит к разряду истин. 

Желанье вечное гнетёт, 
Травой хотя бы сохраниться - 
Она весною прорастёт 
И к жизни присоединится. 

?


***

Мы поехали за город, 
А за городом дожди. 
А за городом заборы, 
За заборами - вожди. 

Там трава немятая, 
Дышится легко. 
Там конфеты мятные, 
Птичье молоко. 

За семью заборами, 
За семью запорами 
Там конфеты мятные, 
Птичье молоко. 

?


Садовое кольцо

Я вижу вас, я помню вас
И эту улицу ночную,
Когда повсюду свет погас,
А я по городу кочую.

Прощай, Садовое кольцо,
Я опускаюсь, опускаюсь
И на высокое крыльцо
Чужого дома поднимаюсь.

Чужие люди отворят
Чужие двери с недоверьем,
А мы отрежем и отмерим
И каждый вздох, и чуждый взгляд.

Прощай, Садовое кольцо,
Товарища родные плечи,
Я вижу строгое лицо,
Я слышу правильные речи.

А мы ни в чём не виноваты,
Мы постучались ночью к вам,
Как все бездомные солдаты,
Что просят крова по дворам.

?


Батум

Работа нетяжёлая, 
И мне присуждено 
Пить местное, дешёвое 
Грузинское вино. 

Я пью его без устали, 
Стакан на свет гляжу, 
С матросами безусыми 
По городу брожу. 

С матросами безусыми 
Брожу я до утра 
За девочками с бусами 
Из чешского стекла. 

Матросам завтра вечером 
К Босфору отплывать, 
Они спешат, их четверо, 
Я пятый - мне плевать. 

Мне оставаться в городе, 
Где море и базар, 
Где девочки негордые 
Выходят на бульвар. 

?


О собаках

Я со псом разговаривал ночью, 
Объясняясь, - наедине, - 
Жизнь моя удаётся не очень, 
Удаётся она не вполне. 

Ну, а всё же, а всё же, а всё же, - 
Я спросил у случайного пса, - 
Я не лучше, но я и не плоше, 
Как и ты - среди псов - не краса. 

Ты не лучший, единственный - верно, 
На меня ты печально глядишь, 
Я ж смотрю на тебя суеверно, 
Объясняя собачую жизнь. 

Я со псом разговаривал ночью, 
Разговаривал - наедине, - 
И выходит - у псов жизнь не очень, 
Удаётся она не вполне. 

?


***

Не принимай во мне участья 
И не обманывай жильём, 
Поскольку улица, отчасти, 
Одна - спасение моё. 

Я разучил её теченье, 
Одолевая, обомлел, 
Возможно, лучшего леченья 
И не бывает на земле. 

Пустые улицы раскручивал 
Один или рука в руке, 
Но ничего не помню лучшего 
Ночного выхода к реке, 

Когда в заброшенном проезде 
Открылись вместо тупика 
Большие зимние созвездья 
И незамёрзшая река. 

Всё было празднично и тихо 
И в небесах и на воде. 
Я днём искал подобный выход, 
И не нашёл его нигде. 

?


Палуба

На меня надвигается
По реке битый лёд.
На реке навигация,
На реке пароход.

Пароход белый-беленький,
Чёрный дым над трубой.
Мы по палубе бегали -
Целовались с тобой.

Пахнет палуба клевером,
Хорошо, как в лесу,
И бумажка приклеена
У тебя на носу.

Ах ты, палуба, палуба,
Ты меня раскачай,
Ты печаль мою, палуба,
Расколи о причал.

?


Музыка Ю. Левитина.

***

Ах улицы, единственный приют, 
Не для бездомных - 
Для живущих в городе. 
Мне улицы покоя не дают, 
Они мои товарищи и вороги. 

Мне кажется - не я по ним иду, 
А подчиняюсь, двигаю ногами, 
А улицы ведут меня, ведут 
По заданной единожды программе. 

Программе переулков дорогих, 
Намерений весёлых и благих. 

Декабрь 1963


***

Бывает всё на свете хорошо, - 
В чём дело, сразу не поймёшь, - 
А просто летний дождь прошёл, 
Нормальный летний дождь. 

Мелькнёт в толпе знакомое лицо, 
Весёлые глаза, 
А в них бежит Садовое кольцо, 
А в них блестит Садовое кольцо, 
И летняя гроза. 

А я иду, шагаю по Москве, 
И я пройти ещё смогу 
Солёный Тихий океан, 
И тундру, и тайгу. 

Над лодкой белый парус распущу, 
Пока не знаю, с кем, 
Но если я по дому загрущу, 
Под снегом я фиалку отыщу 
И вспомню о Москве. 

1963 ?


Музыка: Андрей Петров.

***

Людей теряют только раз, 
И след, теряя, не находят, 
А человек гостит у вас, 
Прощается и в ночь уходит. 

А если он уходит днём, 
Он всё равно от вас уходит. 
Давай сейчас его вернём, 
Пока он площадь переходит. 

Немедленно его вернём, 
Поговорим и стол накроем, 
Весь дом вверх дном перевернём 
И праздник для него устроим. 

?


***
(Песня из пьесы)

Лают бешено собаки 
В затухающую даль, 
Я пришёл к вам в чёрном фраке, 
Элегантный, как рояль. 
Было холодно и мокро, 
Жались тени по углам, 
Проливали слёзы стекла, 
Как герои мелодрам. 
Вы сидели на диване, 
Походили на портрет. 
Молча я сжимал в кармане 
Леденящий пистолет. 
Расположен книзу дулом 
Сквозь карман он мог стрелять, 
Я всё думал, думал, думал - 
Убивать, не убивать? 
И от сырости осенней 
Дрожи я сдержать не мог, 
Вы упали на колени 
У моих красивых ног. 
Выстрел, дым, сверкнуло пламя, 
Ничего уже не жаль. 
Я лежал к дверям ногами - 
Элегантный, как рояль. 

1959


***

Ах, утону я в Западной Двине! 
Или погибну как-нибудь иначе. 
Страна не зарыдает обо мне, 
Но обо мне товарищи заплачут. 

Они меня на кладбище снесут, 
Простят долги и старые обиды. 
Я отменяю воинский салют. 
Не надо мне гражданской панихиды. 

Я никогда не ездил на слоне 
И не решал важнейшие задачи. 
Страна не зарыдает обо мне, 
Но обо мне товарищи заплачут. 

Не выйдет утром траурных газет, 
Подписчики по мне не зарыдают. 
Прости, прощай, Центральный Комитет! 
И гимна надо мною не сыграют. 

?


***

Хоронят писателей мёртвых, 
Живые идут в коридор. 
Служителей бойкие мётлы 
Сметают иголки и сор. 

Мне дух панихид неприятен, 
Я в окна спокойно гляжу 
И думаю - вот мой приятель, 
Вот я в этом зале лежу. 

Не сделавший и половины 
Того, что мне сделать должно, 
Ногами направлен к камину, 
Оплакан детьми и женой. 

Хоронят писателей мёртвых, 
Живые идут в коридор. 
Живые людей распростёртых 
Выносят на каменный двор. 

Ровесники друга выносят, 
Суровость на лицах храня, 
А это - выносят, выносят, - 
Ребята выносят меня! 

Гусиным или не гусиным 
Бумагу до смерти марать, 
Но только бы не грустили 
И не научились хворать. 

Но только бы мы не теряли 
Живыми людей дорогих, 
Обидами в них не стреляли, 
Живыми любили бы их. 

Ровесники, не умирайте. 

1959


***

Стоял себе расколотый - 
Вокруг ходил турист, 
Но вот украл Царь-колокол 
Известный аферист. 

Отнёс его в Столешников 
За несколько минут, 
А там сказали вежливо, 
Что бронзу не берут. 

Таскал его он волоком, 
Стоял с ним на углу, 
Потом продал Царь-колокол 
Британскому послу. 

И вот уже на Западе 
Большое торжество - 
И бронзовые запонки 
Штампуют из него. 

И за границей весело 
В газетах говорят, 
Что в ужасе повесился 
Кремлёвский комендант. 

А аферист закованный 
Был сослан на Тайшет, 
И повторили колокол 
Из пресс-папье-маше. 

Не побоялись бога мы 
И скрыли свой позор - 
Вокруг ходил растроганный 
Рабиндранат Тагор. 

Ходил вокруг да около, 
Зубами проверял, 
Но ничего про колокол 
Плохого не сказал. 

?


Половина девятого

Солнцем обрызган целый мир, 
Празднично блещет улица. 
После
      утренней тьмы
                    квартир 
Люди стоят
           и щурятся.
Сдвинься, попробуй, -
                      не хватит сил, 
И у подъездов,
               спросонок, 
Город большой на мгновенье
                           застыл, 
Зажмурившись,
              как котёнок. 

?


Апрельский вечер

Зелёные от остроумия, 
Весёлостью изнемогая, 
Шли двое. 
Между ними - мумия, 
Красивая и молодая. 

10 апреля 1957


Можайск

В жёлтых липах спрятан вечер, 
Сумерки спокойно сини, 
Город тих и обесцвечен, 
Город стынет. 

Тротуары, тротуары 
Шелестят сухой листвою, 
Город старый, очень старый 
Под Москвою. 

Деревянный, краснокрыший, 
С бесконечностью заборов, 
Колокольным звоном слышен 
Всех соборов. 

Полутени потемнели, 
Тени смазались краями, 
Переулки загорели 
Фонарями. 

Здесь остриженный, безусый, 
В тарантасе плакал глухо 
Очень милый, очень грустный 
Пьер Безухов. 

1956


Песня

С паровозами и туманами 
В набегающие поля 
На свидания с дальними странами 
Уезжаем и ты и я. 
Уезжаем от мокрых улиц, 
Безразличия чьих-то глаз. 
Парусами странствий надулись 
Носовые платки у нас. 
Мы вернёмся, когда наскучит 
Жизнь с медведями, без людей, 
В город мокрый и самый лучший, 
В город осени и дождей. 

1955


***

Никогда не думал, что такая
Может быть тоска на белом свете.
К. Симонов
Солнце бьёт из всех расщелин,
Прерывая грустный рассказ
О том, что в середине недели
Вдруг приходит тоска.

Распускаешь невольно нюни,
Настроение нечем крыть,
Очень понятны строчки Бунина,
Что в этом случае нужно пить.

Но насчёт водки, поймите,
Я совершеннейший нелюбитель.

Ещё, как на горе, весенние месяцы,
В крови обязательное брожение.
А что если взять и… повеситься,
Так, под настроение.

Или, вспомнив девчонку в столице,
Весёлые искры глаз,
Согласно весне и апрелю влюбиться
В неё второй раз?

Плохо одному в зимнюю стужу,
До омерзения скучно
                    в расплавленный зной,
Но, оказалось, гораздо хуже
Бывает тоска весной.

5 апреля 1955


строчки Бунина - см. стихотворение «Одиночество» И. Бунина

***

Далеко ли, близко 
Прежние года, 
Девичьи записки, 
Снов белиберда. 

Что-то мне не спится, 
Одному в ночи - 
Пьяных-то в столице! 
Даром, москвичи. 

Мысли торопливо 
Мечутся вразброд: 
Чьи-то очи… Ива… 
Пьяненький народ. 

Всё перемешалось, 
В голове туман… 
Может, выпил малость? 
Нет, совсем не пьян. 

Темень, впропалую, 
Не видать ни зги. 
Хочешь, поцелую - 
Только помоги. 

Помоги мне верный 
Выбрать в ночи путь, 
Доберусь, наверно, 
Это как-нибудь. 

Мысли торопливо 
Сжал - не закричи! 
Чьи-то очи… Ива… 
Жуть в глухой ночи. 

21 июля 1954


Геночка

Москва, июль печёт в разгаре, 
Жар, как рубашка к зданиям прилип. 
Я у фонтана, на Тверском бульваре 
Сижу под жидковатой тенью лип. 

Девчонки рядом с малышом крикливым, 
Малыш ревёт, затаскан по рукам, 
А девочки довольны и счастливы 
Столь благодатной ролью юных мам. 

И, вытирая слёзы с мокрой рожи, 
Дают ему игрушки и мячи: 
«Ну, Геночка, ну перестань, хороший, 
Одну минутку, милый, помолчи». 

Ты помолчи, девчонки будут рады, 
Им не узнать, что, радостью залит, 
Твой тёзка на скамейке рядом 
С тобою, мальчуган, сидит. 

И пусть давным-давно он не ребёнок, 
Но так приятно, нечего скрывать, 
Что хоть тебя устами тех девчонок 
Сумели милым Геночкой назвать… 

1954


Биография

Родился в семье военного инженера Фёдора Григорьевича Шпаликова, строившего бумажно-целлюлозный комбинат в городе Сегежа (погиб в 1944 году при освобождении Польши) (по другим сведениям пропал без вести 29 января 1945 года в Германии).

Геннадия растила мать Людмила Никифоровна, сестра генерала Семёна Никифоровича Перевёрткина. В июле 1955 года Геннадий окончил Киевское суворовское военное училище, куда был направлен в 1947 году военкоматом Ленинградского района. Там же, в училище, начал писать стихи и рассказы.

Затем поступил в Московское высшее военное командное училище. Спустя год, во время учений, он повредил ногу (мениск колена) и был комиссован. По словам Бориса Захарова, который учился и дружил со Шпаликовым в училище, нога стала болеть по его вине: «Один из последних экзаменов, на физику идти неохота. „Боря, дай мне по ноге!“. Не туда попал. Гена попал в медсанчасть, на физику не пошёл». Позже Шпаликов сдал за Бориса физику на «отлично», когда тот поступал в Менделеевский институт. С 1956 по 1961 год обучался во ВГИКе на сценарном факультете. На параллельных курсах учились Андрей Тарковский и Андрей Кончаловский, с которыми у него сложилась общая компания.

Первая крупная работа - кинофильм «Застава Ильича» режиссёра Марлена Хуциева. Сценарий Шпаликов писал, будучи студентом последнего курса. Никита Хрущёв, посмотрев картину, сравнил её с идеологической диверсией, попеняв на то, что «три парня и девушка шляются по городу и ничего не делают». Фильм подвергли цензуре, был исключён ряд сцен, от сценария потребовали многочисленных правок и доработок. На одном из худсоветов Шпаликов не выдержал и выступил с резкой критикой цензурных ограничений. Переписывать сценарий он не хотел, часто пропадал днями и неделями, что ещё больше тормозило выпуск картины. В 1965 году фильм всё же вышел на экраны в сокращённом варианте и был подвергнут обструкции со стороны кинокритиков - создателей обвиняли в подражательстве, поверхностности и прочем.

В 1962 году его пригласил Георгий Данелия для работы над фильмом «Я шагаю по Москве». По воспоминаниям Данелии, худсовет изначально не хотел утверждать сценарий по тем же причинам, что и «Заставу Ильича» - в нём тоже три парня и девушка «шлялись и ничего не делали». Но после того, как режиссёр, минуя все инстанции, отнёс сценарий первому заместителю председателя Госкино Владимиру Баскакову и заверил его, что никакой «фиги в кармане» в нём нет, работа пошла «легко, быстро и весело». Правда, худсовет отказывался принимать финальный вариант сценария под предлогом «непонятно о чём фильм». Поэтому Шпаликову и Данелии пришлось срочно придумывать сцену «со смыслом» (ею стал эпизод с полотёром в исполении Владимира Басова, в котором они подспудно высмеяли членов худсовета), а также новый жанр «лирической комедии». Выйдя на экраны, картина сразу же полюбилась зрителям. Популярной стала песня из финала фильма со словами: «А я иду, шагаю по Москве…» (по свидетельству очевидцев, написанная Шпаликовым прямо на съёмочной площадке).

В это время от Шпаликова, во многом из-за его пристрастия к алкоголю, ушла жена - Наталия Рязанцева. Второй женой Шпаликова стала молодая, но уже популярная (сыгравшая главную роль в фильме Льва Кулиджанова «Когда деревья были большими») актриса Инна Гулая. Новая семья и рождение дочери Даши на некоторое время помогли Шпаликову воздерживаться от пагубной привычки.

В 1966 году на экраны страны вышел фильм «Долгая счастливая жизнь» - как оказалось впоследствии, единственная режиссёрская работа Шпаликова. Главные роли в фильме исполнили Кирилл Лавров и Инна Гулая, для которой эта роль и писалась. По отзывам, заключительной сценой картины был потрясён Микеланджело Антониони (поэт «отчуждения и некоммуникабельности»), увидевший в ней понятное и лаконичное выражение «некоммуникабельности чувств». На Международном фестивале авторского кино в Бергамо фильм получил главный приз. В СССР картина прошла малозамеченной.

В том же 1966 году вышел в прокат фильм «Я родом из детства» режиссёра Виктора Турова по сценарию Шпаликова, считающийся белорусскими критиками лучшей картиной, созданной за всю историю белорусского кино. Затем у Шпаликова начался период творческой невостребованности. Из многочисленных его сценариев, написанных до начала 1970-х годов, оказались экранизированными лишь два мультипликационных фильма - «Жил-был Козявин» (1966) и «Стеклянная гармоника» (1968). Семья Шпаликовых существовала на зарплату, которую Инна Гулая получала в Театре-студии киноактёра, но несмотря на это Шпаликов помогал деньгами своему другу Виктору Некрасову, которого в конце 1960-х годов перестали печатать.

На фоне таких жизненных проблем вновь проявилась склонность Шпаликова к алкоголю (причём, по свидетельству друзей, писатель мог запросто работать пьяным, и потому уже даже не пытался перестать употреблять алкоголь). Литературоведы также отмечают высокий уровень его произведений в 1970-е годы: в них звучит яркая индивидуальная тема хороших, но невыносимых друг для друга людей. Сам Шпаликов ушёл из дома, перебивался временным жильём у друзей и знакомых.

В 1971 году вышел снятый Ларисой Шепитько фильм «Ты и я», в сценарии которого Шпаликов подвёл черту под шестидесятничеством, констатируя крах прежних иллюзий этого поколения. Фильм был отмечен наградой молодёжной программы на Венецианском кинофестивале, но стал худшим по посещаемости в СССР. В 1971 году также неудачным оказался фильм Сергея Урусевского «Пой песню, поэт…» по шпаликовскому сценарию. Председатель Госкино Ф. Т. Ермаш назначил картине тираж 16 копий, что сделало чрезвычайно низким гонорар сценариста Шпаликова, надеявшегося расплатиться с долгами за счёт потиражных выплат.

В последние годы жизни Шпаликов работал над романом, завершить который не успел, хотя по сохранившимся фрагментам можно ощутить масштабность авторского замысла.

В 1970-е годы в письмах и дневниках писателя настойчиво звучит тема подведения итогов: «…Успел я мало. Думал иной раз хорошо, но думать - не исполнить. Я мог сделать больше, чем успел».

В 1974 году Геннадий Шпаликов покончил с собой - повесился в Доме творчества писателей (по другим сведениям, на одной из дач) в Переделкине. Рядом нашли предсмертную записку: "Вовсе это не малодушие, - не могу я с вами больше жить. Не грустите. Устал я от вас. Даша, помни. Шпаликов".

Также в его доме было обнаружено последнее стихотворение, которое также часто называют его завещанием родным:

Не прикидываясь, а прикидывая,
Не прикидывая ничего,
Покидаю вас и покидываю,
Дорогие мои, всего!
Всё прощание - в одиночку,
Напоследок - не верещать.
Завещаю вам только дочку -
Больше нечего завещать.

Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище (уч. 34). Незадолго перед смертью от него ушла жена Инна Гулая, которая, устав бороться с пьянством мужа, уже просто опасалась за судьбу дочери. Родные и близкие Шпаликова немедленно обвинили её в том, что она подтолкнула бывшего мужа к самоубийству. Это, по словам матери Инны, привело к депрессиям, алкоголизму, потере работы и, в конечном итоге, к гибели самой актрисы, которую некоторые также считают самоубийством.

Стихи Геннадий Шпаликов начал писать в конце 1940-х годов. Первые стихи были опубликованы в 1955 году: 26 июня газета «Сталинское племя» напечатала «Два стихотворения», 1 ноября - подборку стихотворений под общим названием «Лирические стихи». Первый сборник стихов был опубликовам посмертно: «Избранное» (1979). Позднее также вышли и другие сборники, в том числе «Я жил как жил» (1998), «Прощай, Садовое кольцо» (2000), «Пароход белый-беленький».

Статья из «Википедии»


Родился 6 сентября 1937 в г. Сегежа Карело-Финской АССР в семье Фёдора Григорьевича Шпаликова (1908-1945) и Людмилы Никифоровны (1918-1985). В 1939 году семья Шпаликовых переезжает в Москву. «Младенчество своё помню плохо. До пяти лет - туман…»

1941-1943 - эвакуация в Киргизии, возвращение в Москву. «…В Москве поехали на старой машине домой. Стояла зима… В нашей квартире - разбой. Не украли ничего, но нагажено, перепачкано всё и повсюду…»

29 января 1945 года в Западной Польше погибает отец, инженер-подполковник Ф. Г. Шпаликов. «…Скоро отец уехал на фронт. Позже он приезжал в отпуск, на неделю, кажется, а в феврале - погиб, вернее, пропал без вести. Мы с сестрёнкой не ревели. По малолетству.»

Военкомат Ленинградского района г. Москвы направляет Геннадия в Киевское Суворовское военное училище. Начинает писать стихи и рассказы. После окончания направляется в Московское Краснознамённое военное училище им. Верховного Совета.

С января по март 1956 находится в Хлебниковском военном госпитале по случаю тяжёлого ранения ноги в ходе батальонных учений. «Я лежал где-то в Хлебникове, заросший, небритый, обыкновенный солдат со средним образованием, мало чем отличающийся от остальных». В марте окружной медкомиссией признаётся негодным для дальнейшего пребывания в училище и отчисляется по состоянию здоровья.

Шпаликов поступает на сценарный факультет ВГИКа. «…Меня приняли во ВГИК. Пройдя чудовищный конкурс, я попал в один из самых интересных институтов. Радости не было, лёгкости тоже. Ответственность за будущее и настоящее - это самое главное в мыслях и тогда и сейчас. Как-то всё сложится впереди». Знакомится с людьми, дружба с которыми пройдёт через всю его жизнь, кому он посвятит многие стихотворения, кого он сделает просто героями своих стихов - режиссёр Юлий Файт, сценарист Павел Финн, оператор Александр Княжинский…

Недолгое пребывание Шпаликова в искусстве оставило заметный след. Первой крупной его удачей стала лирическая комедия «Я шагаю по Москве» (1963). В своём сценарии Шпаликов не поднимал глобальных вопросов, но сумел абсолютно без пафоса показать удивительно узнаваемую жизнь обыкновенных москвичей. Сам Шпаликов написал и слова к песне для фильма, которая зажила собственной жизнью, приобрела огромную популярность, превратилась в неофициальный лирический гимн Москвы и стала музыкальным символом 1960-х годов.

Следующим шагом Шпаликова в кино был сценарий (совместно с Марленом Хуциевым) фильма «Застава Ильича». Картина ещё не вышла на экраны, когда на неё вылился водопад злобной критики. Рецензенты так и писали: «выдвинув целый ряд жизненно важных вопросов, волнующих нашу молодёжь, авторы решают их поверхностно, а порой далеко не бесспорно, философская путаница в умах героев, право же, возникает не столько в силу их внутреннего развития, сколько привнесена «от автора», точнее, «от авторов». Хуциева, абсолютно советского художника, и его группу обвинили в «подражательстве образцам западного кино». Фильм резали по-живому. Зрители увидели его в 1965 году в сокращённом варианте под названием «Мне двадцать лет». Настоящая премьера «Заставы Ильича», под этим названием, состоялась десятилетия спустя - в 1988 году…

Со временем Шпаликова потянуло к режиссуре, первым его постановочным опытом стал фильм «Долгая счастливая жизнь» (1966) о несбывшихся надеждах, о конце оттепели, предвещавший тягучий долгий застой. Фильм удостаивается премии на фестивале авторского кино в Бергамо (Италия).

Среди других его сценарных работ: «Я родом из детства» (1966), «Ты и я» (1972), «Пой песню, поэт» (1972) об одном из самых любимых поэтов Шпаликова - Есенине.

Но сценарии Шпаликова всегда с трудом проходили сквозь цензурные рогатки. Нарастало его разочарование в работе. Шпаликов всё больше уходил в поэзию. В последние годы жизни для кино работал главным образом как автор текстов песен к фильмам. В состоянии депрессии Геннадий Шпаликов покончил с собой 1 ноября 1974 в подмосковном доме творчества «Переделкино». Похоронен на Ваганьковском кладбище.

Первый стихотворный сборник «Избранное» вышел посмертно, в 1979-м, далее появились книги «Я жил как жил», «Прощай, Садовое кольцо», «Бывает всё на свете хорошо»…


ШПАЛИКОВ, Геннадий Фёдорович (р. 6.IX.1937, г. Сегежа, ныне Карельской АССР, - 1.XI.1974, Москва) - русский советский кинодраматург, режиссёр. Окончил сценарный факультет ВГИКа (1963). Печатался с 1956. Автор киносценариев «Мне двадцать лет…» (совместно с М. Хуциевым, другое название «Застава Ильича», опубликован 1961; фильм 1964), «Я шагаю по Москве» (1964); «Я родом из детства» (1967), «Долгая счастливая жизнь» (опубликовано 1965, фильм 1967 в постановке Шпаликова, приз фестиваля авторских фильмов в Бергамо), «Пой песню, поэт!» (1972, совместно с С. Урусевским) и др. В центре внимания Шпаликова-сценариста и режиссёра - память о войне, духовная преемственность поколений, личная ответственность молодого современника, поэтическое исследование судеб своих сверстников. Отсутствие динамичного сюжета, мягкий юмор - основные стилистические особенности работ Шпаликова. Совместно с И. Маневичем написал пьесу «Тайное общество» [опубликована под названием «О доблести, о славе, о любви (Поручик Каховский)», 1967; постановка 1968].

Лит.: Ханютин Ю., [О сценарии «Мне двадцать лет» М. Хуциева, Г. Шпаликова], «Иск-во кино», 1961, № 7; Юренев Р., Один день юных, там же, 1964, № 4; Гребнев А., Музыка жизни, «Сов. культура», 1965, 30 янв.; Строков П., Можно было ожидать большего, там же; Капралов Г., Талант, фантазия, экран, «Правда», 1968, 7 июля; Пульхритудова Е., Раздумья об истории, «Театр», 1969, № 4; Рунин Б., Поиски поэтики и соблазны оптики, «Иск-во кино», 1972, № 7.

И. Б.

Краткая литературная энциклопедия: В 9 т. - Т. 8. - М.: Советская энциклопедия, 1975