Главное меню

Александр Прокофьев

Александр Прокофьев. Alexander Prokofyev

Прокофьев Александр Андреевич [19 ноября (2 декабря) 1900, деревня Кобона, ныне Волховского района Ленинградской области - 18 сентября 1971, Ленинград; похоронен на Богословском кладбище], русский поэт, Герой Социалистического Труда (1970), член КПСС с 1919. Поэзия, пронизанная оптимистическими настроениями, ориентирована на северорусский говор и фольклор: сборники «Полдень» (1931), «Заречье» (1955), «Приглашение к путешествию» (1960; Ленинская премия, 1961); поэма «Россия» (1944; Государственная премия СССР, 1946).

Подробнее

Фотогалерея (10)

Стихи (27):

***

Мне о России надо говорить, 
Да так, чтоб вслух стихи произносили, 
Да так, чтоб захотелось повторить, 
Сильнее всех имён сказать: Россия! 

Сильнее всех имён произнести, 
Сильнее матери, любви сильнее 
И на устах отрадно пронести 
К поющим волнам, что вдали синеют. 

Не раз наедине я был с тобой, 
Просил участья, требовал совета, 
И ты всегда была моей судьбой, 
Моей звездой, неповторимым светом. 

Он мне сиял из материнских глаз, 
И в грудь вошёл, и в кровь мою проник, 
И если б он в груди моей погас, 
То сердце б разорвалось в тот же миг! 

?


***

А ведь было - завивались 
В кольца волосы мои, 
А ведь было - заливались 
По округе соловьи, 
Что летали, что свистали, 
Как пристало на веку, 
В краснотале, в чернотале, 
По сплошному лозняку. 

А бывало - знала юность 
Много красных дней в году, 
А бывало - море гнулось, 
Я по гнутому иду, 
Райна, лопнув, как мочало, 
Не годилась никуда, 
И летела, и кричала 
Полудикая вода!.. 

1971


***

Как непохожи наши судьбы, 
И всё не так, и всё не то, 
Но если б нас хулили судьи, 
То я спросил бы - судьи кто? 

А впрочем, вот какое дело: 
В годах крутых, в горячке дней 
Всё ж дрянь не сильно поредела, 
А поредеть пора бы ей! 

Как проведёшь ты нынче лето, 
Коснёшься нового огня? 
На сто вопросов нет ответа, 
Хоть адрес прежний у меня. 

1967


***

Борьбою наш день обозначен, 
Так зрим её облик и жест. 
…А матери всё ещё плачут 
И в дни всенародных торжеств! 

Есть песни, что схвачены гневом, 
И есть, чтобы жить веселей. 
…А матери слышат в распевах 
В любых голоса сыновей. 

Так будет до смерти до самой 
Кровавый мерещиться бой… 
О милые русские мамы, 
Лиха безысходная боль! 

1966


Пожелай мне удачи

Только так, не иначе, 
Утвердив бытиё, 
Пожелай мне удачи, 
Я стою её. 

Не за песней подблюдной 
Пролетели года, 
Мне всегда было трудно, 
Чтоб легко - не всегда! 

Ты не думай, что плачет 
Ныне сердце моё, 
Пожелай мне удачи, 
Я стою её. 

Полыхали закаты 
День за днём, день за днём. 
Полыхали плакаты 
Говорящим огнём. 

Где-то мне было жарко, 
Где-то сердце тряслось, 
И моим ладожанкам 
Не спалось, не спалось. 

Кто-то где-то судачит 
Обо мне без стыда. 
Пожелай мне удачи 
Хоть сейчас, хоть когда!.. 

1965


***

…А мне Россия 
Навек люба, 
В судьбе России - 
Моя судьба. 
Мой век суровый, 
Мой день крутой 
Гудит громово: 
«Иди, не стой!» 
Идёт Россия - 
Врагов гроза, 
Синее синих 
Её глаза, 
Синее синих 
Озёр и рек, 
Сильнее сильных 
Её разбег! 
Неповторима, 
Вольным-вольна, 
Необорима 
В грозе она! 
С ней, непоборной, 
Иду, как в бой, 
Дорогой горной, 
Тропой любой. 
Всё в ней, в Отчизне, 
Кругом моё, 
И нету жизни 
Мне без неё! 

1965


***

Тупым ножом стихи кромсают, 
Отрезав, судят да рядят, 
Потом едят, потом бросают. 
Куда бросают - не глядят. 

И вместо слов берут словечки, 
И то как будто напрокат, 
Считают рифмой: «песня - печка», 
«Коза - корова»… Просто клад! 

«Бревно - барак», «рога - рогожа». 
Без точек и без запятых! 
«Стамеска - стул»… Прости им, боже, 
Во имя грешных и святых! 

А мы с другим стихом вставали, 
Других созвучий знаем ряд, 
А мы Некрасова певали, 
Да и поём, как говорят! 

1961


***

Где-то ивы в поклонах, 
Вербы речи ведут… 
Где-то к нам почтальоны, 
Почтальонши идут. 

Ты меня хоть строкою 
За собой поведи, 
Загорелой рукою 
От беды отведи 

И от спеси, от спеси, 
От лихого огня. 
Всё, что недругов бесит, - 
Пусть не тронет меня. 

Мне не нужен их душный 
И унылый уют, 
Им тоска, равнодушье 
Просто жить не дают. 

Ничего мне не надо, 
Чем довольны они, 
Ни бесцветных парадов, 
Ни пустой трескотни… 

Вьётся, кружева тоньше, 
Золотая тесьма… 
Нет ли мне, почтальонша, 
Хоть какого письма?.. 

1960


В ненастный день

Всё хорошо, отрадно смолоду, 
Когда плечам не страшен груз. 
Вошла, и губы пахнут холодом, 
Дождинкой сладкою на вкус! 

Осенней стужи будто не было, 
Другое сразу началось, 
И не прошу я и не требую, 
Чтоб солнце выше поднялось! 

Пусть так всегда, как было смолоду, 
Пусть будет ветер, будет дождь, 
Пусть губы будут пахнуть холодом, 
Дождинку как-нибудь найдёшь! 

И станет радостно и весело 
Ненастный день прожить вдвоём, 
А выйдет солнце - делать нечего, 
Другую песню запоём! 

1959


Поразбивали строчки лесенкой

Поразбивали строчки лесенкой 
И удивляют белый свет, 
А нет ни песни и ни песенки, 
Простого даже ладу нет! 

Какой там лад в стихе расхристанном 
И у любой его строки - 
Он, отойдя едва от пристани, 
Даёт тревожные гудки. 

Длинна ты, лесничка московская, 
Не одолеешь до седин… 
Ссылаются на Маяковского, 
Но Маяковский есть один! 

Ужель того не знают птенчики, 
Что он планетой завладел? 
Они к читателю с бубенчиком, 
А он что колокол гремел. 

Да и работал до усталости, 
Не жил по милости судьбы, 
А мы по малости, по малости, 
Не пересилиться кабы! 

А я вот так смотрю, что смолоду 
Побольше б надо пламенеть. 
Ещё мы часто слово-золото 
Спешим разменивать на медь. 

Её, зелёную от древности, 
Даём читателю на суд. 
Но если к слову нету ревности, 
То 
   десять 
          лестниц 
                  не спасут! 

1959


***

Стихи! Опять я с ними маюсь, 
Веду, беру за пядью пядь, 
И где-то в гору поднимаюсь, 
И где-то падаю опять! 

И где-то в строчке вырастаю, 
А где-то ниже становлюсь, 
Поскольку критику читаю, 
А перечитывать боюсь! 

А может, в прозу бросить камень? 
Да нет его в моей руке. 
А что же делать со стихами? 
Не утопить ли их в реке? 

Не утопить ли там облюбки, 
Слова, которым не цвести? 
Их зацелованные губки 
Уже кармином не спасти! 

…А мне не надо, что без лада, 
Без вдохновенья и без снов! 
И сердце радо, что не надо: 
Оно в тоске от многих слов, 

От нестерпимой гололеди, 
Где слово как веретено! 
От совершенно стёртой меди, 
Где нет герба давным-давно! 

1959


Разговор с самим собой

Не знаю, что мне помешало, 
Какой туман меня обнёс! 
Опять денёк промчался шало, 
А как-то жаль его всерьёз! 

Печаль, вскипая, сердце гложет. 
Кого ж глодать, как не его! 
Ведь что-то делал? Быть не может, 
Чтобы не делал ничего! 

Так где они, дела? Какие? 
Давай хоть маленький парад! 
Письмо одно отправил в Киев. 
Дружку. Ну что ж, неплохо, брат! 

Ответ замедлен мой, кручинюсь. 
Всё недосуг да недосуг! 
Писать мы письма разучились - 
И я, и он, и ты, мой друг… 

А что ещё ты делал? Вспомни 
Да и поведай без прикрас. 
Читал какой-то однотомник. 
Ну? Ничего, горазд, горазд! 

Там строчки бедные рыдали. 
Захлопнул вскоре этот том. 
Потом стишки читал в журнале 
С такою строчкой: «Что потом?» 

…А что потом? Да надо ль снова 
Опять кричать про ремесло? 
Да неужели наше слово 
Заморской пылью занесло? 

Иль в дни великого горенья 
И вдохновенного труда 
«Я помню чудное мгновенье…» 
Мы не читали никогда?! 

1959


***

Свезён в село последний хутор, 
Как будто гвоздь последний вбит, 
И сразу кончено со смутой 
Пустых сомнений и обид. 

И только пыль вдали клубится 
На месте том, на месте том… 
Но, может, внуку сон приснится, 
Что был когда-то старый дом, 

Да и не дом, гнилая хата, 
Что спор с метелями вела, 
Что целый век была горбатой 
И распрямиться не могла! 

Да, может, в новый сад врастая, 
Когда покой сады томит, 
Подругам липа вековая 
Скороговоркой прошумит… 

1959


***

Опять кострами иван-чая 
Мои отмечены пути, 
Опять за нашими плечами 
Успело лето отцвести. 

Опять ушло оно за снами, 
Куда орёл не залетал. 
Опять за всякими делами 
Его, как надо, не видал! 

Мы с ним простились, с ним расстались, 
Оно ушло за грань морей, 
Но видно всем, что в нём остались 
Дела и дни страны моей. 

И может быть, пустячный случай, 
Лишь мне по-близкому родной, 
И, может, стих какой певучий 
О милой женщине одной… 

1959


Люба

Ох, черны глаза, черны! 
…Не вернулся муж с войны, 
Как заснул, так не проснулся 
Где-то около Двины! 

Возле сумрачной Двины, 
Где воронка на воронке… 
Шла оттуда похоронка, 
С той заречной стороны. 

И одна осталась Люба. 
Люба, Люба! Стать легка. 
Нецелованные губы - 
Как два алые цветка! 

Ох, черны глаза, черны! 
Две косы, как две волны, 
Синей схваченные лентой, 
На затылке сведены. 

Выйдет Люба на лужок, 
На крутой на бережок: 
«Где же, где же милый ходит, 
Тот, что сердце бы зажёг?» 

Жил рыбак на том лугу, 
Сеть вязал и гнул дугу. 
Неужели он не видел 
Никого на берегу?.. 

1959


Почти над самым плёсом

Почти над самым плёсом, 
Почти что над волной 
Шумят, шумят берёзы, 
Посаженные мной. 

Они широкой кроной 
Стремятся к облакам, 
А что топор не тронул - 
Спасибо землякам! 

Друзья мою деревню 
Зелёною зовут. 
Пускай мои деревья 
Меня переживут. 

Под их высокой крышей 
В заречной стороне 
Другой стихи напишет 
И вспомнит обо мне, 

Помянет добрым словом 
Каким-то летним днём 
В краю моём суровом, 
В Приладожье моём. 

Он сказочною новью 
Пройдёт, где я ходил, 
И скажет: «Вот Прокофьев 
Берёзы посадил. 

А что ещё он делал - 
Ответить не берусь!..» 
Привет им, в платьях белых, 
Твоим любимкам, Русь! 

1959


Миг

А, чёрт возьми! На склоне лето - 
Кричат во ржи перепела… 
А, чёрт!.. Опять девчонка эта 
В июльской смуте проплыла. 

Не проплыла, а просто мигом 
Сбежала к речке под откос. 
…А на кого упало иго 
Её тугих, разлётных кос? 

1959


***

Упрекают критики всерьёз 
В том, что много мной посажено берёз, 
И не только по цветным моим лугам, 
А по песням, по частушкам и стихам. 
«Ну и что ж, - я отвечаю, - ну и что ж! 
Ведь красивы так, что глаз не отведёшь! 
Ведь в России где-то часом родились, 
Ведь в россии побелились, завились! 
И проходят то суглинком, то песком, 
А на Север, а на Крайний - лишь ползком! 
Перед ними только камень, только лёд, 
Мёртвый холод подниматься не даёт, 
А берёзка, белой смерти вопреки, 
Проползает, хоть на шаг, из-за реки!» 

1959


Стоит берёзка фронтовая

Стоит берёзка фронтовая, 
Ей не от солнца горячо, - 
У ней ведь рана огневая: 
Пробила пуля ей плечо! 

Почти закрыта рана эта 
Как бы припухшею корой… 
Берёзка зеленью берета 
Уже хвастнула пред сестрой. 

Как северянка, речь заводит, 
Всё с переспросом: «Чо да чо?» 
И только ноет к непогоде 
С закрытой раною плечо! 

1959


***

Я хочу, чтоб не тлели, 
А горели слова, 
А потом чтоб на крыльях 
Подняла их молва. 
Я обжёг их в горниле, 
Сам сказал им: «Пора!», 
Чтоб их после гранили 
Выше нас мастера. 
В мастерских и в походе 
Им дана эта честь. 
В нашем умном народе 
Их не счесть, их не счесть! 

1956


Другу

Опять вдохновенье сбежало, 
С другими беседу ведёт? 
Побольше работай, пожалуй, 
Тогда не сбежит, а придёт. 
Оно без волненья не может, 
Ему бы бои да бои, 
А если их нету, то сложит 
Орлиные крылья свои. 
А как без него, без опоры? 
Совсем, брат, плохие дела, 
И рифма приходит не скоро, 
Метафора еле пришла, 
Едва дотащилась, обидно 
Такую задачу решать: 
Ей надо бы в дом инвалидный, 
А просишь стихи украшать! 
Но с этим ничтожным мгновеньем 
Тебе рассчитаться дано… 
Сбежало - кричишь - вдохновенье - 
Работай! В дороге оно! 

1956


Признания

Признаюсь, что ошибок своих не предвидел, 
Признаюсь, что кого-то, когда-то обидел. 
Признаюсь, что годами не знаю покоя, 
Признаюсь - это мало меня беспокоит. 
Признаюсь, что друзей нажил мало, до крайности мало, 
Что с плохими расстался, а хороших не стало. 
Признаюсь, что в нехватке друзей я виновен, 
Потому что темнеют в горячке и сходятся брови. 
Признаюсь, что я многое в жизни не видел, 
Не того полюбил, а порой не того ненавидел. 
Но одно я скажу, что не знаю грехов за собою 
Пред землёю, которой служу, до отбоя! 

1956


Вот какою я была

Вот какою я была: 
Словно маков цвет цвела, 
Поутру бежала к речке, 
Умывалась добела. 

Умывалась добела, 
Принималась за дела, 
За делами, за работой 
Песни пели, я вела! 

Вот какою я была: 
Лёд ломала и плыла; 
А теперь себе на горе 
Я мальчишку завлекла. 

На себя теперь дивлюсь: 
Над любой бедой смеюсь, 
А над этим горем плачу - 
Утерять его боюсь. 

1953


Хозяйка

Ну-ка, скатерть расстели, хозяйка, 
Посидим с тобою дотемна. 
За мою любовь к тебе воздай-ка 
Доброй чаркой доброго вина! 

Расстели мне ту, где кисти алы, 
Белую, с каймою голубой, 
Где твои сам-друг инициалы 
Вышиты в девичестве тобой. 

Мне и чёрствый хлеб за нею вкусен, 
Любо вспоминать, что вдалеке. 
Спой, хозяйка, песню о Марусе, 
Той, что мыла ноги на реке! 

Спой, чтоб сердце сжалось и разжалось, 
Как она прошла на бережок. 
Спой! Она сродни тебе, пожалуй, - 
Ты не знаешь, кто её дружок? 

1945


Невеста

По улице полдень, летя напролом, 
Бьёт чёрствую землю зелёным крылом. 
На улице, лет молодых не тая, 
Вся в бусах, вся в лентах - невеста моя.
Пред нею долины поют соловьём, 
За нею гармоники плачут вдвоём. 
И я говорю ей: «В нарядной стране 
Серебряной мойвой ты кажешься мне. 
Направо взгляни и налево взгляни, 
В зелёных кафтанах выходят лини. 
Ты видишь линя иль не видишь линя? 
Ты любишь меня иль не любишь меня?» 
И слышу, по чести, ответ непрямой: 
«Подруги, пора собираться домой, 
А то стороной по камням-валунам 
Косые дожди приближаются к нам». 
«Червонная краля, постой, подожди, 
Откуда при ясной погоде дожди? 
Откуда быть буре, коль ветер - хромой?» 
И снова: «Подруги, пойдёмте домой. 
Оратор сегодня действительно прав: 
Бесчинствует солнце у всех переправ; 
От близко раскиданных солнечных вех 
Погаснут дарёные ленты навек». 
«Постой, молодая, постой, - говорю, - 
Я новые ленты тебе подарю 
Подругам на зависть, тебе на почёт, 
Их солнце не гасит и дождь не сечёт. 
Что стало с тобою? Никак не пойму. 
Ну, хочешь, при людях тебя обниму…» 
Тогда отвечает, как деверю, мне: 
«Ты сокол сверхъясный в нарядной стране. 
Полями, лесами до огненных звёзд 
Лететь тебе, сокол, на тысячу вёрст! 
Земля наши судьбы шутя развела: 
Ты сокол, а я дожидаю орла! 
Он выведет песню, как конюх коня, 
Без спросу при людях обнимет меня, 
При людях, при солнце, у всех на виду». 
…Гармоники смолкли, почуяв беду. 
И я, отступая на прах медуниц, 
Кричу, чтоб «Разлуку» играл гармонист. 

1934


***

Потомкам пригодится. Не откинут 
Свидетельство моё земле отцов 
О том, что не было ранений в спину 
У нас, прошедших бурей молодцов.
Мы, сыновья стремительной державы, 
Искровянили многовёрстный путь. 
Мы - это фронт. И в трусости, пожалуй, 
Нас явно невозможно упрекнуть! 
Мы знали наше воинское дело, 
И с твёрдостью, присущей нам одним, 
Мы нагрузили сердце до предела 
Великолепным мужеством своим. 
Была зима. А снег валился талым. 
Была зима - и не было зимы, - 
Всё потому, что досыта металлом 
Расплавленным поили землю мы. 
Как памятники, встанем над годами, 
Как музыка - на всех земных путях… 
Вот так боролись мы, и так страдали, 
И так мы воевали за Октябрь! 

1932


[Приглашаю посмотреть моё стихотворение: «Потомки - всё откинут».]

Товарищ

А. Крайскому
Я песней, как ветром, наполню страну 
О том, как товарищ пошел на войну. 
Не северный ветер ударил в прибой, 
В сухой подорожник, в траву зверобой, - 
Прошел он и плакал другой стороной, 
Когда мой товарищ прощался со мной. 
А песня взлетела, и голос окреп. 
Мы старую дружбу ломаем, как хлеб! 
И ветер - лавиной, и песня - лавиной…  
Тебе - половина, и мне - половина! 
Луна словно репа, а звезды - фасоль… 
«Спасибо, мамаша, за хлеб и за соль! 
Еще тебе, мамка, скажу поновей: 
Хорошее дело взрастить сыновей, 
Которые тучей сидят за столом, 
Которые могут идти напролом. 
И вот скоро сокол твой будет вдали, 
Ты круче горбушку ему посоли. 
Соли астраханскою солью. Она 
Для крепких кровей и для хлеба годна». 
Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам, 
Мы хлеба горбушку - и ту пополам! 
Коль ветер - лавиной, и песня - лавиной, 
Тебе - половина, и мне - половина! 
От синей Онеги, от громких морей 
Республика встала у наших дверей! 

1929


Биография

Александр Андреевич Прокофьев родился 19 ноября (2 декабря) 1900 в селе Кобоне, на берегу Ладожского озера, в семье крестьянина - рыбака и землепашца. Окончил сельскую школу, с 1913 по 1917 учился в Петербургской учительской семинарии. Затем вернулся в Кобону.

В 1919 вступил в Красную Армию, участвовал в боях с Юденичем под Петроградом.

Печататься начал с 1927. До 1930 служил в Красной Армии. В 1931 выпустил первую книгу стихов - «Полдень». За нею последовали сборники «Улица Красных Зорь» (1931), «Победа» (1932).

Краски, образы, ритмы - весь строй поэзии А. Прокофьева сложился под впечатлением его деревенской юности. «Ладога! - говорил поэт в автобиографии. - Я навеки полюбил своё родное море с его низкими туманами, с его ветрами - шелонником, меженцем, зимняком, с его безбрежным, то суровым, то ласковым, простором. Я навеки полюбил леса и перелески Приладожья, простой быт моих родичей и односельчан, небогатую северную русскую природу, рыбацкие деревни и сёла, где «с печки рукой достанешь до воды».

Поэзия А. Прокофьева - это бьющая через край любовь к жизни, к земной радости, завоёванной в мужественной борьбе. Дарование А. Прокофьева чрезвычайно самобытно. С детства слушавший гармонику и хороводные песни, поэт не признаёт речи вполголоса, его яркая, словно радуга, и темпераментная строка часто звучит открытым вызовом: «Ну так бейся, кровь орла и волка, пролетай, что молния, в века!»

В стихах А. Прокофьева есть романтическая, светлая приподнятость и взволнованность. Они насквозь пронизаны фольклорными интонациями. Звуки народной речи поэт воспринимает как бы на вкус, на ощупь и бережёт их, будто самоцветы. Множество своих стихотворений он посвящает родине. «Всю Россию дали мне в наследство, всю мою судьбу», - говорит А. Прокофьев в одном из них.

Во время Великой Отечественной войны, работая в политуправлении Ленинградского фронта, А. Прокофьев пишет лиро-эпическую поэму «Россия» - своеобразный сказ о стране, грудью вставшей против жестокого врага.

А. Прокофьев обогатил советскую поэзию новыми мотивами, ритмами, обогатил своим подходом к изображению природы. От его лирики веет непередаваемо свежим духом бодрости, сохранённой им до последних своих дней.

Умер Александр Прокофьев 18 сентября 1971 в Ленинграде.


ПРОКОФЬЕВ, Александр Андреевич [р. 19.XI(2.XII).1900, с. Кобона, ныне Волховского района Ленинградской области] - русский советский поэт. Член Коммунистической партии с 1919. Родился в семье крестьянина-рыбака. Участник Гражданской войны. Начал литературную деятельность в середине 20-х годов. В первых сборниках Прокофьева - «Полдень» (1931), «Улица Красных Зорь» (1931), «Победа» (1932) - с большой художественной силой заявило о себе молодое поколение революции; здесь автор открыл для читателя и мир приозёрной ладожской деревни с её особым укладом быта, приходящим в столкновение с новыми формами жизни. Герои Прокофьева - «тяжёлые парни», «сосновые кряжи». В 30-х годах Прокофьев выпускает сборники лирических стихов и песен: «Дорога через мост» (1933), «Временник» (1934), «Прямые стихи» (1936), «В защиту влюблённых» (1939).

Во время Великой Отечественной войны Прокофьев активно работает в армейской печати, выступает перед бойцами Ленинградского, Волховского и Северного фронтов. Пишет агитстихи, стихотворные фельетоны, песни, частушки. Заметным явлением советской поэзии военных лет стала поэма «Россия» (1944; Гос. премия СССР, 1946) - рассказ о братьях Шумовых, добровольно приехавших из Сибири на защиту Ленинграда и составивших расчёт тяжёлого миномета. В своих невыдуманных героях автор увидел огромную нравственную силу и любовь к Родине. Вся поэма как бы состоит из песен-веснянок, величальных, маршевых, которые и воссоздают величавый образ России. В первые послевоенные годы Прокофьев опубликовал цикл стихов о мире, о радости оживающей земли («Нынче удались цветы повсюду…», «Ты по сердцу мне, русская природа», «Пополам с тобою, дорогая…» и др.). Новый этап в творчестве Прокофьева начинается с книги «Заречье» (1955); в 1960 вышел сборник «Приглашение к путешествию» (Ленинская премия, 1961), отличающийся широтой замысла и содержания, ясностью и глубиной формы. Впечатления от многочисленных поездок по стране и за рубеж нашли отражение в книгах «Яблоня над морем» (1958), «Стихи с дороги» (1963), «Под солнцем и под ливнями» (1964) и др. Отличительные черты поэзии Прокофьева - близость к народному слову, фольклору, яркая образность и эмоциональность, склонность к шутке, иронии, верность «рядовому» герою. Прокофьев учился у Н. А. Некрасова и В. Маяковского, А. Блока, С. Есенина и Н. Тихонова. Многокрасочная, звенящая и гремящая поэзия Прокофьева с годами становится более сдержанной. От «весёлого косноязычья» первых стихов («Тырли-бутырли, дуй тебя горой») поэт пришёл к более строгой и лаконичной манере письма. Прокофьев переводит с украинского и белорусского языков. Опубликовал несколько сборников стихов для детей. Многие произведения Прокофьева положены на музыку. В 1945-1948 и 1955-65 Прокофьев - ответственный секретарь Ленинградского отделения СП СССР. Герой Социалистического Труда (1970).

Соч.: Стихотворения. 1927-1937, Л., 1938; Стихотворения. 1927-1947, М. - Л., 1947; Соч., т. 1-2, М., 1957; Собр. стихотворений, т. 1-2, М., 1961; Собр. соч., т. 1-4, М. - Л., 1965-66; Гроздья. Стихи, Л., 1967; Пристрастия. Книга стихов, [Л.], 1967; Прощание с Приморьем, Л., 1969; Бессмертие, Л., 1970.

Лит.: Селивановский А., Александр Прокофьев, в его кн.: Очерки по истории рус. сов. поэзии, М., 1936; Молдавский Д., Поэзия Александра Прокофьева, Л., 1959; Бахтин В., Александр Прокофьев. Критико-биографич. очерк, 2 изд., М. - Л., 1963; Дементьев В., Голубое иго. Поэзия Александра Прокофьева, М., 1964; Шошин В., Поэт Александр Прокофьев, Л., 1964; Гринберг И., Добин Е., Клинками песен боевых. Поэзия Александра Прокофьева, М., 1966.

В. С. Бахтин

Краткая литературная энциклопедия: В 9 т. - Т. 6. - М.: Советская энциклопедия, 1971


ПРОКОФЬЕВ Александр Андреевич [1900-] - современный поэт. Родился на Ладоге в семье крестьянина-рыбака. Окончил три класса учительской семинарии. С 1919 по 1930 - в Красной армии. В гражданскую войну дрался на Питерском фронте. Был в плену у Юденича и бежал. Печатается с 1927 в «Комсомольской правде» и «Юном пролетарии». Был членом ЛАПП (группа «Резец»).

Прокофьев - талантливый, оригинальный поэт современности. Он сочетает дарование лирика с умением дать эпическое изображение. В своём творчестве разрабатывает две основных для советской литературы темы - тему гражданской войны и тему перестройки деревенской жизни, ярко выражая настроения поднявшегося к революционной практике крестьянина-бедняка, постепенно преодолевающего ограниченность своего мироотношения. Первая книга Прокофьева - «Полдень» [1931] - книга о ладожской деревне, деревне восстановительного периода; начиная с «Улицы Красных зорь» (1931; второй книги), поэт надолго перешёл к теме гражданской войны. Лишь в последнее время он снова обратился к реконструирующейся деревне. В своей работе над синтаксисом, словарём, интонациями поэт широко опирается на народное творчество. В лирике Прокофьев использует преимущественно песенно-прибауточную поэзию, в последних же своих стихах он переходит к разработке былинно-эпического творчества.

Осваивая фольклор, Прокофьев далёк однако от стилизации и имитации. Поэт выражает чувства и мысли, типичные для революционного крестьянства. В первой же книге Прокофьева выражены чувства интернационализма, преданности пролетарской революции, ненависти к её врагам, пафос борьбы. Но бок о бок с этими мотивами дана поэтизация стихийничества.

Переходя к теме гражданской войны, Прокофьев расширяет запас своих изобразительных средств, удачно осваивает «балладный лад»; поэтизация стихийной, неорганизованной ненависти к врагу, прославление молодецкой удали и т. п. проходят через этот цикл стихов Прокофьева.

В цикле стихотворений «Уральские партизаны» лирическая и патетическая приподнятость, свойственные поэту, ослаблены. Усиливаются повествовательные интонации, шире используются фольклорные прибаутки, присказки, частушки, даже заговор. В антипоповских стихах удачно используются иронические интонации. После некоторых неудач (например «Перечень профессий», «Ответ») Прокофьев даёт цикл лирических стихов, отличающихся более широким кругозором и ослаблением ладожской «этнографичности». Наряду с превосходной политической лирикой здесь значительную группу составляют стихи на литературные темы, выражающие некоторую смятенность поэта.

Для Прокофьева последнего времени характерно стремление к новым мотивам, к тематическому обогащению своей поэзии. С этим связано и расширение изобразительных средств, реконструкция стиха. Органическая революционность поэта, талантливость его и значительное мастерство дают все основания говорить о больших творческих возможностях Прокофьева.

Библиография: I. Полдень, ГИХЛ, М.-Л., 1931; Улица Красных зорь, ГИХЛ, М.-Л., 1931 (два изд.); Победа, Третья книга стихов, ГИХЛ, Л.-М., 1932; Сотворение мира, Избранные стихи, ГИХЛ, М.-Л., 1932 (Массовая биб-ка); Стихотворения, Изд-во писателей в Ленинграде, Л., 1933; Дорога через мост, изд. то же, Л., 1933; Временник, Стихи 1932-33 гг., Ленгихл, Л., 1934; Сборник стихов. [Вводная статья И. Гринберг], издание Лоиз, Л., 1934; Избранное, Гослитиздат, Ленинград, 1935.

II. Отзывы: об «Улице Красных зорь»: «Книга - строителям социализма», 1931, № 11; Мессер Р., «Звезда», 1931, № 2. О сб. «Полдень»: «Книга - строителям социализма», 1931, № 15. О сб. «Сотворение мира»: «Книга - строителям социализма», 1931, № 32-33. О сборнике «Победа»: Скоблин Ю., «Книга - строителям социализма» (Художественная литература), 1932, № 8; Саянов В., Письма о современной поэзии. (Письмо первое), «Ленинград», 1931, № 2; Гринберг И., А. Прокофьев, «Литературный современник», 1933, № 10; Тарасенков А., О поэзии А. Прокофьева, «Знамя», 1933, № 11; Тихонов Н., Поэзия большого плана, «Литературная газета», 1934, № 68, 30 мая.

И. Гринберг

Литературная энциклопедия: В 11 т. - [М.], 1929-1939