Главное меню

Игорь Кобзев, поэма «Машинисты»

Игорь Кобзев. Igor Kobzev

Биография и стихотворения И. Кобзева

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.
Если Вы считаете, что Ваши права нарушены, - свяжитесь с автором сайта.

Машинисты

Машинисты

1

В поэзии - извечный спор… 
И лишь в одном у нас согласье. 
Обидно мало до сих пор 
Мы пишем о рабочем классе. 
Его высокие дела 
Не получают отраженья: 
В литературе верх взяла 
«Проблема самовыраженья». 
Цехов и строек мощный вид 
Не трогает сердца поэтов, 
Повсюду лирика царит, 
Как выставка автопортретов… 
Тут и себя б мне упрекнуть! 
Рос на «чугунке», меж рабочих, 
А где он, тот «чугунный» путь, 
Среди моих чернильных строчек? 
Слыву «работником пера». 
Живу в Москве. Всё это ладно, 
Но часто думаю: пора 
К своим родным корням, обратно! 
Вот почему я взял билет, 
В вагоне всласть «чаёв» напился 
И в край, где не был много лет, 
Морозным утром заявился… 

Наверно, тем, кто мчится мимо, 
На первый взгляд не слишком люб 
Путейский «узел» - в клочьях дыма, 
Мост, водокачка, сквер да клуб. 
А для меня во всём досель есть 
Какой-то отсвет дней былых, 
Как в дорогом лице, чья прелесть 
Необъяснима для других. 
Мне до сих пор до боли близки 
Любые чёрточки «узла»; 
И голуби, и обелиски, 
И в честь челюскинцев - стрела. 
Стою гляжу на наш вокзал, 
На вас, ажурные мосточки, - 
И словно в руки книгу взял, 
Где рельсы тянутся, как строчки… 
Вон та заглавная строка 
Могла бы тихо, неречисто, 
Сказать про деда-старика, 
Известного здесь машиниста. 
Ещё один железный путь - 
Струной, натянутой до дрожи, - 
Велит отца мне помянуть, 
Такого ж машиниста тоже. 
Вся родословная моя 
Здесь в «полотно» вплелась упрямо: 
Все бабки, тётки и дядья, 
И детство, и любовь, и мама. 
На миг мне вспомнилось про то, 
Как по путям одной дорожкой 
Отцам носили хлеб в депо 
Два дружных парня: Пашка с Гошкой. 
Они в депо, как в дом к себе, 
Шли, балансируя на рельсах, 
Гадая о своей судьбе, 
О боевых геройских рейсах. 
Над ними вис гудошный гром, 
И синий дым вился клубами, 
Как огнедышащий дракон, 
Горячий пар скрипел зубами. 
Но гром мальчишек не пугал, 
Он был знаком им с малолетства: 
Он их из ласкового детства 
На битву жизни вызывал. 
У каждого была мечта: 
Стать самым сильным и умелым, 
Чтоб смело бронепоезда 
Водить под вражеским обстрелом! 
Чтоб, если «сядет пар» в котле 
Иль даже смазка загорится, 
Мог паровоз в метельной мгле 
Сквозь все препятствия пробиться! 
Чтоб где-то в красном уголке 
Потом писали с них портреты 
И все девчонки бы 
                  в тоске 
Таскали им сюда букеты!.. 

Что ж! Я вернулся в край родной.  
Я здесь не гость с чужой сторонки.  
Где ж Пашка, друг старинный мой? 
Где все знакомые девчонки? 
Где наша шумная родня? 
Где та радушная берёзка, 
Что в давней юности меня 
Всегда ждала у перекрёстка? 
Всё ветер времени разнёс! 
Берёзку на дрова срубили, 
А Пашкин дымный паровоз, 
Я слышал, немцы разбомбили. 
В костре войны сгорел наш сад, 
Погибли яблони и вишни, 
И хлопья пара не висят 
На ветках, где когда-то висли… 
Лишённый сада, сник наш дом, 
Впрямь как ощипанная птица. 
И как-то странно видеть в нём 
Чужие молодые лица… 

Но сам посёлок стал стройней, 
Светлей, заботливей ухожен. 
А мне ещё чуть-чуть грустней, 
Что он таким стал непохожим. 
Не вызывая восхищенья, 
Предстали здесь глазам моим 
Бетонные сооруженья 
С «модерным стилем городским»: 
Вот ресторан, где звуки твистов 
И вин большой ассортимент, 
Вот живопись примитивистов - 
Под вывескою «Перманент». 

А раньше здесь дымки, как струйки, 
Стелили по ветру дома, 
И повисали с крыш сосульки, 
Как скатертная бахрома; 
А меж тенистых палисадов, 
По-вдоль узорчатых ворот, 
В часы малиновых закатов 
Гулял здесь звонкий хоровод. 
И рад я, что не из рассказов, 
А в жизни, лично, наяву, 
Успел узнать - до всяких джазов! - 
Ту хороводную игру. 
Вот новый клуб. Кино. Афиша. 
Красавица в гигантский рост. 
А раньше здесь жила Анфиса, 
Что мне милей всех кинозвёзд. 
К ней больше, чем к кому другому, 
Меня манило много лет; 
Пришёл к её резному дому, 
А дома и в помине нет!.. 

2

Я жил в гостинице. Скучал. 
Какой-то стих твердил невнятно. 
И об одном уже мечтал: 
Как побыстрей умчать обратно. 
Но вскоре мною занялась 
Родная местная газета 
И публикацией портрета 
На мой приезд отозвалась. 
Пошли звонки от земляков: 
Давай, мол, потрудись, голуба! 
И засиял на двери клуба 
Анонс о вечере стихов. 
Уж тут, брат, сердцем не юли! 
Как не ценить минуты эти?! 
Послушать лирику пришли 
Мои учителя, соседи; 
Явились с книжками в руках, 
Чтоб я не вздумал зазнаваться: 
Мол, что другое, а в стихах 
И здесь умеют разбираться!.. 
Я отвечал на их вопросы. 
Читал. Автографы дарил. 
А рядом 
        с длинной папиросой 
Один молчун стоял, курил. 
Когда же в зале, глядя на ночь, 
Чуть поредела молодёжь, 
Молчун сказал: - Привет, Иваныч! 
Ты что ж своих не признаёшь? - 
Я обомлел. 
           Андросов? Пашка? 
Лицо в рубцах былой войны, 
И машинистская фуражка 
Поверх курчавой седины. 
Он! Точно! Вот ведь удивил! 
- Ты не с того ли света вышел? 
- Был на том свете. Погостил. 
А всё же помаленьку выжил. 
Пришёл послушать земляка. 
Мы за тобой следим, читаем. 
Когда бранят тебя слегка, 
Мы всей семьёй переживаем. 
- А кто в семье? 
- Да две девчонки, 
Жена и я. Вот весь итог. 
Чего ж нам тут торчать в сторонке? 
Зайдём ко мне на огонёк… 
Над тёмной улицей метель 
Висит, как рваная кулиса. 
Сметая снег, стучимся в дверь. 
Заходим. А в сенях… Анфиса! 
Всё как в романе. 
- Ты не ждал? 
- Не ждал. Ты как здесь оказалась? 
Смеётся: - Ты же сам сбежал. 
Ну вот я Павлу и досталась! 

В уютном доме тишина… 
Нахлынули воспоминанья! 
Анфиса, Павлова жена, 
Полна восторга и вниманья. 
Вмиг закипает самовар, 
Плывут варенья из буфета. 
И не спеша течёт беседа 
Про всё, что век нам даровал… 
- Ты помнишь, Паша, как мечтать 
Любили мы под хруст морозов, 
Как мы учились различать 
Гудки далёких паровозов? 
А помнишь, как рвались мы в бой, 
Как снилась слава нам обоим, 
Как дерзко верили с тобой, 
Что стыдно жить, не став героем! 
Ты мне про труд свой расскажи, 
Чтоб увидать большое в малом, 
Хоть редкий подвиг опиши, 
Где бой с огнём или с металлом. 

- Да что рассказывать? Всё проза. 
Работал. Помаленьку рос. 
На тепловоз сел - 
                  с паровоза. 
Теперь вожу электровоз. 
В войну мы подвиги вершили, 
А нынче где же их искать? 
На транспорте вся суть - в режиме, 
Чтоб «подвигов» не допускать! 
Вопрос в другом, - басит он грустно, - 
«Отметить» надо б, а нельзя: 
Ведь могут вызвать на дежурство - 
Такая тяжкая стезя! 
Живём - как ангелы с иконы. 
Что делать? Строгий труд у нас: 
Мы, машинисты, как минёры, 
Мы ошибаемся лишь раз… 

Тут со двора какой-то мальчик 
В окошко стукнул. Павел встал: 
- Ты чуешь: вот он, вызывальщик, 
Как миленький! Не опоздал! 
А знаешь, не сочти бахвальством, 
Что о былом калякать тут? 
Поедем-ка со мной в маршрут, 
Я вмиг договорюсь с начальством! 
Весь век колдуешь над стихами, 
А «пыльный» труд небось забыл? 
Ведь ты ж потомственный механик, 
А поездов, чай, не водил… 

3

В ночном депо, как днём, светло, 
Прожектора блестят, как соты. 
Быть может, в жизни ничего 
Нет интереснее работы! 
Вот наш бригадный коллектив 
Спроворил путевую справу - 
И подаёт локомотив 
К тяжеловесному составу. 
А поезд в километр длиной. 
Ну, будут ахать перегоны! 
Аж до краев полны рудой 
Высокие полувагоны. 
Любой силач, любой штангист 
Пускай посмотрит с уваженьем, 
Как лёгким жестом машинист 
Приводит этот груз в движенье! 
Колёса дрогнули, пошли, 
Запричитали в стуке яром, 
Поплыл глубинный дар земли 
От рудокопов - к сталеварам!.. 
Отсек водителя - алтарь, 
Куда вступать нет дозволенья, 
А я сижу, как бог и царь, 
Пред самым пультом управленья. 
И даже кажется мне вдруг 
(Не зря же угодил в кабину!), 
Что это мне доверен груз, 
Что это я веду машину. 
В любом решении своём 
Я должен тут держаться крепко: 
Сперва в пути пойдёт подъём - 
Гляди, чтоб не порвалась сцепка. 
А дальше «профиль» - под уклон, 
И тут не хлопай зря глазами: 
Где надо - дуй во весь разгон, 
Где надо - действуй тормозами. 
А за окном лёд чёрных рек, 
Железное круженье леса, 
Железный холод, ночь и снег, 
Который тоже из железа. 
Буран сугробы наметал, 
Позёмка ломится снаружи, 
И чёрный воздух, как металл, 
Звенит от злости и от стужи. 
Но нам всё это нипочём! 
Летим сквозь ветер, ночь и небо 
И чёрный мрак кроим лучом, 
Как чёрную краюху хлеба. 
Ракетой мчит электровоз, 
Сквозь космос жмёт напропалую, 
И только звёздный блеск берёз 
Шарахается врассыпную. 
Как цепкий электронный мозг, 
Прожектор тьму ночную косит: 
То лес, то дом, то луг, то мост 
На миг ухватит - и отбросит. 
И с новой жадностью опять 
Чего-то ищет в поле мглистом. 
Иным вовек не увидать 
Того, что видно машинистам. 
В кабине окна впереди. 
Не как в купе, не где-то сбоку, 
Глазам открыты все пути, 
Вся даль, зовущая в дорогу… 

Всё шло как надо. Мой дружок 
С его помощником ершистым 
Пошучивали: «Вьёт снежок! 
Эх, быть бы «летним» машинистом!.. 
А между тем метель всё злёй 
Ярилась, лезла вон из кожи, 
И лица у моих друзей 
Заметно делались всё строже. 
Труднее стало брать подъём, 
Помощник молвил: - Ну, водитель, 
Пожалуй, в заметь попадём, 
Тут нужен снегоочиститель. 
Вишь, начинаем буксовать, 
Теперь мы бед не оберёмся, 
Застрянем! Факт! Не миновать!.. - 
А машинист сказал: - Пробьёмся! 
Не трусь! - сказал он. - Погоди! 
Дай правильно размерить силы! - 
И стал, прищурясь, впереди 
Искать свои ориентиры. 
Он гнал состав средь темноты… 
А я в душе решал загадку: 
В каких делах берут закалку 
Рабочей гордости черты?.. 

4

…Вот тут-то память по-иному 
Вернулась снова в край берёз, 
К тому бревенчатому дому, 
В котором я мальчишкой рос. 
Бывало, там, у дома деда, 
Прохожий спросит про родство: 
- Ты чей внучонок, непоседа? 
Ах, вот чей! Ну, расти в него! - 
А если где солжёшь иль струсишь, 
Меня стыдили: - Эх, малец, 
Ты чью фамилию конфузишь?! 
Живи, как дед твой и отец!.. 

Вникая в эти наставленья, 
Я знал ещё в ребячьи дни, 
Что я «наследник уваженья» 
Моей заслуженной родни. 
Луща подсолнухи под песни, 
Я с детства чувствовал, что тут 
За труд ухватистый и честный 
Всех выше славу воздают, 
Я видел: коль отец иль дед 
По улице в депо шагали, 
Соседи картузы снимали, 
С почтением смотрели вслед. 
Здесь понимали: труд немалый 
Сквозь ночь и снег состав вести. 
- Иван Федотыч! Федот Палыч! 
Поклон! Счастливого пути! - 
Когда ж домой с тяжёлой смены 
Шёл машинист, чумаз, как чёрт, 
Не все раскланяться с ним смели: 
Такой был мастеру почёт! 
Иным, видать, неловко было 
За праздный, франтоватый шик, 
Как будто бы они из тыла, 
А он - из битвы - фронтовик!.. 

Ещё я был мальчонка слабый, 
Ан тоже не терпелось мне 
Какой-нибудь заметной славой 
К моей приблизиться родне. 
Мне снился пионер глазастый, 
Что рельс разбитый разглядел - 
И, развязав свой красный галстук, 
Экспресс с людьми спасти сумел. 
О том геройстве разудалом 
Прослышал я лет с десяти 
И взад-вперед ходил по шпалам, 
Чтоб путь испорченный найти. 
И, помнится, не без утайки 
Решал: нельзя ли согрешить - 
Тихонько отвинтить две гайки, 
А после «подвиг совершить»? 
Я той удачи ждал часами… 
Но дед не раз давал понять: 
- Почётна гордость, а тщеславье 
Из сердца надо изгонять! 

Случалось: свалит с ног простуда, 
В жару промаешься всю ночь. 
И дед, присев на кончик стула, 
Спешит хоть чем-нибудь помочь. 
Он шутит - будто бы всерьёз! - 
- Ну, хватит время тратить даром! 
Беру тебя на паровоз, 
Поедешь третьим кочегаром! 
- Я вмиг поправлюсь, погоди! - 
Шепчу я с хрипловатым свистом. - 
А там - дай малость подрасти - 
И сам я стану машинистом! 

Тут бабушка, вдевая нить, 
Тихонько охнет: - Вишь, забота! 
Ужель и внучику охота 
Чумазым цельный век ходить? 
- Стоп, бабка! - цыкнет дед Федот. 
Чего язык твой зря болтает! 
Кто правильным трудом живёт, 
Тот сроду грязный не бывает!.. 
- Всё так… Ан думка в голове: 
Пусть внук растёт учёным малым, 
Авось, глядишь, в самой Москве 
Он станет красным генералом! 
- Пусть генералом! Буду рад! 
В народе мудро говорится: 
Не много стоит тот солдат, 
Что в генералы не стремится. 
Расти, внучок! Крепчай в труде! 
Жизнь всем свой семафор открыла! 
Но знай: рабочий класс везде - 
Главнейшая на свете сила!.. 

5

Разгул негаданной метели 
Упорно не желал слабеть. 
А двигатель был па пределе, 
Грозясь вот-вот - к чертям! - сгореть. 
Снег бил в стекло шрапнелью белой. 
Помощник стал как лёд суров: 
- Ну, машинист, что будем делать? 
Погодка прямо - будь здоров! 
Затормозить?.. Ан, вишь, несчастье: 
Откуда брать потом разгон? 
Придётся рвать состав на части, 
Закрыв надолго перегон! 

А машинист в ответ - ни слова, 
Молчал, дыханье затаив: 
Как врач, прослушивал больного - 
И шибче гнал локомотив! 
Случайный гость, приникший к дверцам, 
Я видел, как тяжёл тот путь. 
Хотелось хоть плечом, хоть сердцем 
Усталый поезд подтолкнуть. 
А голоса метельной стужи 
Шептали мне глухой упрёк, 
Пытали совесть; почему же 
Я машинистом стать не смог? 
Как вышло так, что я утратил 
Права фамильного труда? 
Не развесёлой жизни ль ради?.. 
Свернул с дороги навсегда?.. 

…Тут вновь мне никуда не деться 
От дней, даривших первый свет, 
От берендейских сказок детства, 
От колдовских далёких лет… 
Теперь в квартирах наших узких 
Мы стали строже и скромней, 
И меньше у людей у русских 
Таких, как встарь, больших семей. 
А с нами, помню, по соседству 
Жил целый полк моей родни! 
Как много книг - веков наследство - 
Дарили щедро мне они! 
А всех щедрее, между прочим, 
Родная бабушка была: 
Она волшебным узорочьем 
Мой мир ребячий оплела. 
Любил я слушать, несмышлёныш, 
Её рассказы про чертей, 
Про то, как ласка, злой зверёныш, 
Заласкивает лошадей; 
Про то, как леший мутит взор, 
Да как детей крадут цыганки, 
Да как щекочутся русалки 
На берегах лесных озёр… 

Я догадался лишь потом, 
Что эти сказки до рассвета, 
И книжки, и наш добрый дом 
Растили из меня поэта. 
Я машинистом стать хотел, 
Я с малых лет упрямым взором 
С горячей завистью глядел 
Вслед литерным, курьерским, 
                            скорым. 
Но где-то исподволь, чуть-чуть, 
Мешая своего добиться, 
С какой-то стрелки весь мой путь 
Тихонько начинал двоиться… 

6

За жизнь я много накопил 
Историй, смелых и тревожных. 
А в дни войны я чин носил - 
Военный железнодорожник. 
Почти мальчишкой - не забыть! - 
Уже я был политотдельцем 
И в нашей части слыл умельцем 
Политбеседы проводить. 
Я машинистам тем был дорог, 
Что Маяковского читал, 
А хлам иных пустых книжонок - 
Им на цигарки отдавал!.. 
Я крепко помню всех парней, 
Кто почитал привычным делом 
По рёбрам латаных путей 
Гонять составы под обстрелом. 
Сквозь ту военную пургу 
Пришлось нам вместе пробиваться. 
Я до сих пор у них в долгу, 
И до сих пор они мне снятся… 

Мы всюду славим моряков, 
Сапёров, лётчиков, танкистов, 
Но нет ни песен, ни стихов 
Про тех военных машинистов. 
А я бы всем напомнил тут, 
Как и танкисты и пилоты 
Ценили машинистский труд, 
Высокий подвиг их работы. 
Случалось: надо отойти, 
На время спрятаться в укрытье, 
Но машинист всегда в пути 
Пришит к земле железной нитью. 
Вокруг него свистит свинец, 
Фугас поёт свою кантату, 
А он, как ловкий удалец, 
Скользит по тонкому канату!.. 
Я рад прославить навсегда 
Вас, удалые ветераны, 
Что доставляли поезда 
Сквозь все бризантные бураны, 
Кто мчал отважно, по прямой, 
Спешил через любые беды, 
Снабжая огненной рудой 
Ту доменную печь победы. 

Я должен рассказать про вас, 
Про то, как много суток кряду 
Тащили вы боезапас 
Через Камышин - к Сталинграду, 
Как доставался тяжело 
Вам каждый километр движенья, 
Как много там ребят легло 
Ещё задолго до сраженья! 
Я про Джанкой напомню вновь, 
Где враг подкрался к эшелонам, 
Где сталь и хлеб, бетон и кровь 
Разбрызгало по перегонам. 
Я расскажу, как колея 
Вела нас через Украину, 
И был наш путь - как два копья, 
Летящих к городу Берлину!.. 

Не зря дела тех давних дней 
Вновь, за минутою минута, 
Мелькнули в памяти моей 
Под гул метельного маршрута… 

7

Есть самой прочной пробы годность 
В любом труде, в любом цеху. 
У кузнецов такая гордость: 
«Сумеешь подковать блоху?» 
Есть свой задор у трактористов - 
На высшей скорости пахать. 
А гордость классных машинистов - 
Нутром машину понимать! 
Андросов вёл свой тяжкий поезд 
Под вьюгу - как под артналёт - 
И, словно бы не беспокоясь, 
Лишь повторял: «Не подведёт!» 
В тот миг его решалось волей: 
Дойдёт ли вовремя руда, 
Пробьются иль застрянут в поле 
Идущие вслед поезда!.. 
Мы, как на приступ, в гору лезли 
Чугунный мрак чернел кругом, 
Но как-то сразу стало легче, 
Чуть покатили под уклон. 

Тут вдруг помощник произнёс: 
- Вишь, как машина выручает, 
Когда механик сам снабжает, 
Сам красит свой электровоз! - 
Они заводят речь о смазке, 
О краске. Деловой вопрос. 
А мне конём из дивной сказки 
Мерещится электровоз. 
Ты только ласково да чутко 
Чуть-чуть погладь его рукой - 
И вот он, верный Сивка-Бурка, 
Как друг, стоит перед тобой!.. 
Припомнилось, как бабка мне 
Рассказывала небылицу: 

Мол, ехал витязь на коне 
Искать за морем Царь-девицу. 
Он путь держал в чужие грады, 
В ту тридевятую страну, 
Где так опасно у ограды 
Задеть гремучую струну. 
Ретивый конь в трудах испытан, 
Его лихой полёт высок: 
Он, ловкий, ни одним копытом 
Не тронул звонкий проводок. 
Но тут свою потешить удаль 
Отважный витязь захотел 
И ту струну, с гремучим гудом, 
Шелковой плёточкой задел! 
Пошёл трезвон! Проснулись стражи! 
«Что ж ты наделал?» - молвит конь, 
А молодец в задорном раже, 
Его, шального, только тронь! 
Он всласть заливисто смеётся 
Да по сапожкам плетью бьёт: 
Он верит, что всего добьётся 
И конь его не подведёт!.. 
Пожалуй, впрямь той ночью мглистой, 
Без риска правдой покривить, 
Имел я право - 
               машиниста 
С удалым витязем сравнить!.. 
Всё шибче мчались мы. И скоро, 
Вещая о конце пути, 
Фонарь входного светофора 
Сверкнул серёжкой впереди. 
Наш рейс по графику был точен, 
Нам было впору отдохнуть, 
Но машинист - горяч: он хочет 
Взять новый груз - в обратный путь. 
И вновь, дыша морозным ветром, 
Пошёл назад электровоз, 
Тревожа струны километров, 
Трезвоня бубнами колёс… 
Когда, с пургой рождая сходство, 
Вернулись мы, снегам назло, 
На станции всё руководство 
И впрямь руками развело. 
Буран был бешено неистов, 
А мы смогли не оплошать: 
В депо десятки машинистов 
Спешили руки нам пожать. 
Начальник тяги в речи лестной 
Сказал, что очень рад и горд, 
Что наш состав тяжеловесный 
Установил в пути рекорд. 
Он на виду у всех рабочих 
Нас обнимал раз пять подряд, 
И репортёр, как пулемётчик, 
Вращал свой киноаппарат… 

8

Я не бывал таким счастливым 
От самой юности почти: 
Как сладкий мёд, текла по жилам 
Усталость трудного пути. 
Мы в дом ввалились, как вояки, 
Неся с собой курчавый пар. 
А у заботливой хозяйки 
Уже готов был самовар. 
Анфиса - прямо в восхищенье: 
- Как одолели вы пургу? 
А здесь кругом всю ночь волненье: 
Беда! Застрянете в снегу! 
Ну, ладно. Кончились тревоги. 
Теперь, чтоб встречу не ломать, 
Погрейтесь чуточку с дороги 
Да и ложитесь отдыхать. - 
День был воскресный - и к обеду, 
Верны традиции своей, 
Гурьбой, отпраздновать победу, 
Пришли друзья моих друзей. 

Вот Чугунов - седой «чугунщик», 
Любимец деповских бригад, 
Вот Барабанов - балагурщик, 
Шумливый, точно агрегат. 
Вот Громов - старший машинист, 
Всегда подтянутый, опрятный, 
Внимательный и аккуратный, 
Любитель книг и шахматист… 
Сдвигают стулья. Пиво льют, 
Хохочут смехом великанов. 
Девчонкам яблоки суют; 
Конфеты сыплют из карманов… 

Вдруг кто-то оглашает мненье, 
Что, мол, хозяину пора б 
Идти теперь на повышенье - 
В дорожный, в областной масштаб. 
Мол, есть такая телеграмма, 
Пришедшая текущим днём, 
Чтоб Павлу завтра ж утром рано 
Прибыть прямёхонько в обком!.. 

- Ну, Паша! За служебный рост! - 
Басит шумливый Барабанов, 
И все друзья, под звон стаканов, 
Подхватывают громкий тост. 
- За рост! За взятие вершин! 
За городское новоселье! - 
Видать, хозяин заслужил, 
Коль так запенилось веселье. 
Но ведь и грусть в карман не спрячешь, 
Она томит гостям глаза. 
- Ты что ж, Анфиса, нам не спляшешь? 
Кончай давить на тормоза! - 
Вмиг повела плечом гармонь, 
И, как заправская актриса, 
Пошла по горнице Анфиса, 
Вертя, как веточку, ладонь: 

Раздайся, народ, 
Не стой у ворот! 
Меня, гордую такую, 
Милый в город повезёт… 

Бьёт каблучками. Пол дрожит. 
Какая стать! Какая удаль! 
В дубовой горке вся посуда 
Стеклянным звоном дребезжит. 
Оттёрты в угол стол и стулья. 
А в центре «барыня» плывёт. 
Плясунья, прямо как колдунья, 
Руками водит - в плен берёт. 

А Павел всё молчит, молчит, 
На тост друзей не отвечает. 
То ль сердце у него щемит, 
То ль попросту, как быть, не знает? 
Вот так мой дед переживал 
И с горечью глядел на внука, 
Когда сын в город уезжал, 
Когда вломилась в дом разлука. 
Внезапно потемнев глазами, 
Анфиса кончила плясать 
И тут же к мужу со слезами: 
- Ты что? Не хочешь уезжать? 
- Да. Не хочу. 
- Я так и знала! 
Хоть кол на голове теши! 
Весь век мы тут. А я устала! 
Пойми, устала жить в глуши! 
Доколе с печками возиться? 
Поездить бы! Увидеть свет! 
Девчонкам музыке б учиться - 
Здесь музыкальной школы нет! 
Чего молчишь? - 
Угрюмый Павел 
Махнул рукой: - А что сказать? 
Я не затем рекорды ставил, 
Чтоб от машины убежать. 
Я знаю умников невзрачных, 
Которые судачат так: 
«Рабочий? Значит - неудачник! 
Не смог артистом стать, чудак!» 
Вот мода! Что за сатана? 
Не понимаю, между прочим: 
У нас рабочая страна, 
Так разве плохо быть рабочим? 
- Ох, Павел Дмитрич, удружил! - 
Сказал помощник: - Дай, брат, руку. 
А я уж, право, затужил, 
Когда запели про разлуку. - 
Встал Чугунов: - Ты, Паша, прав. 
Ты здесь - как шар в железной лузе. 
Людей хватает в городах: 
Их там - что зёрен в кукурузе. 

- Ну нет! Постой! - вмешался Громов. - 
Ты, Павел, на своем посту. 
Но ведь размах-то наш огромен, 
Не уместить в одну версту. 
Руководить, брат, не забава: 
Руководить - людей учить. 
И партия имеет право 
Тебе такое поручить! - 
Тут все как ринулись гурьбой 
С задором тормошить друг друга, 
Как будто отшумела вьюга 
И солнце встало над землёй. 
И закипел могучий пир, 
В котором дружба ликовала. 
И я там был и мёд там пил, 
С усов текло и в рот попало… 

9

…Давно бы мне сюда собраться 
Да окунуться в снег и тьму, 
Чтобы получше разобраться: 
Что отчего и что к чему? 
Я рад, что в путевом посёлке 
Стиляг и снобов не видать: 
У них у всех тут путь недолгий: 
Их здесь умеют обрывать. 
Я рад, что нету здесь деляг, 
Чья суть в стремлении едином: 
Из-за корыстных личных благ 
Карабкаться по чьим-то спинам! 
Здесь получает предпочтенье 
Не тот, кто пыль пускать здоров, 
А кто пригоден для вожденья 
Тяжеловесных поездов. 
Здесь прочно помнят в разговорах 
Героев славного пути, 
Тех самых, пели про которых: 
«Наш паровоз, вперед лети!» 
С извечной страстью непреложной 
Здесь и юнцы и старики 
Верны судьбе своей дорожной, 
Совсем - как морю - моряки. 
Их властно манит зов простора, 
Чтоб, отвергая тишину, 
От Бреста - до Владивостока 
Глазами обнимать страну! 
Трубить по нашей буйной шири, 
Смотреть, как дыбится Урал, 
Как города растут в Сибири 
И как Кузбасс куёт металл!.. 

Вот так: то с болью, то с любовью 
Творец всего Рабочий Класс - 
Точь-в-точь по своему подобью 
Формует каждого из нас. 
И чем мы ближе или дальше 
От сердца жаркого его, 
Тем больше правды или фальши 
В любом из нас. 
Вот суть всего! 

1973


[1]

Стихотворения взяты из книги:

1. Кобзев И. И. Избранное. Стихотворения и поэмы. М.: Худож. лит., 1985