Главное меню

Егор Исаев, короткая поэма «Убил охотник журавля»

Егор Исаев. Yegor Isayev

Биография и стихотворения Е. Исаева

Поэма «Суд памяти»

Другие короткие поэмы:

«Двадцать пятый час»

«Мои осенние поля»

«Убил охотник журавля»

Убил охотник журавля

1

Как эхо выстрела - в поля, 
За кругом круг: 
- Убил охотник журавля! - 
Разнёсся слух. 
- Убил!.. Убил!.. - весь небосвод 
Кричал о том. 

А как убил, охотник тот 
Уже потом 
Всё рассказал. Он говорил 
Не как всегда, 
А всё курил, курил, курил, 
Как ждал суда. 
В дыму повинные слова, 
Картуз, пиджак… 

- Ведь надо ж так, Лексаныч, а? 
Ведь надо ж так! 
Убил! За что, не знаю сам, 
Сорвал с крыла. 
А он и сердцу, и глазам 
Родней орла 
И ближе памятью своей. 
Не прав - поправь. 

Артист, конечно, соловей. 
А он, журавль, 
Трубач! Окликнет с высоты, 
С макушки дня, - 
И вдруг почудится, что ты 
Свояк, родня 
Всему, что есть. И эта грусть 
Не потому ль, 
Что ты однажды пал за Русь 
От стрел, от пуль 
И вот опять поднялся вдруг 
К труду, к добру… 

Ведь вот какая сила, друг, 
В его «кру-кру». 

2

А я ударил по нему. 
Ведь надо ж так, - 
Себе ж, выходит, самому 
Первейший враг. 
Навскид ударил, не с плеча, 
А так - с руки. 
Не понарошке, сгоряча - 
И всё ж таки… 

И всё ж таки вот где-то тут 
Болит с тех пор, 
Как будто сам себя на суд, 
Под приговор 
Веду по совести своей 
Один, молчком. 
Веду… А он, зелёный змей, 
Бочком-бочком 
Ко мне и так вот на ушко: 
«Мужчиной будь. 
Нашёл по ком жалеть, Сашко. 
Заспи. Забудь. 
А коль заклинило - расклинь 
Тут, у стола, - 
Налей давай и опрокинь. 
И все дела! 
А гроши есть - по новой вжарь: 
Дымись, косей!.. 
Ты царь, скажи, или не царь 
Природы всей? 
А раз уж царь, тогда являй 
Себя всего. 
Ну, снял, ну, срезал журавля. 
И что с того? 
Так есть, так было испокон: 
Я в корень зрю. 
Закон? А что тебе закон? 
Тебе? Царю? 
Счихнуть - и боле ничего. 
Всем задом сесть… 
Была б жратва и ряшка - во! 
А совесть, честь 
Тебе, царю, зачем скажи? 
На кой? На что? 
Ты лучше встань и закажи 
Ещё по сто…» 

И так - ты веришь - день за днём 
В нутро мне лез, 
Гноил меня гнилым огнём, 
Как хворью лес. 
Чуть оклемаешься: 
                  «Пошли. - 
Опять он тут. - 
Жена? Да ты её пошли 
Туда, в закут, 
Как подобает мужику, 
Тебе, главе. 
Пошли, а сам кути, шикуй, 
Ночуй в траве. 
А с ночи встал - опять налей 
Не всклень, так взресь…» 

И вот уж чую, на нуле 
И сам я весь. 
Шагнул в болото - и не всплыл, 
Завяз на дне. 

3

А знал бы ты, каким я был 
Там, на войне. 
Из «дегтяря», из пушки мог, 
Из ПТР. 
Жёг «фердинандов», «тигров» жёг, 
Жёг и «пантер». 
Мог по долинам, по горам 
Ползком-броском… 

А так за что бы нам сто грамм 
Давал нарком? 
Давал - солдат ли, офицер, 
С наградой - без. 
С одним условьем: был бы цел 
И чтоб в обрез, 
Ни грамма лишку - всем по сто, 
На фронт, на цепь. 
Приказ - гроза! 

                Ну, разве что 
Какой рецепт 
По слову доктора… Но чтоб 
Как дурь велит? 
Тут старшина осадит: стоп! 
И замполит 
Заглянет в душу, как отец 
Родной тебе: 
«Ты ж Красной Армии боец…» 

И - нет ЧП, 
Нет образины - образ есть 
Твой и страны, 
Есть гнев святой - не злая месть… 

А с тем с войны 
Мы и пришли в простом хебе, 
В рябой кирзе, 
Пришли не сами по себе, 
С победой все. 
Пришли от всех военных вех, 
Столиц и сёл. 
С великой памятью о тех, 
Кто не пришёл. 
И не затем, чтоб на миру 
Похвастать, нет. 
Пришли с добром служить добру. 
Вот наш завет: 
Мир - всем. Не только нам и - вам 
На жизнь, на труд… 

И кто постарше - по домам, 
В Союз. А тут… 

4

А тут, с какой ты стороны 
Ни глянь с колёс, 
Сплошной ожог на полстраны 
Дотла, до слёз. 
Бетон - в разлом, в размол - стекло, 
Пустырь нагой… 
Куда-то золото текло, 
А к нам - огонь. 

Огонь с ноги, с колёс, с крыла - 
Из-за креста, 
Чтоб ни двора и ни кола, 
Чтоб ни куста… 

Огонь с ремня, с пупка, с плеча, 
Сквозь грохот-свист… 

Его со всей Европы, чай, 
Сгорнул фашист, 
Сгорнул и клиньями - марш, марш! - 
За танком танк - 
На нас! А тут уж встал и наш 
Огонь. 
       И так 
Из боя в бой, день изо дня, 
Из года в год - 
Сходились, бились два огня: 
Чья чью возьмёт! 
Огонь в огонь, пролом в пролом, 
Зола к золе… 
И всё на нашей в основном 
Живой земле. 

Сплошной ожог на полстраны! 
Эх, кабы знать, 
Кого позвать со стороны 
Помочь поднять, 
Отстроить, сладить эту жизнь?.. 
Где взять взаймы? 
У них? Да мы за их ленд-лиз - 
Опять же мы! - 
Платили кровью фронтовой 
В жару, в пургу. 
А им - ничто, им сверх того 
Гони деньгу, 
Гони в стальную их мошну, 
Из трюма - в сейф… 

Вот так и кончили войну: 
С победой - все. 

5

- Да-а… - он помедлил чуть, вздохнул 
И снова: - Да-а… 
Ты, я слыхал, в Москву махнул, 
А я сюда. 
Сюда - на дедовский порог, 
К местам родным. 
Один пришёл из четырёх 
Жив, невредим. 
Один, за вычетом калек 
И кто в земле. 

Так что пришлось тянуть за всех, 
И в том числе… 
И в том числе - ты уж прости 
За прямоту - 
И за тебя пластал пласты, 
Вёл борозду, 
Пахал и сеял, хлеб возил 
От всей души. 
А на какие сам я жил 
Шиши-гроши? - 
Молчу. 
       А тут ещё - налог: 
Терпи, село. 

Теперь-то что! А было ох 
Как тяжело. 
А было - ты уж извини, 
Скажу как есть, - 
Был голый хворост - трудодни, 
Корзинки плесть. 
А что в корзинки класть? К тому ж - 
Соображай - 
Два года кряду опаль, сушь, 
Неурожай… 

А в пятьдесят уже седьмом 
Качнулась весть: 
Мы там, на самом на самом 
Коньке небес. 
Мы там, мы там - вокруг Земли 
Наш спутник пел. 
Один в неезженой дали 
И - не робел. 
Ходил-звенел по небесам, 
Высокий наш. 

А вслед за ним Гагарин сам 
На тот этаж 
Взошёл - весь радостный такой, 
Весь мировой - 
От нашей силы заводской, 
От полевой. 
Взошёл, как всходит стебель ржи 
Сквозь тлен и прах… 

6

Где сердце дерева, скажи? 
В его корнях. 
И это нет, не ах-стихи, 
Не гром-оркестр. 
Мотор, он тоже от сохи, 
От сельских мест, 
От этих вот борозд в поту, 
От скотных баз… 

Ведь кто, скажи, Караганду, 
Второй Донбасс, 
Поднял? А кто Кузнецк возвёл? 
Магнитогорск? 
Конечно - город, комсомол… 

Но вот вопрос: 
Откуда ж он такой большой, 
Рабочий класс? 
А всё от нас, где суп с лапшой, 
Где щи да квас. 
От нас - от этих вот полей 
На тот большак, - 
Кто по душе-мечте своей, 
А кто и так 
По спискам тем - в Караганду, 
На «Уралмаш»… 
Так что металл в своём роду 
Он тоже - наш 
В длину - цветной ли он, стальной - 
И в ширину, 
А в общем-целом - земляной. 

А взять войну… 

7

Кто всем числом ушёл на фронт, 
Как тот райком? 
А наш мужской, колхозный род - 
Весь целиком. 
В семнадцать лет и в пятьдесят, 
Минуя бронь, 
Мужик-солдат, мужик-сержант - 
Туда, в огонь. 
Туда. И там - в огне с огнём - 
Скажи, не так? - 
Он - и пехота в основном, 
И он же - танк. 
Везде по всей передовой, 
За рядом - ряд. 
Чья пуля первая? Его. 
А чей снаряд? 
Его. У Волги ль, под Москвой, 
Везде, где фронт, - 
Он вполовину лёг, мужской 
Колхозный род. 
Лёг - и уже не отпросить 
В обратный ход. 

А тут нам атомом грозить 
Стал берег тот. 
И базы, базы - по кольцу, 
Чтоб нас достать… 

8

И снова городу-отцу 
Деревня-мать 
Свой уступила интерес - 
В который раз! - 
Подрост, какой он ни на есть, - 
В рабочий класс, 
В науку, в спорт… Нельзя поврозь 
Среди людей. 

Колхоз без города - что воз 
Без лошадей. 
Плуги, цемент, машины там, 
Товары все - 
Как ток живой по проводам, 
К нам - по шоссе, 
По большаку - на общий круг. 
И - наконец! - 
Пришёл и к нам он, ситный друг, 
Рубль-молодец. 
Пришёл и сразу же сместил, 
Снял трудодень. 
«Ещё, - как лектор известил, - 
Одна ступень 
Вперёд…» 
Ну, то есть на подъём. 
И нет, не врал. 

Ты погляди, какой я дом 
Срубил-сыграл, 
Поднял! И чуть ли не с нуля. 
Ступень? Ступень. 
Рубль, он - силач! Но у рубля 
Есть тоже тень. 
А в той тени, хоть путь и прям, - 
Остерегись! - 
Там их, родимых, дыр и ям - 
Что нор от крыс 
В подспуд, где с той ещё поры 
Дух тех времён… 

Вот из одной такой дыры 
И выполз он, 
Тот самый змей, ему бы в пасть 
Хо-ороший кляп. 
А он - зигзагом - в барду шасть 
И - как да кап! 
И - бульк да бульк! - как из онуч, 
В змеевики. 
Ну а потом - ох и вонюч! - 
За кадыки 
Из стаканов, а иногда 
Так - из горла… 

Когда б не он, я б никогда 
Не снял с крыла 
Такую птицу. Что я - зверь 
Иль злобный враг? 
Вот и казню себя теперь. 
А было как? 

9

Всё расскажу про ту беду, 
Лексаныч-друг, 
Да только дай переведу 
Немного дух. 
Дай, как малому, по складам 
Собраться мне. 

Уж год, а я всё в мыслях там, 
В том самом дне, 
Стою на вырубке - продрог - 
И впрямь как пень. 
Добыча - тьфу! - один чирок 
За целый день. 
Один чирок на целый лес 
Ещё с утра. 
А день уже считай что весь. 
Домой пора. 
Закат в дожде всё гас и гас - 
Светил едва… 

Я флягу с пояса - и раз 
Глотнул и два… 
И телом слышу: потеплел. 
Ожил казак. 
И только это я успел, 
Гляжу: косяк 
Углом и прямо на меня: 
Куда?! Назад! 
Но где там. Лес тому судья: 
Хмельной азарт 
Опередил рассудок мой 
Путём ствола 
И кучной дробью по прямой 
В излом угла, 
В грудь головного журавля 
Ударил - ах! - 
И словно с мачты корабля 
Высокий флаг 
Сорвал… 

          И стал я самому 
Себе - не свой. 
Двустволку бросил - и к нему. 
Гляжу: живой. 
Живой! Поднял его к плечу 
И так вот с рук 
Туда, назад отдать хочу: 
Лети, мол, друг. 
Такое, нет, не позабыть, 
Дышу пока. 
Хочу, как на печь, подсадить 
На облака. 
«Ну, милый, ну… - Я так, я сяк. - 
Ну, серый, ну…» 

И вот уж, вижу, сам косяк 
Скрал вышину 
И каруселью по кольцу 
То вверх, то вниз, - 
И ветром крыльев по лицу 
Хлобысть, хлобысть. 
За кругом круг всё «кру» да «кру», 
Труба к трубе… 

И стало мне уж вот как, друг, 
Не по себе. 
Все трубы в крик один слились, 
В крик всей родни, - 
Так жалковать умеют лишь 
Одни они. 
«Кру-кру!.. Кру-кру!..» - над головой, 
Мороз в душе. 

И я застыл, как сам не свой. 
А ночь уже. 
Уже не видно птиц самих 
Сквозь морок-мрак… 

А тут - представь! - он с рук моих, 
Он - их вожак - 
Раз протрубил, два протрубил 
И в третий раз. 
И до меня дошло: то был 
Сигнал, приказ 
Лететь - держать всё тот же курс 
По той звезде 
И землю нашу, нашу Русь, 
Всегда, везде 
Любить - в гостях ли, не в гостях - 
И век, и миг… 

И не ослушался косяк - 
Ушёл, затих, 
Истаял ветром вдалеке, 
В дожде, в ночи… 

И вдруг я слышу: на руке 
Оно стучит, 
Сердечко пленное его, 
Туда-сюда, 
Как у внучонка моего, 
Когда беда, 
Когда ударит над избой 
Нежданный гром… 

И я где чащей, где тропой 
Бегом, бегом, 
Как из огня, с передовой, 
Быстрей, быстрей, 
И Нюрке - на руки его, 
Как медсестре. 
А сам - была, мол, не была - 
Ни врач, ни бог, 
Обломок правого крыла 
В обжим, в лубок, 
И на денник - подранка. Там 
Хоть - небосвод. 
Насыпал проса к воротам, 
Вдруг поклюёт. 
И лишь потом уткнулся в сон, 
Как в синь-туман… 

10

А из тумана, вижу, он, 
Мой брат Иван, 
Идёт. 
      В петлицах - кубари 
На голубом, 
Идёт, касается зари 
Высоким лбом, 
Как будто с неба, где был сбит, 
Из-за Днепра, 
И прямо в сердце мне глядит: 
«Ты что же, брат, 
В своих-то бьёшь. Нехорошо. 
Ты что, фашист?..» 
И отодвинулся, ушёл, - 
Высок, плечист. 
Ушёл посмертно молодой, 
Во цвете лет… 
А я - за ним. Кричу: постой! 
Во двор, в рассвет. 
Он - на денник, и я за ним. 
Рад и не рад. 
Гляжу, а он уж недвижим, 
Мой журка-брат, 
Лежит - крылами на восток - 
Как в пепле весь… 

Вот с той поры я не ходок 
В тот самый лес. 
Там суд идёт. - Он глянул вверх, 
В пустую синь. 

- Не царь природы человек, 
Не царь, а сын. 

1988