Николай Глазков

Николай Глазков. Nikolai Glazkov

Глазков Николай Иванович (30 января 1919, село Лысково, ныне Нижегородской области - 1 октября 1979, Москва; похоронен на Востряковском кладбище), русский поэт. Поэмы, лирика, сатирические стихи, эпиграммы в сборниках «Поэтоград» (1960), «Пятая книга» (1966), «Незнаемые реки» (1975), «Автопортрет» (опубликован в 1984), «Избранное» (1989); поэзия Глазкова иронична, нередко парадоксальна, лирические миниатюры афористичны.

Подробнее

Фотогалерея (12)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.
Если Вы считаете, что Ваши права нарушены, - немедленно свяжитесь с автором сайта.

[Приглашаю посмотреть моё небольшое стихотворение: «Тень Глазкова»]

Стихи (30):

Раздумья

1

Нам нравится удача без труда, 
Она встречается не очень часто. 
На счастье я надеюсь иногда, 
Но лучше не надеяться на счастье. 
Ему - увы - сопутствует беда. 

2

Трудиться надо с полною отдачей: 
От творчества я человеком стал, 
Но если вдохновенья не истрачу... 
Есть выраженье: мёртвый капитал. 
Что может быть несчастнее колодца, 
Который превращается в болотце? 
Его воды никто не пожелал. 

3

О доблестях, о подвигах, о славе 
Любой чудак мечтать, конечно, вправе, 
Ещё не поздно, радужна мечта. 
Что будет, если смолкнут птичьи песни? 
Когда мечта, как летний сон, исчезнет, 
Её зимой заменит пустота! 

4

Гениальность часто не в чести, 
Актуальность не доска Почёта, 
Но неповторимые пути 
И открытья не смахнуть со счёта. 
Человек ржавеет, как металл, 
Если нету у него исканий, 
Вижу одинаковый финал 
У изобретений и изданий! 

5

Железный век железно умер, 
А наше время удалей его: 
Разумный человек подумал 
О всей таблице Менделеева. 
В век повсеместного прогресса 
Уран сильнее, чем железо! 

6

Не очень трудно безрассудно 
Идти проторенной тропой, 
Любым героем стать не трудно, 
И трудно быть самим собой! 
Нет если собственной удачи, 
Успехи - те же неудачи! 

7

Растут всего быстрее сорняки, 
Они толпятся возле каждой дачи. 
Свирепствуют рассудку вопреки 
Иллюзии, как телепередачи. 
Нам часто досаждают дураки, 
О пустяках бессмысленно судача. 
Чтоб не потратить жизнь на пустяки, 
Которые вредны, как неудачи, 
Есть мудрость. От неё не убеги! 

8

Ошибки мне сопутствуют всегда, 
Свершаю их и в шахматах, и в жизни 
И не могу сказать, что без вреда, 
Пожалуй, многие из них излишни: 
Обидно - не исчезнут без следа, 
В час горести не вызовут улыбки. 
Утешусь тем, что признаю ошибки! 

?


[Каждая строфа является акростихом. - В. П.]

Во дворе Егорова

Хоть и маленький, но сад 
Во дворе Егорова. 
Вишни, яблоки висят - 
Это очень здорово! 

Не щадя трудов и сил, 
Он однажды осенью 
Сам деревья посадил, 
Чтобы плодоносили. 

Получилось так хитро: 
Урожай имеется - 
Вишен целое ведро 
С небольшого деревца! 

У прилавков и витрин, 
Там, где фрукты, очередь: 
Всевозможный витамин 
Людям нужен очень ведь! 

А Егоров сад садил, 
Витамины сам растил. 
Сам себе он господин, 
Сам себе он магазин, 

Сам себе и покупатель - 
Забирает весь товар... 
Только денег не затратил, 
В очереди не стоял! 

?


Честь

- Береги честь смолоду! - 
Справедливо слово то. 
Было много раз оно 
Там, где надо, сказано!.. 

Но и в зрелые года 
Честь твоя - не ерунда, 
И её - об этом речь - 
Тоже следует беречь! 

А в преклонном возрасте 
Честь дороже почести: 
Жизнь осмысленна, коль есть 
Сохранившаяся честь! 

Ну, а после? Ну, а после?.. 
Если жизнь прошла без пользы, 
То от жизни толка чуть: 
Остаётся только жуть. 

Люди добрые, поверьте: 
Честь нужна и после смерти. 
Долговечней жизни честь - 
Это следует учесть! 

?


Воспоминание о будущем
(Подражание)

Вероятно, скажу - не совру, 
Обожаю правдивые вести: 
Баклажаны мечут икру, 
Они рыбами были прежде! 
На одной из незнамых планет 
Они плавали в океане - 
И морской фиолетовый цвет 
Сохранился с тех пор в баклажане! 

Где ещё мы лиловость найдём? 
Странный цвет баклажана-растенья 
Говорит о его внеземном, 
О небесном происхожденьи! 
Но, на грешную землю попав, 
Баклажаны утратили заводь. 
Не имея возможности плавать, 
Отказались от игр и забав. 

Космонавты их к нам привезли - 
Заскучали у нас баклажаны, 
Ибо почва и климат земли 
Оказались для них нежеланны. 

Так по логике странных вещей 
Существуют ещё перегибы - 
На планете у нас в овощей 
Превращаются резвые рыбы! 

?


Младший брат

Я в детстве бросил рисовать. 
Кто в этом виноват? 
Хочу виновника назвать: 
Мой милый младший брат. 

Меня он рано превзошёл: 
Похоже - значит, хорошо 
Свой собственный портрет 
Набрасывал карандашом. 
А я так мог?.. Нет, нет! 

Посредственные, не скорбя, 
Свои рисунки сжёг, 
А старшеклассного себя 
Легко утешить смог: 

Мой брат рисует лучше пусть, 
Рисунки - пустяки, 
А у меня отличный вкус, 
И я пишу стихи. 
В искусстве - так казалось мне - 
Я больше понимал. 
Мне нравились Мане, Моне, 
Гоген и Ренуар. 

Мой брат поздней меня узнал 
Про то, кем был Ван-Гог, 
Но постоянно рисовал - 
Художником стать мог. 

И мог в Манеже выставлять 
Он свой автопортрет, 
И мог ещё известней стать, 
Чем я теперь поэт. 

Печальным словом помяну 
Года больших утрат: 
В Отечественную войну 
Погиб мой младший брат. 

?


***

Каждый день 
Это жизни модель. 
Пробужденье - 
Рожденье. 
Утро - 
Детство и юность, 
Мудро 
За утро волнуюсь. 
Если утро проспал я 
Или утро пропало, 
То и зрелости полдень 
Никуда не годен!.. 
Если утро пропало, 
Поступил опрометчиво, 
Ибо времени мало 
Остаётся до вечера. 

Вечер похож на старость: 
Чувствуется усталость, 
Очень мало осталось 
До неизбежной полночи... 
День бесполезный вспомните, 
День ускользнувшего счастья... 
Тянет ко сну. Сон похож на смерть. 

Как перед смертью не надышаться, 
Так и сегодня уже не успеть, 
Не успеть и не преуспеть. 
Остаётся надежда назавтра, 
Завтра может пройти не затхло, 
Завтра может пройти величаво, 
Завтра нас увенчает слава!.. 
Ждать не долго ещё 
Одного дня. 
Хорошо, 
Что модель не одна! 

?


Когда автор не известен...

Пускай нам живописец не знаком, 
Он требует подхода осторожного - 
И мы его работу назовём 
Картиной неизвестного художника. 
Он числится в музее, как и тот, 
Который славен именем и отчеством. 
Его изобразительных работ 
Никто не назовёт народным творчеством. 

А поговорку, сказочный сюжет, 
Который чрезвычайно занимателен, 
Былину тех, частушку этих лет 
Должны назвать прозаик и поэт 
Трудами неизвестного писателя!.. 
Талантливо творил во все века 
Коллега наш, неутомимый праведник. 
На главных площадях наверняка 
Ему давно пора поставить памятник!.. 

?


«Языковед»

В ту ночь разведчики-ребята 
Явились в штаб полка, 
И командир обвёл их взглядом 
И объяснил, что очень надо 
Доставить «языка». 
Пошли ребята по дороге, 
За лесом поворот, 
А ночь была полна тревоги 
В тот сорок скверный год. 

Вот лес. Прижались к лесу ближе. 
Чуть слышен листьев хруст. 
Идут, идут как можно тише... 
И вдруг: - Сдавайся, рус!.. 

Их трое, и фашистов трое, 
Вокруг глухая ночь. 
Тогда сказал разведчик Боря: 
- Ты сам сдавайся, дойч! 

Была ночная схватка эта 
Проста и коротка... 
Разведчик Боря в час рассвета 
Доставил «языка». 

За двух товарищей убитых 
Ему в тот самый час 
Хотелось пристрелить бандита, 
Да помешал приказ. 

С тех пор прошло немало вёсен, 
Борис Иваныч сед, 
Но до сих пор его в колхозе 
Зовут «Языковед»! 

?


Глухонемые

Когда я шёл и думал - или-или, 
Глухонемые шли со мною рядом. 
Глухонемые шли и говорили, 
А я не знал - я рад или не рад им. 

Один из них читал стихи руками, 
А два других руками их ругали, 
Но как глухонемой - глухонемых, 
Я не способен был услышать их. 

?


Боярыня Морозова

Дни твои, наверно, прогорели 
И тобой, наверно, неосознанны: 
Помнишь, в Третьяковской галерее - 
Суриков - «Боярыня Морозова»?.. 

Правильна какая из религий? 
И раскол уже воспринят родиной. 
Нищий там, и у него вериги, 
Он старообрядец и юродивый. 

Он аскет. Ему не нужно бабы. 
Он некоронованный царь улицы. 
Сани прыгают через ухабы, - 
Он разут, раздет, но не простудится. 

У него горит святая вера. 
На костре святой той веры греется 
И с остервененьем изувера 
Лучше всех двумя перстами крестится. 

Что ему церковные реформы, 
Если даже цепь вериг не режется?.. 
Поезда отходят от платформы - 
Это ему даже не мерещится!.. 

На платформе мы. Над нами ночи чёрность, 
Прежде чем рассвет забрезжит розовый. 
У тебя такая ж обречённость, 
Как у той боярыни Морозовой. 

Милая, хорошая, не надо! 
Для чего нужны такие крайности? 
Я юродивый Поэтограда, 
Я заплачу для оригинальности... 

У меня костёр нетленной веры, 
И на нём сгорают все грехи. 
Я поэт ненаступившей эры, 
Лучше всех пишу свои стихи. 

?


***

Мне нужен мир второй, 
Огромный, как нелепость, 
А первый мир маячит, не маня. 

Долой его, долой: 
В нём люди ждут троллейбус, 
А во втором - меня. 

?


Небывализм меня

Вне времени и притяжения 
Легла души моей Сахара 
От беззастенчивости гения 
До гениальности нахала. 

Мне нужен век. Он не настал ещё, 
В который я войду героем; 
Но перед временем состаришься, 
Как и Тифлис перед Курою. 

Я мир люблю. Но я плюю на мир 
Со всеми буднями и снами. 
Мой юный образ вечно юными 
Пускай возносится, как знамя. 

Знамёна, впрочем, тоже старятся - 
И остаются небылицы. 
Но человек, как я, - останется: 
Он молодец - и не боится. 

?


Послание Мише Луконину

Луконин Миша! Ты теперь 
Как депутат почти, 
И я пишу письмо тебе, 
А ты его прочти. 

С чего бы мне его начать? 
Начну с того хотя б, 
Что можешь и не отвечать 
Мне ямбами на ямб. 

Ты побывал в огне, в воде 
И в медных трубах, но 
Кульчицкий где, Майоров где 
Сегодня пьют вино? 

Для них остановились дни 
И солнца луч угас, 
Но если есть тот свет, они 
Что думают про нас? 

Они поэзию творят 
В неведомой стране. 
Они сегодня говорят, 
Наверно, обо мне. 

Что я остался в стороне 
От жизненных побед... 
Нет! Нужен я своей стране 
Как гений и поэт! 

...Встаёт рассвет. Я вижу дом. 
Течёт из дома дым. 
И я, поэт, пишу о том, 
Что буду молодым... 

Не молодым поэтом, нет, 
Поскольку в наши дни 
Понятье «молодой поэт» 
Ругательству сродни. 

Мол, если молодой, то он 
Валяет дурака, 
И как поэт не завершён, 
И не поэт пока. 

Нет! Просто мир побьёт войну 
В безбрежности земной, 
Тогда я молодость верну, 
Утраченную мной!.. 

Пусть я тебя не изумил 
И цели не достиг; 
Но, как стихи стоят за мир, 
Так станет мир за стих! 

1951


Моя жена

Не две дороги светлого стекла, 
Не две дороги и не две реки... 
Здесь женщина любимая легла, 
Раскинув ноги Волги и Оки. 
Запрокинув руки рукавов 
И золото своих песчаных кос, 
Она лежит на ложе берегов 
И равнодушно смотрит на откос. 

Кто знает, что она моя жена? 
Я для неё не пожалею строф, 
Хотя не я дарил ей кружева 
Великолепно связанных мостов. 
Она моя жена, а я поэт... 
Сто тысяч раз изменит мне она, - 
Ни ревности, ни ненависти нет: 
Бери её, она моя жена! 

Она тебя утопит ни за грош: 
Есть у неё на это глубина, 
Но, если ты действительно хорош, 
Возьми её, - она моя жена. 
Возьми её, одень её в гранит, 
Труды и камни на неё затрать... 
Она такая, что не устоит 
И даст тебе всё то, что сможет дать! 

1950-1951


***

Пусть будет эта повесть 
Написана всерьёз 
О людях тех, чья совесть 
Чиста, как Дед Мороз. 

Один из них пропойца, 
По пьянству богатырь, 
И светит ярче солнца 
Его душе бутыль. 

Чтоб водка вместо чая 
Струилась как река, 
Он пропил всё, включая 
И друга, и врага. 

И в день весёлый мая 
Привёл меня туда: 
Одна стена прямая, 
Другая - как дуга. 

От края и до края 
Примерно два шага. 
И комната такая 
Не очень велика. 

Однако очень славно, 
Не ведая забот, 
Там девочка Светлана 
Безвыездно живёт. 

Она провоевала 
Число иных годов 
И видела немало 
Людей и городов. 

По Западной Европе 
Поездила она. 
Хранятся в гардеробе 
Медали, ордена... 

Я это понимаю, 
Хоть сам не бил врага... 
Одна стена прямая, 
Другая - как дуга. 

И свет не льётся яркий, 
Окно затемнено. 
Под Триумфальной аркой 
Запрятано оно. 

И лампочка мигает 
Всего в пятнадцать свеч, 
Но это не мешает 
Веселью наших встреч. 

Мы курим, дым вздымая 
Почти до потолка. 
Одна стена прямая, 
Другая - как дуга. 

1950


Вступление в поэму

Темнотою и светом объята 
В ночь июля столица Родины. 
От Таганки и до Арбата 
Расстояние было пройдено. 

Очевидно, очередная 
В личной жизни ошибка сделана. 
Ветер выл, смеясь и рыдая, 
Или время было потеряно, 

Или так начинается повесть, 
Или небо за тучами синее... 
Почему ты такая, то есть 
Очень добрая и красивая? 

Никого нет со мною рядом 
На пустынном мосту Москва-реки, 
Где чуть слышно ругаются матом 
Электрические фонарики. 

Не имею ста тысяч пускай я, 
Но к чему эти самые ребусы? 
Почему я тебя не ласкаю 
В час, когда не идут троллейбусы? 

Это я изнываю от жажды, 
В чём нисколько меня не неволишь ты. 
О любви говорили не дважды 
И не трижды, а миллионожды! 

Мне нужна от тебя не жертва, 
А сама ты, хоть замуж выданная. 
Если жизнь у меня бессюжетна, 
Я стихами сюжета не выдумаю! 

Эта мысль, хоть других не новее, - 
Непреложная самая истина, 
Ибо если не станешь моею, 
То поэма не будет написана, 
А останется только вступление... 

Надо быть исключительной дурой, 
Чтоб такое свершить преступление 
Пред отечественной литературой! 

1949


***

На Тишинском океане 
Без руля и без кают 
Тихо плавают в тумане 
И чего-то продают. 
Продаёт стальную бритву 
Благороднейший старик, 
Потому что он поллитру 
Хочеть выпить на троих. 

1946


***

Куда спешим? Чего мы ищем? 
Какого мы хотим пожара? 
Был Хлебников. Он умер нищим, 
Но Председателем Земшара. 
Стал я. На Хлебникова очень, 
Как говорили мне, похожий: 
В делах бессмыслен, в мыслях точен, 
Однако не такой хороший. 
Пусть я ленивый, неупрямый, 
Но всё равно согласен с Марксом: 
В истории что было драмой, 
То может повториться фарсом. 

1945


См. Хлебников.

***

Не знаю, в каком я раю очучусь, 
Каких я морей водолаз; 
Но мы соберёмся под знаменем чувств, 
Каких не бывало до нас! 

И взглянем с непризнанной высоты 
На мелочность бытия. 
Всё очень ничтожно и мелко... А ты? 
Ты тоже ничтожна. А я? 

Я как-то неэдакно дни влачу; 
Но не унываю теперь. 
Как пьяницу тянет к полмитричу, 
Так тянет меня - к тебе ль?.. 

Ну а почему - ты не ведаешь - 
Не мне, а другим лафа? 
Нужна над тобой мне победа лишь, 
А всё остальное слова. 

Ищи постоянного, верного, 
Умеющего приласкать; 
Такого, как я, откровенного, 
Тебе всё равно не сыскать! 

Ищи деловитого, дельного, 
Не сбившегося с пути; 
Такого, как я, неподдельного, 
Тебе всё равно не найти! 

Люблю тебя за то, что ты пустая; 
Но попусту не любят пустоту. 
Ребята так, бумажный змей пуская, 
Бессмысленную любят высоту. 

Ты не можешь хотеть и не хочешь мочь. 
Хорошо быть с тобой на «ты»... 
Я тебя люблю. Перед нами ночь 
Неосознанной темноты. 

Непохожа ночь на нож, 
Даже если нож неостр... 
Мост на берег был похож, 
Берег был похож на мост. 

И не ехали цыгане, 
Не мелькали огоньки, 
Только где-то под ногами 
Снегом скрытый лёд Оки. 

Мост над речкой коромыслил, 
Ты на Третьем берегу... 
Я тогда о чём-то мыслил, 
Если вспомню - перелгу. 

Огромный город. Затемнение. 
Брожу. Гляжу туда, сюда. 
Из всех моих ты всех моейнее - 
И навсегда! 

Как только встретимся, останемся, 
Чтоб было хорошо вдвоём, 
И не расстанемся, и не состаримся, 
И не умрём! 

1944


***

Всё происходит по ступеням, 
Как жизнь сама. 
Я чувствую, что постепенно 
Схожу с ума. 

И, не включаясь в эпопеи, 
Как лампа в ток, 
Я всех умнее - и глупее 
Среди дорог. 

Все мысли тайные на крики 
Я променял. 
И все написанные книги, - 
Все про меня. 

Должно быть, тишина немая 
Слышней в сто крат. 
Я ничего не понимаю, 
Как и Сократ. 

Пишу стихи про мир подлунный 
Который раз? 
Но всё равно мужик был умный 
Екклезиаст. 

В реке причудливой, как Янцзы, 
Я затону. 
Пусть не ругают вольтерьянцы 
Мою страну. 

1943


***

За неведомым бредущие, 
Как поэты, сумасшедшие, 
Мы готовы предыдущее 
Променять на непришедшее. 

Не тужи о нас. Нам весело 
И в подвале нищеты; 
Неожиданность инверсии 
Мы подняли на щиты. 

1943


Лапоть

Валялся лапоть на дороге, 
Как будто пьяный, 
И месяц осветил двурогий 
Бугры и ямы. 

А лапоть - это символ счастья, 
А счастье мимо 
Проходит, ибо счастье с честью 
Несовместимо. 

В пространстве, где валялся лапоть, 
Бродил с гитарой 
НН, любивший девок лапать, 
Развратник старый. 

НН любил читать Баркова 
И девок лапать, 
И как железная подкова 
Валялся лапоть. 

И как соломенная крыша, 
И листья в осень... 
То шёл бродяга из Парижа 
И лапоть бросил. 

Под ним земные были недра, 
Он шёл из плена. 
Бродяга был заклятый недруг 
Того НН-а. 

Была весна, и пели птички. 
НН стал шарить 
В карманах, где лежали спички, 
Чтоб лапоть жарить. 

И вспыхнул лапоть во мраке вечера, 
Подобный вольтовой дуге. 
Горел тот лапоть и отсвечивал 
На всём пространстве вдалеке. 

Какой-то придорожный камень 
Швырнув ногой, 
Бродяга вдруг пошёл на пламень, 
То есть огонь. 

А лапоть, став огня основой, 
Сгорел, как Рим. 
Тогда схватил бродяга новый 
Кленовый клин. 

Непостижимо и мгновенно, 
Секунды в две, 
Ударил клином он НН-а 
По голове. 

Бить - способ старый, но не новый 
По головам, 
И раскололся клин кленовый 
Напополам. 

Тогда пошёл НН в атаку, 
На смертный бой, 
И начал ударять бродягу 
Он головой. 

Всё в этом мире спор да битва, 
Вражда да ложь. 
НН зачем-то вынул бритву, 
Бродяга - нож. 

Они зарезали друг друга, 
Ну а потом 
Они пожмут друг другу руку 
На свете том. 

1942


***

 
Существует четыре пути. 
Первый путь - что-нибудь обойти. 

Путь второй - отрицание, ибо 
Признаётся негодным что-либо. 

Третий путь - на второй не похож он, 
В нём предмет признаётся хорошим. 

И четвёртый есть путь - настоящий, 
Над пространством путей надстоящий: 

В нём предмет помещается в мире. 
Всех путей существует четыре. 

1942


***

Я сам себе корёжу жизнь, 
Валяя дурака. 
От моря лжи до поля ржи 
Дорога далека. 

Но жизнь моя такое что, 
В какой тупик зашла? 
Она не то, не то, не то, 
Чем быть она должна. 

Жаль дней, которые минут, 
Бесследьем разозля, 
И гибнут тысячи минут, 
Который раз зазря. 

Но хорошо, что солнце жжёт 
А стих предельно сжат, 
И хорошо, что колос жёлт 
Накануне жатв. 

И хорошо, что будет хлеб, 
Когда его сберут, 
И хорошо, что были НЭП, 
И Вавилон, и Брут. 

И телеграфные столбы 
Идут куда-то вдаль. 
Прошедшее жалеть стал бы, 
Да ничего не жаль. 

Я к цели не пришёл ещё, 
Идти надо века. 
Дорога - это хорошо, 
Дорога далека. 

1941-1942


Баллада

Он вошёл в распахнутой шубе, 
Какой-то свёрток держал. 
Зуб его не стоял на зубе, 
Незнакомец дрожал. 

Потом заговорил отрывисто, быстро, 
Рукою по лбу провёл, - 
Из глаз его посыпались искры 
И попадали на ковёр. 

Ковёр загорелся, и струйки огня 
Потекли по обоям вверх; 
Огонь оконные рамы обнял 
И высунулся за дверь. 

Незнакомец думал: гореть нам, жить ли? 
Решил вопрос в пользу «жить». 
Вынул из свёртка огнетушитель 
И начал пожар тушить. 

Когда погасли последние вспышки 
Затухающих искр, 
Незнакомец сказал, что слишком 
Пустился на риск. 

Потом добавил: - Теперь мне жарко, 
Даже почти хорошо... - 
Головой поклонился, ногой отшаркал 
И незаметно ушёл. 

1939


***

Вы, которые не взяли 
Кораблей на абордаж, 
Но в страницы книг вонзали 
Красно-синий карандаш. 

Созерцатели и судьи, 
Люди славы и культуры, 
Бросьте это и рисуйте 
На меня карикатуры. 

Я, как вы, не мыслю здраво 
И не значусь статус-кво... 
Перед вами слава, слава, 
Но посмотрим, кто кого? 

Слава - шкура барабана. 
Каждый колоти в неё, 
А история покажет, 
Кто дегенеративнеё! 

?


***

Лез всю жизнь в богатыри да в гении, 
Небывалые стихи творя. 
Я без бочки Диогена диогеннее: 
Сам себя нашёл без фонаря. 

Знаю: души всех людей в ушибах, 
Не хватает хлеба и вина. 
Даже я отрёкся от ошибок - 
Вот какие нынче времена. 

Знаю я, что ничего нет должного... 
Что стихи? В стихах одни слова. 
Мне бы кисть великого художника: 
Карточки тогда бы рисовал. 

Я на мир взираю из-под столика, 
Век двадцатый - век необычайный. 
Чем столетье интересней для историка, 
Тем для современника печальней! 

?


***

На недоступной высоте 
Хранит базальтовая башня 
Цветные подписи всех тех, 
Кто на неё влезал бесстрашно. 

У экзотических Столбов 
Такая формула есть: Эмма 
Плюс Глеб равняется любовь - 
Нова, как вечность, эта тема. 

На вековом таймырском льду, 
Который тает раз в столетье, 
Я надпись милую найду: 
Здесь побывали Света, Петя. 

Там, где пехота не пройдёт, 
Не проберутся и танкисты, 
До тех высот, 
До тех широт 
Дойдут товарищи туристы! 

?


***

С чудным именем Глазкова 
Я родился в пьянваре, 
Нету месяца такого 
Ни в каком календаре. 

?


Примитив

Москва. Декабрь. Пятьдесят первый год. 
Двадцатый, а не двадцать первый век. 
Я друг своих удач и враг невзгод 
И очень примитивный человек. 

Мне счастье улыбалось иногда, 
Однако редко; чаще не везло, 
Но я не обижался на года, 
А возлюбил поэта ремесло. 

Чтоб так же, как деревья и трава, 
Стихи поэта были хороши, 
Умело надо подбирать слова, 
А не кичиться сложностью души. 

Я по примеру всех простых людей, 
Предпочитаю счастье без борьбы! 
Увижу реку - искупаюсь в ней, 
Увижу лес - пойду сбирать грибы. 

Представится мне случай - буду пьян, 
А не представится - останусь трезв, 
И женщины находят в том изъян 
И думают: а в чём тут интерес? 

Но ежели об интересе речь, 
Я примитивность выявлю опять: 
- С хорошей бабой интересно лечь, 
А не игру в любовь переживать. 

Я к сложным отношеньям не привык, 
Одна особа, кончившая вуз, 
Сказала мне, что я простой мужик. 
Да, это так, и этим я горжусь. 

Мужик велик. Как богатырь былин, 
Он идолищ поганых погромил, 
И покорил Сибирь, и взял Берлин, 
И написал роман «Война и мир»! 

Правдиво отразить двадцатый век 
Сумел в своих стихах поэт Глазков, 
А что он сделал, - сложный человек?. 
Бюро, бюро придумал... пропусков! 

?


Биография

Родился в с. Лысково Нижегородской губернии. Сломавшийся, но всё-таки успевший воплотиться гений. Литинститутский друг Кульчицкого, Когана, Луконина, не печатавшийся перед войной, но, «широко известный в узких кругах», был дружески разворован по строчкам множеством поэтов. Первая книжка Межирова была названа по глазковской строчке: «Дорога далека».

В послевоенной Москве не было ни одного мало-мальски образованного человека, который не знал бы глазковского:

«Я на мир взираю из-под столика. 
Век двадцатый - век необычайный. 
Чем столетье интересней для историка, 
тем для современника печальней» 
или:
«Мне говорят, что окна ТАСС 
моих стихов полезнее. 
Полезен также унитаз, 
но это не поэзия» 
или:
«Живу в своей квартире 
тем, что пилю дрова. 
Арбат, 44, 
квартира 22». 

Глазков воспринимал себя как продолжателя Хлебникова, горько резюмируя: «В истории что было драмой, то может повториться фарсом». На самом деле он был скорее русским Омаром Хайамом. Репутация «блаженного» спасла его от ареста, но и отгородила от печатаемой литературы. Тогда Глазков начал мстить официальной поэзии за то, что она его в себя не впустила, издевательски плохими стихами, которые он печатал в огромном количестве, ёрнически рифмуя «коммунизм» и «социализм», и так же наплевательски переводил с любых языков.

Именно от глазковского слова «самсебяиздат», которым он называл сброшюрованные им и распространяемые среди друзей машинописные книжечки, и произошло ставшее всемирно знаменитым слово «самиздат».

Именно Глазкова выбрал Андрей Тарковский на роль «летающего мужика» в фильме «Андрей Рублёв». Глазкова хотели снять в роли Достоевского, но не разрешили. Глазковские стихи многовариантны - во многом из-за цензуры. Иногда он с показным цинизмом калечил собственные стихи, но часто это зависело и от его настроений.

Умер в Москве.

Е. Евтушенко.


ГЛАЗКОВ, Николай Иванович (р. 30.I.1919, г. Лысково, ныне Горьковской области) - русский советский поэт. Окончил литературный факультет Горьковского педагогического института (1942). Печатается с 1940. Автор сборников стихов: «Моя эстрада» (1957), «Зелёный простор» (1960), «Поэтоград» (1962), «Дороги и звёзды», «Пятая книга» (оба - 1966), «Большая Москва» (1969), «Творческие командировки» (1971), «Незнамые реки» (1975), «Вокзал» (1976). В поэмах, лирических и сатирических стихах, баснях, миниатюрах Глазкова патетика сочетается с иронией, простодушное лукавство - с серьезностью, выдумка - с житейской наблюдательностью. При разнообразии эмоциональных оттенков и афористичной меткости слова некоторые стихи Глазкова поверхностны, а путевые зарисовки описательны.

Лит.: Гордин Я., «Пятая книга». [Рец.], «Звезда», 1967, № 7; Кожинов В., Простота и упрощенность, «Лит. газета», 1970, 11 февр.; Евтушенко Евг., Скоморох и богатырь, «Лит. Грузия», 1971, № 7.

А. А. Урбан.

Краткая литературная энциклопедия. Т. 9. - 1978