Главное меню

Денис Фонвизин

Денис Фонвизин. Портрет работы художника Ж. Кораф. Denis Fonvizin

Фонвизин Денис Иванович [3 (14) апреля 1744 или 1745, Москва - 1 (12) декабря 1792, Санкт-Петербург; похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской Лавры (Некрополь 18 века)], русский писатель, просветитель. В комедии «Бригадир» (постановка 1770) сатирически изобразил нравы дворянского сословия, его пристрастие ко всему французскому. В комедии «Недоросль» (постановка 1782), этапном произведении русской литературы, Фонвизин, видя корень всех бед России в крепостном праве, высмеивал систему дворянского воспитания и образования. «Записки первого путешествия» (письма к П. И. Панину; опубликованы в 1800-х гг.) сыграли существенную роль в становлении русской прозы.

Подробнее

Фотогалерея (6)

Стихи (2):

Послание к слугам моим
Шумилову, Ваньке и Петрушке

Скажи, Шумилов, мне: на что сей создан свет? 
И как мне в оном жить, подай ты мне совет. 
Любезный дядька мой, наставник и учитель, 
И денег, и белья, и дел моих рачитель! 
Боишься бога ты, боишься сатаны, 
Скажи, прошу тебя, на что мы созданы? 
На что сотворены медведь, сова, лягушка? 
На что сотворены и Ванька и Петрушка? 
На что ты создан сам? Скажи, Шумилов, мне? 
На то ли, чтоб свой век провёл ты в крепком сне? 
О таинство, от нас сокрытое судьбою! 
Трясёшь, Шумилов, ты седой своей главою; 

«Не знаю, - говоришь, - не знаю я того, 
Мы созданы на свет и кем, и для чего. 
Я знаю то, что нам быть должно век слугами 
И век работать нам руками и ногами; 
Что должен я смотреть за всей твоей казной, 
И помню только то, что власть твоя со мной. 
Я знаю, что я муж твоей любезной няньки; 
На что сей создан свет, изволь спросить у Ваньки». 

К тебе я обращу теперь мои слова, 
Широкие плеча, большая голова, 
Малейшего ума пространная столица! 
Во области твоей кони и колесница, 
И стало наконец угодно небесам, 
Чтоб слушался тебя извозчик мой и сам. 
На светску суету вседневно ты взираешь 
И, стоя назади, Петрополь обтекаешь; 
Готовься на вопрос премудрый дать ответ, 
Вещай, великий муж, на что сей создан свет? 

Как тучи ясный день внезапно помрачают, 
Так Ванькин ясный взор слова мои смущают. 
Сомнение его тревожить начало, 
Наморщились его и харя и чело. 
Вещает с гневом мне: «На все твои затеи 
Не могут отвечать и сами громотеи. 
И мне ль о том судить, когда мои глаза 
Не могут различить от ижицы аза! 
С утра до вечера держася на карете, 
Мне тряско рассуждать о боге и о свете; 
Неловко помышлять о том и во дворце, 
Где часто я стою смиренно на крыльце, 
Откуда каждый час друзей моих гоняют 
И палочьём гостей к каретам провожают; 
Но если на вопрос мне должно дать ответ, 
Так слушайте ж, каков мне кажется сей свет. 

Москва и Петербург довольно мне знакомы, 
Я знаю в них почти все улицы и домы. 
Шатаясь по свету и вдоль и поперёк, 
Что мог увидеть я, того не простерёг. 
Видал и трусов я, видал я и нахалов, 
Видал простых господ, видал и генералов; 
А чтоб не завести напрасный с вами спор, 
Так знайте, что весь свет считаю я за вздор. 
Довольно на веку я свой живот помучил, 
И ездить назади я истинно наскучил. 
Извозчик, лошади, карета, хомуты 
И всё, мне кажется, на свете - суеты. 
Здесь вижу мотовство, а там я вижу скупость; 
Куда ни обернусь, везде я вижу глупость. 
Да, сверх того, приметил я, что свет 
Столь много времени неправдою живет, 
Что нет уже таких кощеев на примете, 
Которы б истину запомнили на свете. 
Попы стараются обманывать народ, 
Слуги - дворецкого, дворецкие - господ, 
Друг друга - господа, а знатные бояря 
Нередко обмануть хотят и государя; 
И всякий, чтоб набить потуже свой карман, 
За благо рассудил приняться за обман. 
До денег лакомы посадские, дворяне, 
Судьи, подьячие, солдаты и крестьяне. 
Смиренны пастыри душ наших и сердец 
Изволят собирать оброк с своих овец. 
Овечки женятся, плодятся, умирают, 
А пастыри при том карманы набивают, 
За деньги чистые прощают всякий грех, 
За деньги множество в раю сулят утех. 
Но если говорить на свете правду можно, 
То мнение моё скажу я вам неложно: 
За деньги самого всевышнего творца 
Готовы обмануть и пастырь и овца! 
Что дурен здешний свет, то всякий понимает. 
Да для чего он есть, того никто не знает. 
Довольно я молол, пора и помолчать; 
Петрушка, может быть, вам станет отвечать». 

«Я мысль мою скажу, - вещает мне Петрушка, - 
Весь свет, мне кажется, - ребятская игрушка; 
Лишь только надобно потвёрже то узнать, 
Как лучше, живучи, игрушкой той играть. 
Что нужды, хоть потом и возьмут душу черти, 
Лишь только б удалось получше жить до смерти! 
На что молиться нам, чтоб дал бог видеть рай? 
Жить весело и здесь, лишь ближними играй. 
Играй, хоть от игры и плакать ближний будет, 
Щечи его казну, - твоя казна прибудет; 
А чтоб приятнее ещё казался свет, 
Бери, лови, хватай всё, что ни попадет. 
Всяк должен своему последовать рассудку: 
Что ставишь в дело ты, другой то ставит в шутку. 
Не часто ль от того родится всем беда, 
Чем тешиться хотят большие господа, 
Которы нашими играют господами 
Так точно, как они играть изволят нами? 
Создатель твари всей, себе на похвалу, 
По свету нас пустил, как кукол по столу. 
Иные резвятся, хохочут, пляшут, скачут, 
Другие морщатся, грустят, тоскуют, плачут. 
Вот как вертится свет! а для чего он так, 
Не ведает того ни умный, ни дурак. 
Однако, ежели какими чудесами 
Изволили спознать вы ту причину сами, 
Скажите нам её…» Сим речь окончил он, 
За речию его последовал поклон. 
Шумилов с Ванькою, хваля догадку ону, 
Отвесили за ним мне также по поклону; 
И трое все они, возвыся громкий глас, 
Вещали: «Не скрывай ты таинства от нас; 
Яви ты нам свою в решениях удачу, 
Реши ты нам свою премудрую задачу!» 

А вы внемлите мой, друзья мои, ответ: 
«И сам не знаю я, на что сей создан свет!» 

1760-е годы


Лисица-Кознодей
Баснь

В Ливийской стороне правдивый слух промчался, 
Что Лев, звериный царь, в большом лесу скончался. 
Стекалися туда скоты со всех сторон 
Свидетелями быть огромных похорон. 
Лисица-Кознодей, при мрачном сем обряде, 
С смиренной харею, в монашеском наряде, 
Взмостясь на кафедру, с восторгом вопиет: 
«О рок! лютейший рок! кого лишился свет! 
Кончиной кроткого владыки пораженный, 
Восплачь и возрыдай, зверей собор почтенный! 
Се царь, премудрейший из всех лесных царей, 
Достойный вечных слёз, достойный алтарей, 
Своим рабам отец, своим врагам ужасен, 
Пред нами распростёрт, бесчувствен и безгласен! 
Чей ум постигнуть мог число его доброт? 
Пучину благости, величие щедрот? 
В его правление невинность не страдала 
И правда на суде бесстрашно председала; 
Он скотолюбие в душе своей питал, 
В нём трона своего подпору почитал; 
Был в области своей порядка насадитель, 
Художеств и наук был друг и покровитель». 
«О, лесть подлейшая! - шепнул Собаке Крот. - 
Я Льва коротко знал: он был пресущий скот, 
И зол… и бестолков, и силой вышней власти 
Он только насыщал свои тирански страсти. 
Трон кроткого царя, достойна алтарей, 
Был сплочен из костей растерзанных зверей! 
В его правление любимцы и вельможи 
Сдирали без чинов с зверей невинных кожи; 
И словом, так была юстиция строга, 
Что кто кого смога, так тот того в рога. 
Благоразумный Слон из леса в степь сокрылся, 
Домостроитель Бобр от пошлин разорился, 
И Пифик-слабоум, списатель зверских лиц, 
Служивший у двора честнее всех Лисиц, 
Который, посвятя работе дни и ночи, 
Искусной кистию прельщая зверски очи, 
Портретов написал с царя зверей лесных 
Пятнадцать в целый рост и двадцать поясных; 
Да сверх того ещё, по новому манеру, 
Альфреско расписал монаршую пещеру, - 
За то, что в жизнь свою трудился сколько мог, 
С тоски и с голоду третьего дни издох. 
Вот мудрого царя правление похвально! 
Возможно ль ложь сплетать столь явно и нахально!» 
Собака молвила: «Чему дивишься ты, 
Что знатному скоту льстят подлые скоты? 
Когда ж и то тебя так сильно изумляет, 
Что низка тварь корысть всему предпочитает 
И к счастию бредёт презренными путьми, - 
Так видно, никогда ты не жил меж людьми». 

1762 (?)


Одно из ранних произведений Фонвизина. Вероятно, басню-сатиру эту следует отнести к смерти Елизаветы Петровны, последовавшей в конце 1761 года.
Кознодей - проповедник.
Альфреско - настенная живопись.

Биография

ФОНВИЗИН, Денис Иванович [3(14).IV.1744 или 1745, Москва, - 1(12).XII.1792, Петербург] - русский писатель, драматург. Родился в богатой дворянской семье. В 1755-60 учился в гимназии при Московском университете, в 1761-1762 - на философском факультете того же университета. Ещё в студенческие годы начал печататься в московских журналах, сделал свой первый перевод: «Басни нравоучительные» датского просветителя Л. Хольберга. Приступил также к переводу романа Террасона «Геройская добродетель, или Жизнь Сифа, царя Египетского» (ч. 1-4, 1762-68), трагедии Вольтера «Альзира» (с 1762) и других произведений. В 1762 Фонвизин определился переводчиком в Коллегию иностранных дел, переехал в Петербург. В 1763-1769 служил секретарём кабинет-министра И. П. Елагина (который ведал разбором челобитных на высочайшее имя, а с 1766 - и императорскими театрами). Тогда же сблизился с кружком молодых офицеров-вольнодумцев; видимо, в результате общения с ними Фонвизин создал «Послание к слугам моим…» (опубликовано в 1769) - сатирическое произведение оригинального жанра, опиравшееся на традиции русской басни и сатиры, а также западноевропейской ироикомической поэмы. В поэтике классицизма послание относилось к «высоким» жанрам; Фонвизин отошёл от установившейся нормы, сделав героями своего произведения людей «незначительных» - крепостных. При этом автор во многом разделял скептическое отношение своих героев к существующим порядкам; высказано в «Послании…» и сомнение в существовании «божественного промысла» (в дальнейшем, однако, Фонвизин отойдёт от атеистических взглядов и займёт позиции философского деизма). Демократическая направленность, стремление объяснить характеры героев их бытием позволяют видеть в «Послании…» предвестие рождения русской реалистической сатиры. Фонвизин продолжает переводческую работу («Сокращение о вольности французского дворянства и о пользе третьего чина», 1764-66, опубликовано в 1882; «Торгующее дворянство…», Куайе, 1766; «Иосиф» Би-тобе, 1769, и др.). Как просветитель выступает за всеобщее обучение, за постепенное - по мере «просвещения» - освобождение крестьян. Его идеал политического устройства - просвещённая монархия.

Принадлежность Фонвизина к кружку Елагина, куда входили драматурги В. И. Лукин, Б. Е. Ельчанинов и другие, определила его интерес к драме. Поддерживая стремление Лукина сблизить драму с жизнью, опираясь на его опыт «склонения» иностранных комедий «на русские нравы», Фонвизин переделал сентиментальную драму Ж. Б. Л. Грессе «Сидней» в комедию «Корион» (поставлена в Петербурге в 1764). В конце 1760-х годов под влиянием общественного оживления, связанного с политическими спорами вокруг Комиссии для сочинения проекта нового уложения (1767-69), Фонвизин пришёл к замыслу оригинальной русской сатирической комедии. Первым образцом в этом роде явился его «Бригадир» (1766-1769, поставлен в 1770, опубликован в 1792-95), о котором Н. И. Новиков писал, что «сочинена она точно в наших нравах…».

Создавая «Бригадира», Фонвизин ещё следовал традициям классицизма, что сказалось в чётком делении персонажей на добродетельных и порочных, в рационалистическом подчёркивании одной черты характера героя, в соблюдении единств времени, места. Однако в комедии по-новому представлен образ жизни, быт героев: если у драматургов классицизма быт обычно изображался как сумма смешных явлений «низменной» жизни, нередко лишённых национальной окраски, то у Фонвизина показаны именно русские нравы и обычаи. С появлением «Бригадира» русская литература и театр включались в то течение европейской культуры, которое противопоставляло себя классицизму: преодолевался барьер между искусством и жизнью, ставились конкретные проблемы реальной жизни людей. При этом Фонвизин принёс в литературу не мелкий бытовизм, а значительность характеров, проблемность. Так, в «Бригадире» осмеиваются не отдельные носители абстрактного порока - Фонвизин ставит вопрос о дворянстве в целом, о принципе существования его как сословия, не случайно комедия отразила все главные сферы деятельности этого сословия - чиновничью, военную и собственно помещичью: чиновники грабят нацию (Советник), офицеры бьют солдат смертным боем (Бригадир), крестьян гноят на месячине (в имении Советника). Ставя столь важные проблемы, невозможно было оставаться в рамках традиционной комедии «чистого» смеха. В комедии Фонвизина звучат и трагические ноты. Когда Бригадирша рассказывает о своей тяжёлой судьбе, образ этой глупой, жадной, но страдающей женщины получает неожиданную объёмность. И это открывало литературе путь к новому, лишённому однолинейности пониманию человека. Фонвизин изобразил и «новых людей» - гуманистов, просвещённых дворян, противостоявших бездуховному существованию Советников и Бригадиров.

В 1769 Фонвизин стал секретарём руководителя Коллегии иностранных дел - Н. И. Панина, воспитателя наследника престола. Фонвизина и Панина сближали оппозиционность по отношению к правительству Екатерины II, ненависть к фаворитизму, убеждённость, что России нужны «фундаментальные законы». В 1777-78 Фонвизин совершил поездку по Франции и Германии (чтобы поправить здоровье, но возможно, и с какими-то тайными дипломатическими поручениями) и рассказал о ней в «Записках первого путешествия», состоящих из писем П. И. Панину - брату Н. И. Панина (при жизни Фонвизина публикация «Записок…» не была разрешена). «…Читая их, - говорил В. Г. Белинский, - вы чувствуете уже начало французской революции в этой страшной картине французского общества, так мастерски нарисованной нашим путешественником…». Изображая кризисное положение во Франции, Фонвизин давал урок русскому правительству. «Записки…» сыграли важнейшую роль в становлении русской прозы. Резкая критика русских государственных установлений дана в «Рассуждении о непременных государственных законах», написанном Фонвизиным в начале 1780-х годов и распространявшемся в списках: автор осуждал положение, при котором «люди составляют собственность людей», выступал за предоставление политических прав всем сословиям.

В обстановке реакции, наступившей после подавления пугачевского восстания, Фонвизин создал самое значительное своё произведение - комедию «Недоросль» (1781; поставлена в 1782; опубликована в 1783). В ней прямо назван корень всех бед России - крепостное право. Фонвизин оценивает и судит не людские пороки сами по себе, а прежде всего общественные отношения. Положительные герои - просвещённые дворяне - не просто осуждают крепостное право, но и борются с ним. Комедия строится на остром социальном конфликте; её развязка (учреждение опеки над имением Простаковой) содержит в себе призыв к реформам в духе Просвещения. Жизнь в доме Простаковых представлена уже не как суммарная картина нелепых обычаев, а как система отношений, основанных на крепостничестве. Раскрывая воздействие среды на личность, Фонвизин делает одной из главных проблему воспитания: очень точно фиксируется уродующее влияние уклада помещичьей усадьбы на Митрофана. Развитие интриги отступает на второй план. Нарушается и важнейший для классицизма принцип единства действия. Обнажая внутреннюю драму таких отрицательных персонажей, как Еремеевна и Простакова, Фонвизин создаёт многоплановые характеры. По словам Н. В. Гоголя, «Недоросль» - «…истинно общественная комедия».

Просветительское миросозерцание Фонвизина сказалось в изображении положительных героев «Недоросля» как людей, живущих по вечным законам природы и разума. Историзм в понимании общественного человека не свойствен Фонвизину, воздействие среды на человека он понимает только в смысле искажения его «естественной» природы. Поэтому положительные герои воспринимаются как «слишком идеальные». И тем не менее «Недоросль» - этапное произведение русской литературы. Эту комедию невозможно воспринять как обычный пример «среднего» жанра, подчинённого «высокой» трагедии. Понимание обусловленности характера (хотя - только отрицательного) законами среды подготавливало в литературе реалистическое изображение человека. В образе Стародума современники Фонвизина впервые увидели тип просвещённого русского гуманиста, патриота, борца против крепостничества и деспотизма.

Вскоре после отстранения Панина от дел подал в отставку и Фонвизин (март 1782), решив полностью отдаться литературной деятельности. В 1783 он опубликовал в «Собеседнике любителей российского слова» ряд сатирических произведений: «Опыт российского сословника», «Челобитная российской Минерве от российских писателей», «Поучение, говоренное в Духов день иереем Василием в селе П.», «Повествование мнимого глухого и немого». Особенно острая критика политики Екатерины II содержалась в напечатанных анонимно «Нескольких вопросах, могущих возбудить в умных и честных людях особливое внимание»; на них с раздражением отвечала Фонвизину сама императрица. В 1784-85 Фонвизин совершил поездку по Германии и Италии; анонимно издал (1784) на французском языке «Жизнь графа Никиты Ивановича Панина», где нарисовал образ идеального просвещённого вельможи. Повесть «Каллисфен» (опубликована анонимно, 1786) знаменовала крах веры писателя в идею «просвещённого» монарха. Попытки Фонвизина выступать в печати пресекались Екатериной II: в 1788 ему не разрешили издать ни пятитомное собрание своих сочинений, ни журнал «Друг честных людей, или Стародум» (входившая в него едкая сатира «Всеобщая придворная грамматика» распространялась в списках и пользовалась большой популярностью). Последние годы жизни Фонвизин был тяжело болен (паралич), но писать продолжал до самой смерти. В 1789 он начал работу над автобиографической повестью «Чистосердечное признание в делах моих и помышлениях» (неокончена; опубликована в 1830), которая является замечательным произведением русской прозы: в образе автора воссоздан характер человека и писателя - русского по складу ума, юмора, иронии, показано духовное богатство личности, умеющей подняться над своими слабостями и бесстрашно рассказать о них своим соотечественникам. Видимо, к 1790 относится набросок комедии Фонвизина «Выбор гувернёра», в центре которой мыслилась проблема воспитания передового человека. В тексте наброска есть и отклик на события Великой французской революции, которую Фонвизин не понял и не принял.

Фонвизин - крупнейший русский драматург 18 века, создатель русской социальной комедии, блестящие образцы которой, после «Недоросля», представляют «Горе от ума» А. С. Грибоедова и «Ревизор» Н. В. Гоголя. С именем Фонвизина связано также формирование русской художественной прозы. Велико было воздействие самой личности Фонвизина на его современников и русских революционеров, деятелей передовой культуры 19 века. А. С. Пушкин, видевший в Фонвизине поборника просвещения, борца с крепостничеством и самовластьем, назвал его «другом свободы». Комедия «Недоросль» сыграла важную роль в развитии русского национального театрального искусства, заняв прочное место в его репертуаре. Она ставится и на сцене советских театров.

Фонвизин похоронен в Петербурге в Александро-Невской лавре.

Соч.: Соч., письма и избр. переводы. [Ред. и изд. П. А. Ефремова], СПБ, 1866; Первое полн. собр. соч., как оригинальных, так и переводных, СПБ - М., 1888; Материалы для полн. собр. соч. Д. И. Фонвизина. [Подгот. текста Н. С. Тихонравова], СПБ, 1894; Собр. соч. [Сост., вступ. ст. Г. П. Макогоненко], т. 1-2, М. - Л., 1959.

Лит.: Вяземский П. А., Фонвизин, СПБ, 1848; Ключевский В. О., «Недоросль» Фонвизина. (Опыт историч. объяснения учебной пьесы), Соч., т. 8, М., 1959; Благой Д. Д., Д. И. Фонвизин, М., 1945; Гуковский Г. А., Д. И. Фонвизин, в кн.: История рус. лит-ры, т. 4, ч. 2, М. - Л., 1947; Берков П. Н., Театр Фонвизина и рус. культура, в кн.: Рус. классики и театр, Л. - М., 1947; Пигарев К. В., Творчество Фонвизина, М., 1954; Макогоненко Г. П., Денис Фонвизин, М. - Л., 1961; его же, От Фонвизина до Пушкина, М., 1969; Кулакова Л. И., Д. И. Фонвизин, М. - Л., 1966; Новонайденный автограф Пушкина. Заметки на рукописи книги П. А. Вяземского «Биографич. и лит. записки о Д. И. Фонвизине». [Подгот. текста, ст. и коммент. В. Э. Вацуро и М. И. Гиллельсона], М. - Л., 1968; Фонвизин в рус. критике, М., 1958.

М. В. Иванов

Краткая литературная энциклопедия: В 9 т. - Т. 8. - М.: Советская энциклопедия, 1975


ФОНВИЗИН Денис Иванович [1745-1792] - знаменитый русский писатель - происходил из обрусевших остзейских дворян (фон-Визин).

Детство Фонвизина прошло в патриархальной обстановке в доме отца-чиновника ревизион-коллегии. Образование получил в университетской гимназии и на философском факультете Московского университета [1759-1762]. По окончании университета Фонвизин поступил в иностранную коллегию в качестве переводчика, но уже в 1763 перешёл на службу чиновником при кабинет-министре Елагине. С 1769 до 1783 Фонвизин служил у гр. Панина П. И., в коллегии иностранных дел в качестве секретаря. В 1785 Фонвизина разбил паралич.

«Друг свободы» (Пушкин), Фонвизин был просветителем-гуманистом второй половины XVIII века. Поклонник Вольтера, Руссо, Фонвизин был врагом самодержавного деспотизма. Фонвизин возвысился до мысли о том, что «угнетать рабством себе подобных незаконно». Через всю свою жизнь Фонвизин пронёс вражду к светскому обществу, царскому двору, придворным вельможам, временщикам. Фонвизин был врагом невежества, борцом за культуру, поклонником петровских реформ, ратовавшим за усвоение западноевропейской культуры, но в то же время боровшимся со слепым подражанием иноземному. Фонвизин с детства слышал народные сказки, знал народные песни, любил петь их; любимой его песней была песня про смерть бедняка в пути: «Из-за леса, леса тёмного». Фонвизин прекрасно знал чисто народную речь и умело пользовался ею: русский народный язык, острые народные словечки, поговорки придавали силу лучшим произведениям Фонвизина.

Литературная деятельность Фонвизина началась ещё в бытность его студентом Московского университета. В 1761 он перевёл с немецкого басни Гольберга, затем ряд нравоучительных сатирических произведений: «Торг семи муз», «Жизнь Сифа, царя египетского» Таррасона, «Альзиру» Вольтера и др. В 1762 Фонвизин переехал в Петербург и здесь развил усиленную литературную деятельность. Он был постоянным гостем кружка Козловского. В результате сближения с этим кружком Фонвизин написал «Послание к слугам», в котором обнаружил религиозный скептицизм и дал резкую характеристику духовенства. Хотя в дальнейшем замечается отход Фонвизина от атеистических взглядов, однако он навсегда остался врагом клерикализма, религиозного обскурантизма, всякого рода суеверия. В 1764 Фонвизин выступил впервые с самостоятельным драматическим произведением, с комедией «Корион» (переделка Грессетова «Сиднея»). Через несколько лет после «Кориона» появляется социально-бытовая комедия «Бригадир» (написана 1766-1769, напечатана 1786).

«Русская комедия началась задолго до Фонвизина, но началась только с Фонвизина: его „Бригадир“ и „Недоросль“ наделали страшного шума при своём появлении и навсегда останутся в истории русской литературы, как одно из примечательнейших явлений» - писал Белинский. Фонвизин дал очень живо типы современного ему дворянского общества, дал яркие картины быта, хотя построена комедия «Бригадир» по старым классическим образцам (соблюдены единство места, времени, резкое деление героев на положительных и отрицательных, 5-актный состав пьесы).

В развитии действия Фонвизин следовал французской классической теории, обрисовке характеров учился у Мольера, Гольберга, Детуша, Скаррона; толчок к созданию комедии на национальные темы был дан Лукиным (его комедией «Мот, любовью исправленный» и его критическими замечаниями о том, что нужно писать комедии «в наших нравах»).

В 1882 написана, а в 1883 напечатана вторая комедия Фонвизина «Недоросль» - кульминационный пункт в развитии творчества Фонвизина - «произведение ума сильного, острого, человека даровитого» (Белинский). В своей комедии Фонвизин отозвался на все те вопросы, которые волновали наиболее передовых людей того времени. Государственный и общественный строй, гражданские обязанности члена общества, крепостное право, семья, брак, воспитание детей - вот круг вопросов, поставленных в «Недоросле». На эти вопросы Фонвизин дал ответ с наиболее передовых позиций для своего времени.

Фонвизин был ближайшим в данном отношении предшественником Пушкина, Гоголя. Жизненность, типичность Скотининых, Митрофанушек, Простаковых не раз отмечались в позднейшей русской литературе: на балу у Лариных выступает «Скотининых чета седая»; Лермонтов в «Казначейше» показывает «времён новейших Митрофана»; Арина Петровна Головлёва несомненно прямой потомок Простаковой.

Реалистической обрисовке действующих лиц в значительной степени содействовала чётко выраженная индивидуализация языка персонажей. Положительные герои «Недоросля», резонёры - схематичны, они мало индивидуализированы. Однако в репликах резонёров мы слышим голос наиболее передовых людей XVIII века. В резонёрах и добродетельных людях слышится для нас голос умных и благонамеренных людей того времени, - их понятия и образ мыслей.

Из положительных героев выделяется образ Стародума, который излагает заветные идеи Фонвизина. Стародум - враг продажных екатерининских вельмож, получавших чины, поместья за лесть, подхалимство. В противоположность паразитизму придворных царедворцев он выдвигает «трудолюбие». Стародум порвал с двором и ушёл в Сибирь, «в ту землю, где достают деньги, не променивая их на совесть, без подлой выслуги, не грабя отечества». Стародум осуждает гнёт и насилие, в словах его слышится прямое отрицание крепостных порядков. Стародум - враг невежественного воспитания. Он сторонник воспитания, которое в основе своей имеет сочетание культурности и благонравия: «наука в развращённом человеке, - говорит Стародум, - есть лютое оружие делать зло». «Прямую цену уму даёт благонравие». Стародум защищает новый семейный уклад, основанный на взаимном доверии и дружбе между членами семьи. Будучи в основном сторонником французских просветителей, он не разделяет однако их материалистических идей. Стародум высоко ценит преобразовательную деятельность Петра Первого, и именно в этом смысле он был «стародумом».

При создании своей комедии Фонвизин использовал огромное количество источников: и статьи лучших сатирических журналов 70-х годов, и произведения современной ему русской литературы (произведения Лукина, Чулкова, Эмина и др.), и произведения английской и французской литератур XVII-XVIII веков (Вольтер, Руссо, Дюкло, Лябрюйер и др.), но вместе с тем Фонвизин остался вполне самостоятельным.

В комедии «Недоросль» Фонвизин в значительной степени освободился от правил французской классической комедии. В комедии, правда, соблюдены единство места, времени, имеются резонёры, но развитие действия идёт по-новому, приёмы обрисовки героев иные. Фонвизин даёт всестороннюю обрисовку действующих лиц, даёт типические характеры в определённой исторической обстановке. Фонвизин вывел в комедии значительное количество лиц из «низов» (Тришка, Еремеевна, учителя), причём даны они по-новому, не для потехи слушателей, как это было во французской классической комедии; наоборот, он показывает их на сцене, чтобы вызвать к ним или сочувствие (Еремеевна, Тришка, Цифиркин), или отрицательное отношение (Вральман, Кутейкин). Первоначальный вариант комедии Фонвизина «Недоросль» (70-е годы) говорит о длительной, упорной работе Фонвизина над нею. Этот вариант заключает в себе ряд нравоописательных картин, без социально-политической заострённости и по характеру своему стоит ближе к «Бригадиру», чем к «Недорослю». В 1783 Фонвизин принимал деятельное участие в журнале «Собеседник», напечатал в нём «Опыт российского сословника», «Челобитную Российской Минерве от российских писателей», «Вопросы сочинителю былей и небылиц», «Поучение, говоренное в Духов день». Кроме того Фонвизин готовил к печати «Всеобщую придворную грамматику». В своих «смелых вопросах» (Добролюбов) автору «Былей и небылиц» Фонвизин дал резкую критику современных ему государственных порядков и общественных пороков: фаворитизма при дворе, морального упадка дворянства и т. п. Смелые вопросы Фонвизина вызвали у Екатерины большое недовольство.

В последнее десятилетие своего царствования Екатерина II открыто пошла по пути жестокой реакции, жертвой которой стал и Фонвизин. Несмотря на тяжёлую болезнь, Фонвизин рвался к деятельности. В 1788 он задумал издавать журнал «Стародум», получил разрешение и стал готовить материал, но по распоряжению Екатерины журнал был запрещён. Незадолго до смерти Фонвизин обращался с просьбой к Екатерине о разрешении ему издать перевод Тацита, но разрешения не было дано.

Материалы, предназначенные Фонвизиным к печатанию в журнале «Стародум», дают нам основание утверждать, что Фонвизин до конца своей жизни остался верен передовым взглядам.

Литературное наследство последнего периода деятельности Фонвизина состоит главным образом из статей для журнала (Письмо Взяткина, письмо Стародума, Всеобщая придворная грамматика и др.) и из драматических произведений - комедии «Выбор гувернёра» и драматического фельетона «Разговор у княгини Халдиной». Кроме того Фонвизин последние годы своей жизни работал над автобиографией «Чистосердечное признание» (осталась незаконченной). В своих сатирических статьях Фонвизин бичевал нравы придворной знати, взяточничество чиновников, жестокость помещиков и т. п. В «Разговоре у княгини Халдиной» творческий гений Фонвизина проявился с особенно большой силой. А. С. Пушкин высоко ценил эту драматическую миниатюру Фонвизина. «Прочитав „Разговор у княгини Халдиной“, - писал Пушкин, - пожалеешь невольно, что не Фонвизину досталось изображать новейшие наши нравы».

Лучшие произведения Фонвизина ярко и правдиво отражали жизнь, будили умы и помогали народу бороться за изменение своего тяжёлого положения.

Библиография: I. Полное собрание сочинений под ред. Пл. П. Бекетова, 4 ч., М., 1830; то же, изд. 2, М., 1838; Сочинения, изд. А. Смирдина, СПБ, 1846 (то же, изд. 2, СПБ, 1847; то же, изд. 3, СПБ, 1852); Избранные сочинения (Собрание сочинений русских писателей, издаваемое П. Перевлесским, вып. 4), СПБ, 1858; Сочинения, письма и избранные переводы, под ред. П. А. Ефремова, со вступительной статьей А. П. Пятковского, изд. И. И. Глазунова, СПБ, 1866 [лучшее издание, приложена библиография сочинений, писем и переводов Фонвизина и статей о нём]; Первое полное собрание сочинений как оригинальных, так и переводных; изд. К. К. Шамова, 1888; Полное собрание оригинальных произведений, под ред. А. И. Введенского, изд. А. Ф. Маркса, СПБ, 1893; Тихонравов Н. С., акад., Материалы для полного собрания сочинений Д. И. Фонвизина, СПБ, 1894; Ранняя комедия Д. И. Фонвизина, публикация Г. Коровина, «Литературное наследство», 9-10, М., 1933.

II. Вяземский П., Фонвизин, СПБ, 1848 (то же в Полн. собр. соч. П. Вяземского, т. V, СПБ, 1880); Белинский В., Полное собрание сочинений, под ред. С. А. Венгерова, т. I, СПБ, 1900, стр. 340-341; т. VII, СПБ, 1904, стр. 15-16 и 412; Чернышевский Н., Полное собрание сочинений, том X, ч. 2, СПБ, 1906, стр. 1-20 (статья «О „Бригадире“» фон-Визина); Добролюбов Н., Полное собрание сочинений, т. I, ГИХЛ, 1934 (статья «Собеседник любителей российского слова»); Его же, Полное собрание сочинений, т. II, ГИХЛ, 1935 (статья «Русская сатира в век Екатерины»); Грыцко [Очерки истории русской литературы по современным исследованиям, «Современник», 1865, №№ 10 и 11, 1866, № 1 (Грыцко - псевдоним Г. З. Елисеева)]; Шашков С. С., Фон-Визин и его время, «Дело», 1879, №№ 7, 8 и 10; Языков Д., «Недоросль» на сцене и в литературе», «Исторический вестник», 1882, № 10; Веселовский Алексей, Этюды и характеристики, М., 1894; то же, изд. 4, том I, М., 1912 (статья «Памяти Фонвизина»); Ключевский В., «Недоросль» Фонвизина, «Искусство и наука», 1896, № 1 [то же в кн.: Ключевский В., Очерки и речи (второй сборник статей), М., 1913; то же, II, 1918]; Истомин В., Главнейшие особенности языка и слога произведений Ден. Ив. фон-Визина, «Русский филологический вестник», 1897, т. XXXVIII, № 3-4; Тихонравов Н., Сочинения, т. III, ч. 1, изд. М. и С. Сабашниковых, М., 1898 (статья «Д. И. Фон-Визин»); Пыпин А. Н., История русской литературы, т. IV, СПБ, 1899 (то же; изд. 4, СПБ, 1913; Русский биографический словарь, том «Фабер - Цявловский», СПБ, 1901 (статья «Фонвизин» И. Н. Жданова; то же в кн.: Жданов И. Н., Сочинения, том II, изд. Отделения русского языка и словесности Академии наук, СПБ, 1907; Сакулин П., Русская литература, ч. 2, М., 1929 [по указателю]; Гуковский Г., «Недоросль» Фонвизина, «Русский язык и литература в средней школе», 1935, № 1; Его же, Очерки по истории русской литературы XVIII века (Дворянская фронда в литературе 1750-х - 1760-х годов), изд. Академии наук, М. - Л., 1936; Энциклопедический словарь русского Библиографического института Гранат, седьмое издание, том 44, М., без года (статья «Фонвизин» Г. Гуковского).

III. Фонвизин Д., Сочинения, письма и избранные переводы под ред. П. А. Ефремова, изд. И. И. Глазунова, СПБ, 1866; Мезиер А. В., Русская словесность с XI по XIX столетия включительно, ч. II, СПБ, 1902, стр. 437-439 и 627.

А. Кокорев

Литературная энциклопедия: В 11 т. - [М.], 1929-1939


ФОНВИЗИН Д. И. (статья из «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона», 1890 - 1907)

Фонвизин (Денис Иванович; фамилия Фонвизин писалась в XVIII в. в два слова; это же правописание сохранялось до половины XIX века; окончательно установлено правописание в одно слово Тихонравовым, хотя уже Пушкин находил это начертание правильным, как придающее более русский характер фамилии писателя, который был, по выражению Пушкина, «из перерусских русский») - знаменитый писатель Екатерининской эпохи; родился в Москве 3 апреля 1745; происходил из лифляндского рыцарского рода, выехавшего в Москву еще в XVI в. и совершенно обрусевшего.

Первоначальное образование Фонвизин получил под руководством своего отца, Ивана Андреевича, который, как вспоминает Фонвизин в «Чистосердечном признании», «был человек большого здравого рассудка, но не имел случая, по тогдашнему образу воспитания, просветить себя учением», однако, был довольно начитан, преимущественно в сочинениях нравоучительного характера. Представляя своего отца человеком старого времени, отличающимся такими достоинствами, каких не имеется в «нынешнем обращении света», Фонвизин дает возможность указать прототип для созданного им Стародума: те сентенции личной и общественной морали, которые влагаются им в уста Стародума, заключались, может быть, уже в наставлениях отца, возбуждавшего в Фонвизине любовь к старой русской жизни.

Несмотря на «безмерные попечения»; объем домашнего образования был не особенно велик, так как средства не позволяли отцу Фонвизина «нанимать учителей иностранных языков»: дома он усвоил элементы русской грамотности, а чтение церковных книг, будучи одним из важных средств религиозного воспитания, вместе с тем дало Фонвизину знакомство со славянским языком, «без чего российского языка и знать невозможно».

В 1755 Фонвизин поступил в только что открытую гимназию при московском унив.; в 1760 был «произведен в студенты», но пробыл в университете всего 2 года. Хотя и очень чувствовались недостатки этих юных просветительных учреждений, хотя преподавание было весьма слабо, хотя учителя отличались «пьянством и нерадением», тем не менее Фонвизин много вынес из годов своего ученья: не говоря уже о знании французского и немецкого языков, открывшем ему непосредственный доступ к европейским литературам, школа дала Фонвизину известную умственную дисциплину, благодаря которой он выделяется из среды современных ему литераторов не только талантом, но и систематичностью образования.

На школьной скамье, под влиянием некоторых профессоров, начинаются и литературные занятия Фонвизина: в 1761 он поместил в журнале Хераскова «Полезное Увеселение», переводную статейку «Правосудный Юпитер» и отдельно напечатал перевод басен Гольберга. В следующем году он издал перевод нравоучительного сочинения Террасона: «Геройская добродетель, или жизнь Сифа, царя египетского, из таинственных свидетельств древнего Египта взятая» и напечатал несколько переводов в издании проф. Рейхеля: «Собрание лучших сочинений к распространению знания и к произведению удовольствий». К этому же времени относятся не дошедшие до нас оригинальные произведения Фонвизина, в которых выразилось его стремление к сатире. «Острые слова мои, вспоминает Фонвизин, носились по Москве; а как они были для многих язвительны, то обиженные оглашали меня злым и опасным мальчишкою; все же те, коих острые слова мои лишь только забавляли, прославили меня любезным и в обществе приятным». Несмотря на этот успех, Фонвизин отзывается о своих первых произведениях очень строго, говоря, что это «были острые ругательства: много было в них сатирической соли, но рассудка, так сказать, ни капли».

К годам ученья относится и зарождение в Фонвизине любви к театру: во время поездки гимназистов в Петербург для представления куратору Шувалову, Фонвизин был в одном спектакле, и впечатление вынес сильное. «Действия, произведенного во мне театром - рассказывает он, - почти описать невозможно: комедию, виденную мною, довольно глупую, считал я произведением величайшего разума, а актеров - великими людьми, коих знакомство, думал я, составило бы мое благополучие».

В 1762 ученье Фонвизина в университете прекращается; он определяется сержантом гвардии, хотя эта служба его совсем не интересует и он от ее уклоняется, насколько возможно. В это время в Москву приезжает двор, и вице-канцлер определяет Фонвизина в коллегию иностранных дел «переводчиком капитан-поручичья чина», а в следующем году Фонвизин назначен «быть для некоторых дел» при кабинет-министре у принятия челобитен, И. П. Елагине, который с 1766 получает в свое заведывание театры. Назначением этим Фонвизин, может быть, был обязан «греху юности» - переводу Вольтеровой «Альзиры», который начат был им еще в университете. Елагин был очень расположен к своему молодому подчиненному, но служба была тяжела для Фонвизина вследствие неприятностей с секретарем Елагина, драматургом Лукиным, старавшимся вооружать против Фонвизина кабинет-министра.

В первое же время пребывания в Петербурге Фонвизин сблизился с кн. Козловским и некоторыми другими молодыми литераторами. Об этом кружке он впоследствии не мог «без ужаса вспомнить», так как «лучшее препровождение времени состояло в богохулии и кощунстве». Это направление не прошло бесследно для Фонвизина: он увлекся модным вообще в то время скептицизмом, отголоском чего является «Послание к слугам моим Шумилову, Ваньке и Петрушке», напечатанное в первый раз в ежемесячном издании «Пустомеля», в 1770. Однако, увлечение идеями кружка кн. Козловского не могло быть для Фонвизина особенно продолжительным, так как религиозная основа домашнего воспитания была в нем сильна и он «содрогался, слыша ругательство безбожников». К этому периоду жизни Фонвизина относятся некоторые его стихотворения и новые переводы, из которых особенный успех имели переводы поэмы Битобе «Иосиф», а также повести Бартелеми: «Любовь Кариты и Полидора» (1763).

В это же время появляется первый опыт Фонвизина в области драмы: в 1764 была представлена его комедия «Кopион», переделанная из франц. комедии Грессе «Сидней». Это произведение важно не только для развития таланта Фонвизина, как переход от переводов к «Бригадиру» и «Недорослю», но в нем можно видеть и прогресс вообще русской литературы. «Применение иностранных комедий к нашим нравам - говорит Н. С. Тихонравов - было уже шагом вперед от простых переводов к произведениям более оригинальным». Правда, оригинальность пьесы выразилась только в немногих внешних чертах, так как и сюжет, и структура, и главные типы комедии целиком заимствованы. Однако, «Корион», судя по современным свидетельствам, понравился публике.

Успех ободрил автора, и вероятно уже в 1768 был написан «Бригадир», представляющий собою значительный прогресс в применении чужих произведений к русскому быту. Несмотря на заимствование главного действующего лица, знаменитого Иванушки, из комедии датского писателя Гольберга «Jean de France», несмотря на некоторые другие черты подражания, «Бригадир» есть одно из важнейших явлений нашей литературы. Если в «Корионе» черты русского быта едва были намечены, то в «Бригадире» они выдвигались на первый план, так что заимствование могло почти совсем оставаться незамеченным. Типы петиметра и щеголихи, выставленные в лице Иванушки и советницы, в достаточной мере были знакомы уже из русской действительности, особенно из наблюдений над столичной жизнью, в чем могут лучшим подтверждением служит для нас статьи сатирических журналов того времени. Ещё более оригинальными, выросшими на русской почве, являются типы советника, бригадира и бригадирши. Немудрено поэтому, что «Бригадир» произвел сильнейшее впечатление на тогдашнюю публику: Н. И. Панин отозвался о нём, как о «первой комедии в наших нравах»; Фонвизина сравнивали с Мольером, комедия его не сходила со сцены.

В 1769, вследствие новых столкновений с Лукиным, Фонвизин был вынужден оставить службу при Елагине и определился опять в коллегию иностранных дел, к гр. Н. И. Панину. Как секретарь Панина, он положительно завален работой: ему поручена обширнейшая переписка с нашими дипломатами при европейских дворах; под руководством своего начальника он составляет крайне любопытный проект государственных реформ, по которому предполагалось предоставить верховному сенату законодательную власть, обеспечить «два главнейшие пункта блага государства и народов: вольность и собственность», для чего нужно освободить крестьян. В этом проекте обращает на себя внимание характеристика господства временщиков: «вчерашний капрал, неизвестно кто, и стыдно сказать, за что, становится сегодня полководцем и принимает начальство над заслуженным и ранами покрытым офицером»; «никто не намерен заслуживать, всякой ищет выслуживать», Замечательно также обличение крепостного права. «Представьте себе государство, говорит Фонвизин, где люди составляют собственность людей, где человек одного состояния имеет право быть вместе истцом и судьею над человеком другого состояния, где каждый следственно может быть или тиран, или жертва». Упоминает Фонвизин и о необходимости уничтожить невежество, на которое опирается рабство.

Рядом с официальными поручениями, Фонвизину приходится много работать и по различным частным делам гр. Панина. Служба при Панине продолжалось до 1783, когда Фонвизин вышел в отставку с чином статского советника и с пенсиею в 3000 руб. Литературная деятельность Фонвизина за этот период его жизни не могла быть особенно велика, так как для нее не хватало досуга; тем не менее именно в это время, может быть вследствие постоянных впечатлений, которые испытывались в центре общественных и политических интересов эпохи, появились важнейшие в литературном и общественном отношениях произведения Фонвизина. Это были статьи в «Собеседнике любителей российского слова»: «Опыт российского сословника», «Вопросы автору Былей и Небылиц», «Челобитная российской Минерве от российских писателей», «Поучение, говоренное в Духов день Иереем Василием», и комедия «Недоросль», представленная в первый раз в 1782.

«Челобитная российской Минерве» имеет значение как защита прав литературы против разных ее врагов, отрицающих пригодность писателей «к делам», а знаменитые «Вопросы» касаются некоторых больных сторон русской действительности. Смелость, «свободоязычие» этих «Вопросов» вызвали против Фонвизина неудовольствие имп. Екатерины II.

«Недоросль», как и «Бригадир», занимает первое место в сатирической литературе Екатерининского времени, боровшейся за просвещение. По своей оригинальности он значительно выше «Бригадира»: заимствования проявляются в некоторых незначительных частностях, напр. в знаменитой фразе г-жи Простаковой о том, что география не нужна, так как есть извозчики и т. п. Типы семей Простаковых и Скотининых несомненно русские, унаследованные от старого времени и сохраняющие в неприкосновенности свои исконные черты невежества и грубости. Правда, в некоторых из этих типов есть следы карикатуры, но в общем они чрезвычайно жизненны, и этим объясняется как успех комедии в свое время, так и тот интерес, который она до известной степени возбуждает и теперь. Для эпохи Фонвизина и лично для автора большое значение имели и скучные для нас речи резонеров, в особенности Стародума, в уста которого Фонвизин влагал выражение своего идеала гуманности и просвещения.

За время службы при гр. Панине Фонвизин совершил с больной женой (рожд. Роговиковой) первое путешествие за границу (1777 - 78), побывав в Германии и во Франции. Второе путешествие было предпринято в Германию и Италию (в последней Фонвизины провели 8 месяцев) в 1784; через два года уже самому Фонвизину пришлось ехать лечиться от последствий паралича в Вену и Карлсбад.

Последние годы жизни вообще прошли для Фонвизина в тяжелой обстановке: расстроилось окончательно здоровье, а вместе с тем пошатнулось и его материальное благосостояние, вследствие разных тяжб с арендаторами. Литературная деятельность Фонвизина почти совсем прекращается, если не считать литературными произведениями его письма из-за границы и его путевые журналы. Они не предназначались для печати и были опубликованы уже в XIX в., но представляют выдающийся интерес, как суждение умного наблюдателя тогдашней европейской жизни.

Отзывы Фонвизина о европейцах далеко не всегда справедливы и часто крайне резки (как напр. знаменитая фраза: «француз рассудка не имеет и иметь его почел бы за величайшее для себя несчастие»), но это пристрастие, объясняемое отчасти личными мотивами, болезнью, неприятностями путешествия, не уничтожает значения некоторых заметок Фонвизина: в них виден самостоятельный, критически-мыслящий человек, и в этом отношении письма Фонвизина следует поставить значительно выше «Писем русского путешественника» Карамзина.

В 1792 Фонвизин умер и похоронен в Александро-Невской лавре. В своей литературно-общественной деятельности Фонвизин выступает как честный, убежденный прогрессист, как поклонник просвещения и лучшего общественного устройства, не изменяющий до конца тем освободительным взглядам, которые господствовали в начале Екатерининского царствования, несмотря на то, что эти взгляды в позднейшее время уже не пользуются покровительством и сочувствием правящих сфер: он чужд оппортунизма, которым отличались многие тогдашние литераторы, смотревшие очень легко на свою профессию, тогда как он видит в ней службу обществу. Как образованный человек и самостоятельный ум, он критически относится к наблюдаемым явлениям, провидя впереди идеал лучшей жизни.

См. «Сочинения, письма и избранные переводы Фонвизина» (СПб., 1866, под ред. П. А. Ефремова, с биографией, составленной А. П. Пятковским); «Первое полное собрание сочинений Фонвизина» (М., 1888); кн. П. А. Вяземский, «Фонвизин» (СПб., 1848; «Полн. Собр Соч. кн. Вяземского», т. V); Тихонравов, «Материалы для полного собрания сочинений Фонвизина, под ред. Л. Н. Майкова» (СПб., 1894); Незеленов, «Литературные направления в Екатерининскую эпоху» (СПб., 1889); С. А. Венгеров, «Русская поэзия» (т. 1; здесь напеч. составляющее величайшую библиографическую редкость шуточное стихотворение «Чортик на дрожках»; это стихотворение помещено также в «Материалах» Тихонравова, который сомневается, однако, в достоверности его принадлежности Фонвизину); И. Н. Жданов. «Фонвизин» (в «Русском Биограф. Словаре»; полная библиография).

А. К. Бороздин