Александр Блок, «Стихи о Прекрасной Даме»

Александр Блок. 1907 г. Фото Д. Здобнова. Alexander Blok

Биография и стихотворения Александра Блока (на отдельной странице)

Поэмы (на отдельных страницах):
«Возмездие»
«Двенадцать»
«Соловьиный сад»

Другие циклы (на отдельных страницах):
«Страшный мир»
«Родина»
«Ямбы»
«Кармен»
«Возмездие»
«Итальянские стихи»
«Город»
«Снежная маска»
«Ante Lucem»

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.
Если Вы считаете, что Ваши права нарушены, - немедленно свяжитесь с автором сайта.

Цикл «Стихи о Прекрасной Даме» :

(129 стихотворений)


Стихи о Прекрасной Даме


Вступление

Отдых напрасен. Дорога крута. 
Вечер прекрасен. Стучу в ворота. 

Дольнему стуку чужда и строга, 
Ты рассыпаешь кругом жемчуга. 

Терем высок, и заря замерла. 
Красная тайна у входа легла. 

Кто поджигал на заре терема, 
Что воздвигала Царевна Сама? 

Каждый конёк на узорной резьбе 
Красное пламя бросает к тебе. 

Купол стремится в лазурную высь. 
Синие окна румянцем зажглись. 

Все колокольные звоны гудят. 
Залит весной беззакатный наряд. 

Ты ли меня на закатах ждала? 
Терем зажгла? Ворота отперла? 

28 декабря 1903


***

Я вышел. Медленно сходили 
На землю сумерки зимы. 
Минувших дней младые были 
Пришли доверчиво из тьмы... 

Пришли и встали за плечами, 
И пели с ветром о весне... 
И тихими я шёл шагами, 
Провидя вечность в глубине.. 

О, лучших дней живые были! 
Под вашу песнь из глубины 
На землю сумерки сходили 
И вечности вставали сны!.. 

25 января 1901. С.- Петербург


***

Ветер принёс издалёка 
Песни весенней намёк, 
Где-то светло и глубоко 
Неба открылся клочок. 

В этой бездонной лазури, 
В сумерках близкой весны 
Плакали зимние бури, 
Реяли звёздные сны. 

Робко, темно и глубоко 
Плакали струны мои. 
Ветер принёс издалёка 
Звучные песни твои. 

29 января 1901


***

Тихо вечерние тени 
В синих ложатся снегах. 
Сонмы нестройных видений 
Твой потревожили прах. 
Спишь ты за дальней равниной, 
Спишь в снеговой пелене... 
Песни твоей лебединой 
Звуки почудились мне. 
Голос, зовущий тревожно, 
Эхо в холодных снегах... 
Разве воскреснуть возможно? 
Разве былое - не прах? 
Нет, из господнего дома 
Полный бессмертия дух 
Вышел родной и знакомой 
Песней тревожить мой слух. 
Сонмы могильных видений, 
Звуки живых голосов... 
Тихо вечерние тени 
Синих коснулись снегов. 

2 февраля 1901


***

Душа молчит. В холодном небе 
Всё те же звёзды ей горят. 
Кругом о злате иль о хлебе 
Народы шумные кричат... 
Она молчит, - и внемлет крикам, 
И зрит далёкие миры, 
Но в одиночестве двуликом 
Готовит чудные дары, 
Дары своим богам готовит 
И, умащённая, в тиши, 
Неустающим слухом ловит 
Далёкий зов другой души... 

Так- белых птиц над океаном 
Неразлучённые сердца 
Звучат призывом за туманом, 
Понятным им лишь до конца. 

3 февраля 1901


***

Ты отходишь в сумрак алый, 
В бесконечные круги. 
Я послышал отзвук малый, 
Отдалённые шаги. 

Близко ты или далече 
Затерялась в вышине? 
Ждать иль нет внезапной встречи 
В этой звучной тишине? 

В тишине звучат сильнее 
Отдалённые шаги, 
Ты ль смыкаешь, пламенея, 
Бесконечные круги? 

6 марта 1901


***

О. М. Соловьёвой
Ночью сумрачной и дикой - 
Сын бездонной глубины - 
Бродит призрак бледноликий 
На полях моей страны, 
И поля во мгле великой 
Чужды, хладны и темны. 

Лишь порой, заслышав бога, 
Дочь блаженной стороны 
Из родимого чертога 
Гонит призрачные сны, 
И в полях мелькает много 
Чистых девственниц весны. 

23 апреля 1901


***

Навстречу вешнему расцвету 
Зазеленели острова. 
Одна лишь песня не допета, 
Забылись вечные слова... 

Душа в стремленьи запоздала, 
В пареньи смутном замерла, 
Какой-то тайны не познала, 
Каких-то снов не поняла... 

И вот - в завистливом смущеньи 
Глядит - растаяли снега, 
И рек нестройное теченье 
Свои находит берега. 

25 апреля 1901


***

В день холодный, в день осенний 
Я вернусь туда опять 
Вспомнить этот вздох весенний, 
Прошлый образ увидать. 

Я приду - и не заплачу, 
Вспоминая, не сгорю. 
Встречу песней наудачу 
Новой осени зарю. 

Злые времени законы 
Усыпили скорбный дух. 
Прошлый вой, былые стоны 
Не услышишь - я потух. 

Самый огнь - слепые очи 
Не сожжёт мечтой былой. 
Самый день - темнее ночи 
Усыплённому душой. 

27 апреля 1901, Поле за Старой Деревней


***

Так - разошлись в часы рассвета. 
А. Б. 
Всё отлетают сны земные, 
Всё ближе чуждые страны. 
Страны холодные, немые, 
И без любви, и без весны. 

Там - далеко, открыв зеницы, 
Виденья близких и родных 
Проходят в новые темницы 
И равнодушно смотрят в них. 

Там - матерь сына не узнает, 
Потухнут страстные сердца... 
Там безнадёжно угасает 
Моё скитанье - без конца... 

И вдруг, в преддверьи заточенья, 
Послышу дальние шаги... 
Ты - одиноко - в отдаленьи, 
Сомкнёшь последние круги... 

4 мая 1901


***

В передзакатные часы 
Среди деревьев вековых 
Люблю неверные красы 
Твоих очей и слов твоих. 

Прощай, идёт ночная тень, 
Ночь коротка, как вешний сон, 
Но знаю - завтра новый день, 
И новый для тебя закон. 

Не бред, не призрак ты лесной, 
Но старина не знала фей 
С такой неверностью очей, 
С душой изменчивой такой! 

5 мая 1901


***

Всё бытиё и сущее согласно 
В великой, непрестанной тишине. 
Смотри туда участно, безучастно, - 
Мне всё равно - вселенная во мне. 
Я чувствую, и верую, и знаю, 
Сочувствием провидца не прельстишь. 
Я сам в себе с избытком заключаю 
Все те огни, какими ты горишь. 
Но больше нет ни слабости, ни силы, 
Прошедшее, грядущее - во мне. 
Всё бытиё и сущее застыло 
В великой, неизменной тишине. 
Я здесь в конце, исполненный прозренья, 
Я перешёл граничную черту. 
Я только жду условного виденья, 
Чтоб отлететь в иную пустоту. 

17 мая 1901


***

Кто-то шепчет и смеётся 
Сквозь лазоревый туман. 
Только мне в тиши взгрустнётся 
Снова смех из милых стран! 

Снова шопот - и в шептаньи 
Чья-то ласка, как во сне, 
В чьём-то женственном дыханьи, 
Видно, вечно радость мне! 

Пошепчи, посмейся, милый, 
Милый образ, нежный сон; 
Ты нездешней, видно, силой 
Наделён и окрылён. 

20 мая 1901


***

Белой ночью месяц красный 
Выплывает в синеве. 
Бродит призрачно-прекрасный, 
Отражается в Неве. 

Мне провидится и снится 
Исполпенье тайных дум. 
В вас ли доброе таится, 
Красный месяц, тихий шум? 

22 мая 1901


***

Небесное умом не измеримо, 
Лазурное сокрыто от умов. 
Лишь изредка приносят серафимы 
Священный сон избранникам миров. 

И мнилась мне Российская Венера, 
Тяжёлою туникой повита, 
Бесстрастна в чистоте, нерадостна без меры, 
В чертах лица - спокойная мечта. 

Она сошла на землю не впервые, 
Но вкруг неё толпятся в первый раз 
Богатыри не те, и витязи иные... 
И странен блеск её глубоких глаз... 

29 мая 1901, с. Шахматово


***

Они звучат, они ликуют, 
Не уставая никогда, 
Они победу торжествуют, 
Они блаженны навсегда. 

Кто уследит в окрестном звоне, 
Кто ощутит хоть краткий миг 
Мой бесконечный в тайном лоне, 
Мой гармонический язык? 
Пусть всем чужда моя свобода, 
Пусть всем я чужд, в саду моём 
Звенит и буйствует природа. 
Я - соучастник ей во всём! 

30 мая 1901


***

Одинокий, к тебе прихожу, 
Околдован огнями любви. 
Ты гадаешь. - Меня не зови - 
Я и сам уж давно ворожу. 

От тяжёлого бремени лет 
Я спасался одной ворожбой, 
И опять ворожу над тобой, 
Но неясен и смутен ответ. 

Ворожбой полонённые дни 
Я лелею года, - не зови... 
Только скоро ль погаснут огни 
Заколдованной тёмной любви? 

1 июня 1901, с. Шахматово


***

И тяжкий сон житейского сознанья 
Ты отряхнёшь, тоскуя и любя. 
Вл. Соловьёв 
Предчувствую Тебя. Года проходят мимо - 
Всё в облике одном предчувствую Тебя. 

Весь горизонт в огне - и ясен нестерпимо, 
И молча жду, - тоскуя и любя. 

Весь горизонт в огне, и близко появленье, 
Но страшно мне: изменишь облик Ты, 

И дерзкое возбудишь подозренье, 
Сменив в конце привычные черты. 

О, как паду - и горестно, и низко, 
Не одолев смертельные мечты! 

Как ясен горизонт! И лучезарность близко. 
Но страшно мне: изменишь облик Ты. 

4 июня 1901, с. Шахматово


***

...и поздно желать, 
Всё минуло: и счастье и горе. 
Вл. Соловьёв 
Не сердись и прости. Ты цветёшь одиноко, 
Да и мне не вернуть 
Этих снов золотых, этой веры глубокой... 
Безнадёжен мой путь. 

Мыслью сонной цветя, ты блаженствуешь много, 
Ты лазурью сильна. 
Мне - другая и жизнь, и другая дорога, 
И душе - не до сна. 

Верь - несчастней моих молодых поклонений 
Нет в обширной стране, 
Где дышал и любил твой таинственный гений, 
Безучастный ко мне. 

10 июня 1901


***

За туманом, за лесами 
Загорится - пропадёт, 
Еду влажными полями - 
Снова издали мелькнёт. 

Так блудящими огнями 
Поздней ночью, за рекой, 
Над печальными лугами 
Мы встречаемся с Тобой. 

Но и ночью нет ответа, 
Ты уйдёшь в речной камыш, 
Унося источник света, 
Снова издали манишь. 

14 июня 1901


***

В бездействии младом, в передрассветной лени 
Душа парила ввысь, и там Звезду нашла. 
Туманен вечер был, ложились мягко тени. 
Вечерняя Звезда, безмолвствуя, ждала. 

Невозмутимая, на тёмные ступени 
Вступила Ты, и, Тихая, всплыла. 
И шаткою мечтой в передрассветной лени 
На звёздные пути Себя перенесла. 

И протекала ночь туманом сновидений. 
И юность робкая с мечтами без числа. 
И близится рассвет. И убегают тени. 
И, Ясная, Ты с солнцем потекла. 

19 июня 1901


***

Сегодня шла Ты одиноко, 
Я не видал Твоих чудес. 
Там, над горой Твоей высокой, 
Зубчатый простирался лес. 

И этот лес, сомкнутый тесно, 
И эти горные пути 
Мешали слиться с неизвестным, 
Твоей лазурью процвести. 

22 июня 1901


***

С. Соловьёву 
Она росла за дальними горами. 
Пустынный дол - ей родина была. 
Никто из вас горящими глазами 
Её не зрел - она одна росла. 
И только лик бессмертного светила - 
Что день - смотрел на девственный расцвет, 
И, влажный злак, она к нему всходила, 
Она в себе хранила тайный след. 
И в смерть ушла, желая и тоскуя. 
Никто из вас не видел здешний прах... 
Вдруг расцвела, в лазури торжествуя, 
В иной дали и в неземных горах. 
И ныне вся овеяна снегами. 
Кто белый храм, безумцы, посетил? 
Она цвела за дальними горами, 
Она течёт в ряду иных светил. 

26 июня 1901


***

Внемля зову жизни смутной, 
Тайно плещущей во мне, 
Мысли ложной и минутной 
Не отдамся и во сне. 
Жду волны - волны попутной 
К лучезарной глубине. 

Чуть слежу, склонив колени, 
Взором кроток, сердцем тих, 
Уплывающие тени 
Суетливых дел мирских 
Средь видений, сновидений, 
Голосов миров иных. 

3 июля 1901


***

Прозрачные, неведомые тени 
К Тебе плывут, и с ними Ты плывёшь, 
В объятия лазурных сновидений, 
Невнятных нам, - Себя Ты отдаёшь. 

Перед Тобой синеют без границы 
Моря, поля, и горы, и леса, 
Перекликаются в свободной выси птицы, 
Встаёт туман, алеют небеса. 

А здесь, внизу, в пыли, в уничиженьи, 
Узрев на миг бессмертные черты, 
Безвестный раб, исполнен вдохновенья, 
Тебя поёт. Его не знаешь Ты, 

Не отличишь его в толпе народной, 
Не наградишь улыбкою его, 
Когда вослед взирает, несвободный, 
Вкусив на миг бессмертья Твоего. 

3 июля 1901


***

Я жду призыва, ищу ответа, 
Немеет небо, земля в молчаньи, 
За жёлтой нивой - далёко где-то - 
На миг проснулось моё воззванье. 

Из отголосков далёкой речи, 
С ночного неба, с полей дремотных, 
Всё мнятся тайны грядущей встречи, 
Свиданий ясных, но мимолётных. 

Я жду - и трепет объемлет новый. 
Всё ярче небо, молчанье глуше... 
Ночную тайну разрушит слово... 
Помилуй, боже, ночные души! 

На миг проснулось за нивой, где-то, 
Далёким эхом моё воззванье. 
Всё жду призыва, ищу ответа, 
Но странно длится земли молчанье. 

7 июля 1901


***

Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла 
Над берегом Невы и за чертой столицы? 
Не ты ли тайный страх сердечный совлекла 
С отвагою мужей и с нежностью девицы? 

Ты песнью без конца растаяла в снегах 
И раннюю весну созвучно повторила. 
Ты шла звездою мне, но шла в дневных лучах 
И камни площадей и улиц освятила. 

Тебя пою, о, да! Но просиял твой свет 
И вдруг исчез - в далёкие туманы. 
Я направляю взор в таинственные страны, - 

Тебя не вижу я, и долго бога нет. 
Но верю, ты взойдёшь, и вспыхнет сумрак алый, 
Смыкая тайный круг, в движеньи запоздалый. 

8 июля 1901


***

За городом в полях весною воздух дышит. 
Иду и трепещу в предвестии огня. 
Там, знаю, впереди - морскую зыбь колышет 
Дыханье сумрака - и мучает меня. 

Я помню: далеко шумит, шумит столица. 
Там, в сумерках весны, неугомонный зной. 
О, скудные сердца! Как безнадёжны лица! 
Не знавшие весны тоскуют над собой. 

А здесь, как память лет невинных и великих, 
Из сумрака зари - неведомые лики 
Вещают жизни строй и вечности огни... 

Забудем дольний шум. Явись ко мне без гнева, 
Закатная, Таинственная Дева, 
И завтра и вчера огнём соедини. 

12 июля 1901


***

Вечереющий день, догорая, 
Отступает в ночные края. 
Посещает меня, возрастая, 
Неотступная Тайна моя. 

Неужели и страстная дума, 
Бесконечно земная волна, 
Затерявшись средь здешнего шума, 
Не исчерпает жизни до дна? 

Неужели в холодные сферы 
С неразгаданной тайной земли 
Отошли и печали без меры, 
И любовные сны отошли? 

Умирают мои угнетенья, 
Утоляются горести дня, 
Только Ты одинокою тенью 
Посети на закате меня. 

11 июля 1901


***

Не жди последнего ответа, 
Его в сей жизни не найти. 
Но ясно чует слух поэта 
Далёкий гул в своём пути. 

Он приклонил с вниманьем ухо, 
Он жадно внемлет, чутко ждёт, 
И донеслось уже до слуха: 
Цветёт, блаженствует, растёт... 

Всё ближе - чаянье сильнее, 
Но, ах! - волненья не снести... 
И вещий падает, немея, 
Заслыша близкий гул в пути. 

Кругом - семья в чаду молений, 
И над кладбищем - мерный звон. 
Им не постигнуть сновидений, 
Которых не дождался он!.. 

19 июля 1901


***

Не пой ты мне и сладостно, и нежно: 
Утратил я давно с юдолью связь. 
Моря души - просторны и безбрежны, 
Погибнет песнь, в безбрежность удалясь. 

Одни слова без песен сердцу ясны. 
Лишь правдой их над сердцем процветёшь. 
А песни звук - докучливый и страстный - 
Таит в себе невидимую ложь. 

Мой юный пыл тобою же осмеян, 
Покинут мной - туманы позади. 
Объемли сны, какими я овеян, 
Пойми сама, что будет впереди. 

19 июля 1901


***

Не жаль мне дней ни радостных, ни знойных, 
Ни лета зрелого, ни молодой весны. 
Они прошли - светло и беспокойно, 
И вновь придут - они землёй даны. 

Мне жаль, что день великий скоро минет, 
Умрёт едва рождённое дитя. 
О, жаль мне, друг, - грядущий пыл остынет, 
В прошедший мрак и в холод уходя! 

Нет, хоть в конце тревожного скитанья 
Найду пути, и не вздохну о дне! 
Не омрачить заветного свиданья 
Тому, кто здесь вздыхает обо мне. 

27 июля 1901


***

Признак истинного чуда 
В час полночной темноты - 
Мглистый мрак и камней груда, 
В них горишь алмазом ты. 

А сама - за мглой речною 
Направляешь горный бег 
Ты лазурью золотою 
Просиявшая навек. 

29 июля 1901, Фабрика


***

Дождёшься ль вечерней порой 
Опять и желанья, и лодки, 
Весла, и огня за рекой? 
Фет 
Сумерки, сумерки вешние, 
Хладные волны у ног, 
В сердце - надежды нездешние, 
Волны бегут на песок. 

Отзвуки, песня далёкая, 
Но различить - не могу. 
Плачет душа одинокая 
Там, на другом берегу. 

Тайна ль моя совершается, 
Ты ли зовёшь вдалеке? 
Лодка ныряет, качается, 
Что-то бежит по реке. 

В сердце - надежды нездешние, 
Кто-то навстречу - бегу... 
Отблески, сумерки вешние, 
Клики на том берегу. 

16 августа 1901


***

Ты горишь над высокой горою, 
Недоступна в Своём терему. 
Я примчуся вечерней порою, 
В упоеньи мечту обниму. 

Ты, заслышав меня издалёка, 
Свой костёр разведёшь ввечеру, 
Стану, верный велениям Рока, 
Постигать огневую игру. 

И когда среди мрака снопами 
Искры станут кружиться в дыму, 
Я умчусь с огневыми кругами 
И настигну Тебя в терему. 

18 августа 1901


***

Видно, дни золотые пришли. 
Все деревья стоят, как в сияньи. 
Ночью холодом веет с земли; 
Утром белая церковь вдали 
И близка и ясна очертаньем. 

Всё поют и поют вдалеке, 
Кто поёт - не пойму; а казалось, 
Будто к вечеру там, на реке - 
В камышах ли, в сухой осоке, - 
И знакомая песнь раздавалась. 

Только я не хочу узнавать. 
Да и песням знакомым не верю. 
Всё равно - мне певца не понять. 
От себя ли скрывать 
Роковую потерю? 

24 августа 1901


***

Кругом далёкая равнина, 
Да толпы обгорелых пней 
Внизу - родимая долина, 
И тучи стелятся над ней. 

Ничто не манит за собою, 
Как будто даль сама близка. 
Здесь между небом и землёю 
Живёт угрюмая тоска. 

Она и днём и ночью роет 
В полях песчаные бугры. 
Порою жалобно завоет 
И вновь умолкнет - до поры. 

И всё, что будет, всё, что было, 
Холодный и бездушный прах, 
Как эти камни над могилой 
Любви, затерянной в потях. 

25 августа 1901, д. Ивлево


***

Я всё гадаю над тобою, 
Но, истомлённый ворожбой, 
Смотрю в глаза твои порою 
И вижу пламень роковой. 

Или великое свершилось, 
И ты хранишь завет времён 
И, озарённая, укрылась 
От дуновения племён? 

Но я, покорствуя заране, 
Знай, сохраню святой завет. 
Не оставляй меня в тумане 
Твоих первоначальных лет. 

Лежит заклятье между нами, 
Но, в постоянстве недвижим, 
Скрываю родственное пламя 
Под бедным обликом своим. 

27 августа 1901


***

Нет конца лесным тропинкам. 
Только встретить до звезды 
Чуть заметные следы... 
Внемлет слух лесным былинкам. 

Всюду ясная молва 
Об утраченных и близких... 
По верхушкам ёлок низких 
Перелётные слова... 

Не замечу ль по былинкам 
Потаённого следа... 
Вот она - зажглась звезда! 
Нет конца лесным тропинкам. 

2 сентября 1901, Церковный лес


***

Мчит меня мёртвая сила, 
Мчит по стальному пути. 
Небо уныньем затмило, 
В сердце - твой голос: «Прости». 

Да, и в разлуке чиста ты 
И непорочно свята. 
Вон огневого заката 
Ясная гаснет черта. 

Нет безнадёжного горя! 
Сердце - под гнётом труда, 
А на небесном просторе - 
Ты - золотая звезда. 

6 сентября 1901, Почтовый поезд


Посвящение

Встали надежды пророка - 
Близки лазурные дни. 
Пусть лучезарность востока 
Скрыта в неясной тени. 

Но за туманами сладко 
Чуется близкий рассвет. 
Мне мировая разгадка 
Этот безбрежный поэт. 

Здесь - голубыми мечтами 
Светлый возвысился храм. 
Всё голубое - за Вами 
И лучезарное - к Вам. 

18 сентября 1901


***

Пройдёт зима - увидишь ты 
Мои равнины и болота 
И скажешь: «Сколько красоты! 
Какая мёртвая дремота!» 

Но помни, юная, в тиши 
Моих равнин хранил я думы 
И тщетно ждал твоей души, 
Больной, мятежный и угрюмый. 

Я в этом сумраке гадал, 
Взирал в лицо я смерти хладной 
И бесконечно долго ждал, 
В туманы всматриваясь жадно. 

Но мимо проходила ты, - 
Среди болот хранил я думы, 
И этой мёртвой красоты 
В душе остался след угрюмый. 

21 сентября 1901


***

Встану я в утро туманное, 
Солнце ударит в лицо. 
Ты ли, подруга желанная, 
Всходишь ко мне на крыльцо? 

Настежь ворота тяжёлые!
Ветром пахнуло в окно! 
Песни такие весёлые 
Не раздавались давно! 

С ними и в утро туманное 
Солнце и ветер в лицо! 
С ними подруга желанная 
Всходит ко мне на крыльцо! 

3 октября 1901


***

Снова ближе вечерние тени, 
Ясный день догорает вдали. 
Снова сонмы нездешних видении 
Всколыхнулись - плывут - подошли. 

Что же ты на великую встречу 
Не вскрываешь свои глубины? 
Или чуешь иного предтечу 
Несомненной и близкой весны? 

Чуть во мраке светильник завижу 
Поднимусь и, не глядя, лечу. 
Ты же в сумраке, милая, ближе 
К неподвижному жизни ключу. 

14 октября 1901


***

Хранила я среди младых созвучий 
Задумчивый и нежный образ дня. 
Вот дунул вихрь, поднялся прах летучий, 
И солнца нет, и сумрак вкруг меня. 

Но в келье - май, и я живу, незрима, 
Одна, в цветах, и жду другой весны. 
Идите прочь - я чую серафима, 
Мне чужды здесь земные ваши сны. 

Идите прочь, скитальцы, дети, боги! 
Я расцвету ещё в последний день, 
Мои мечты - священные чертоги, 
Моя любовь - немеющая тень. 

17 октября 1901


***

Скрипнула дверь. Задрожала рука. 
Вышла я в улицы сонные. 
Там, в поднебесьи, идут облака 
Через туман озарённые. 

С ними - знакомое, слышу, вослед... 
Нынче ли сердце пробудится? 
Новой ли, прошлой ли жизни ответ, 
Вместе ли оба почудятся? 

Если бы злое несли облака, 
Сердце моё не дрожало бы... 
Скрипнула дверь. Задрожала рука. 
Слёзы. И песни. И жалобы. 

3 ноября 1901


***

Зарево белое, жёлтое, красное, 
Крики и звон вдалеке. 
Ты не обманешь, тревога напрасная, 
Вижу огни на реке. 

Заревом ярким и поздними криками 
Ты не разрушишь мечты. 
Смотрится призрак очами великими 
Из-за людской суеты. 

Смертью твоею натешу лишь взоры я, 
Жги же свои корабли! 
Вот они - тихие, светлые, скорые - 
Мчатся ко мне издали. 

6 ноября 1901


***

Я ли пишу, или ты из могилы 
Выслала юность свою, - 
Прежними розами призрак мне милый 
Я, как тогда, обовью. 

Если умру - перелётные птицы 
Призрак развеют, шутя. 
Скажешь и ты, разбирая страницы: 
«Божье то было дитя». 

21 ноября 1901


***

Жду я холодного дня, 
Сумерек серых я жду. 
Замерло сердце, звеня: 
Ты говорила: «Приду, - 

Жди на распутьи - вдали 
Людных и ярких дорог, 
Чтобы с величьем земли 
Ты разлучиться не мог. 

Тихо приду и замру, 
Как твоё сердце, звеня, 
Двери тебе отопру 
В сумерках зимнего дня». 

21 ноября 1901


***

Будет день - и свершится великое, 
Чую в будущем подвиг души. 

Ты - другая, немая, безликая, 
Притаилась, колдуешь в тиши. 

Но во что обратишься - не ведаю, 
И не знаешь ты, буду ли твой, 

А уж Там веселятся победою 
Над единой и страшной душой. 

28 ноября 1901


***

Я долго ждал - ты вышла поздно, 
Но в ожиданьи ожил дух, 
Ложился сумрак, но бесслёзно 
Я напрягал и взор и слух. 

Когда же первый вспыхнул пламень 
И слово к небу понеслось, - 
Разбился лёд, последний камень 
Упал, - и сердце занялось. 

Ты в белой вьюге, в снежном стоне 
Опять волшебницей всплыла, 
И в вечном свете, в вечном звоне 
Церквей смешались купола. 

27 ноября 1901


***

Ночью вьюга снежная 
Заметала след. 
Розовое, нежное 
Утро будит свет. 

Встали зори красные, 
Озаряя снег. 
Яркое и страстное 
Всколыхнуло брег. 

Вслед за льдиной синею 
В полдень я всплыву. 
Деву в снежном инее 
Встречу наяву. 

5 декабря 1901


Ворожба

Я могуч и велик ворожбою, 
Но тебя уследить - не могу. 
Полечу ли в эфир за тобою - 
Ты цветёшь на земном берегу. 
Опускаюсь в цветущие степи - 
Ты уходишь в вечерний закат, 
И меня оковавшие цепи 
На земле одиноко бренчат. 

Но моя ворожба не напрасна: 
Пусть печально и страшно «вчера». 
Но сегодня - и тайно и страстно 
Заалело полнеба с утра. 
Я провижу у дальнего края 
Разгоревшейся тучи - тебя. 
Ты глядишь, улыбаясь и зная, 
Ты придёшь, трепеща и любя. 

5 декабря 1901


***

Недосказанной речи тревогу 
Хороню до свиданья в ночи. 
Окна терема - все на дорогу, 
Вижу слабое пламя свечи. 

Ждать ли поздней условленной встречи? 
Знаю - юная сердцем в пути, - 
Ароматом неведомой встречи 
Сердце хочет дрожать и цвести. 

В эту ночь благовонные росы, 
Словно влажные страсти слова, 
Тяжко лягут на мягкие косы - 
Утром будет гореть голова... 

Но несказанной речи тревогу 
До свиданья в ночи - не уйму. 
Слабый пламень глядит на дорогу, 
Яркий пламень дрожит в терему. 

6 декабря 1901


***

Молчи, как встарь, скрывая свет, - 
Я ранних тайн не жду. 
На мой вопрос - один ответ: 
Ищи свою звезду. 

Не жду я ранних тайн, поверь 
Они не мне взойдут. 
Передо мной закрыта дверь 
В таинственный приют. 

Передо мной - суровый жар 
Душевных слёз и бед, 
И на душе моей пожар - 
Один, один ответ. 

Молчи, как встарь, - я услежу 
Восход моей звезды, 
Но сердцу, сердцу укажу 
Я поздних тайн следы. 

Но первых тайн твоей весны 
Другим приснится свет. 
Сольются наши две волны 
В горниле поздних бед. 

18 декабря 1901


***

Вечереющий сумрак, поверь, 
Мне напомнил неясный ответ. 
Жду - внезапно отворится дверь, 
Набежит исчезающий свет. 
Словно бледные в прошлом мечты, 
Мне лица сохранились черты 
И отрывки неведомых слов, 
Словно отклики прежних миров, 
Где жила ты и, бледная, шла, 
Под ресницами сумрак тая, 
За тобою - живая ладья, 
Словно белая лебедь, плыла, 
За ладьёй - огневые струи - 
Беспокойные песни мои... 
Им внимала задумчиво ты, 
И лица сохранились черты, 
И запомнилась бледная высь, 
Где последние сны пронеслись. 
В этой выси живу я, поверь, 
Смутной памятью сумрачных лет, 
Смутно помню - отворится дверь, 
Набежит исчезающий свет. 

20 декабря 1901


При посылке роз

Смотрел отвека бог лукавый 
На эти душные цветы. 
Их вековечною отравой 
Дыши и упивайся ты. 

С их страстной, с их истомной ленью 
В младые сумерки твои 
И пламенной и льстивой тенью 
Войдут мечтания мои. 

Неотвратимы и могучи, 
И без свиданий, и без встреч, 
Они тебя из душной тучи 
Живою молньей будут жечь. 

24 декабря 1901


Ночь на новый год

Лежат холодные туманы, 
Горят багровые костры. 
Душа морозная Светланы 
В мечтах таинственной игры. 
Скрипнет снег - сердца займутся - 
Снова тихая луна. 
За воротами смеются, 
Дальше - улица темна. 
Дай взгляну на праздник смеха, 
Вниз сойду, покрыв лицо! 
Ленты красные - помеха, 
Милый глянет на крыльцо... 
Но туман не шелохнётся, 
Жду полуночной поры. 
Кто-то шепчет и смеётся, 
И горят, горят костры... 
Скрипнет снег - в морозной дали 
Тихий, крадущийся свет. 
Чьи-то санки пробежали... 
«Ваше имя?» - Смех в ответ. 
Вот поднялся вихорь снежный, 
Побелело всё крыльцо... 
И смеющийся, и нежный 
Закрывает мне лицо... 
Лежат холодные туманы, 
Бледнея, крадется луна. 
Душа задумчивой Светланы 
Мечтой чудесной смущена... 

31 декабря 1901


***

С. Соловьёву 
Бегут неверные дневные тени. 
Высок и внятен колокольный зов. 
Озарены церковные ступени, 
Их камень жив - и ждёт твоих шагов. 

Ты здесь пройдёшь, холодный камень тронешь, 
Одетый страшной святостью веков, 
И, может быть, цветок весны уронишь 
Здесь, в этой мгле, у строгих образов. 

Растут невнятно розовые тени, 
Высок и внятен колокольный зов, 
Ложится мгла на старые ступени.... 
Я озарён - я жду твоих шагов. 

4 января 1902


***

Высоко с темнотой сливается стена, 
Там - светлое окно и светлое молчанье. 
Ни звука у дверей, и лестница темна, 
И бродит по углам знакомое дрожанье. 

В дверях дрожащий свет и сумерки вокруг. 
И суета и шум на улице безмерней. 
Молчу и жду тебя, мой бедный, поздний друг, 
Последняя мечта моей души вечерней. 

11 января 1902


***

Там, в полусумраке собора, 
В лампадном свете образа. 
Живая ночь заглянет скоро 
В твои бессонные глаза. 

В речах о мудрости небесной 
Земные чуятся струи. 
Там, в сводах - сумрак неизвестный, 
Здесь - холод каменной скамьи. 

Глубокий жар случайной встречи 
Дохнул с церковной высоты 
На эти дремлющие свечи, 
На образа и на цветы. 

И вдохновительно молчанье, 
И скрыты помыслы твои, 
И смутно чуется познанье 
И дрожь голубки и змеи. 

14 января 1902


***

Я укрыт до времени в приделе, 
Но растут великие крыла. 
Час придёт - исчезнет мысль о теле, 
Станет высь прозрачна и светла. 

Так светла, как в день весёлой встречи, 
Так прозрачна, как твоя мечта. 
Ты услышишь сладостные речи, 
Новой силой расцветут уста. 

Мы с тобой подняться не успели, - 
Загорелся мой тяжёлый щит. 
Пусть же ныне в роковом приделе, 
Одинокий, в сердце догорит. 

Новый щит я подниму для встречи, 
Вознесу живое сердце вновь. 
Ты услышишь сладостные речи, 
Ты ответишь на мою любовь. 

Час придёт - в холодные метели 
Даль весны заглянет, весела. 
Я укрыт до времени в приделе, 
Но растут всемощные крыла. 

29 января 1902


***

Вдали мигнул огонь вечерний - 
Там расступились облака. 
И вновь, как прежде, между терний 
Моя дорога нелегка. 

Мы разошлись, вкусивши оба 
Предчувствий неги и земли. 
А сердце празднует до гроба 
Зарю, мигнувшую вдали. 

Так мимолётно перед нами 
Перепорхнула жизнь - и жаль: 
Всё мнится - зорь вечерних пламя 
В последний раз открыло даль. 

Январь 1902


***

Сны раздумий небывалых 
Стерегут мой день. 
Вот видений запоздалых 
Пламенная тень. 

Все лучи моей свободы 
Заалели там. 
Здесь снега и непогоды 
Окружили храм. 

Все виденья так мгновенны - 
Буду ль верить им? 
Но Владычицей вселенной, 
Красотой неизреченной, 
Я, случайный, бедный, тленный, 
Может быть, любим. 

Дни свиданий, дни раздумий 
Стерегут в тиши... 
Ждать ли пламенных безумий 
Молодой души? 

Иль, застывши в снежном храме 
Не открыв лица, 
Встретить брачными дарами 
Вестников конца? 

8 февраля 1902


***

На весенний праздник света 
Я зову родную тень. 
Приходи, не жди рассвета, 
Приноси с собою день! 

Новый день - не тот, что бьётся 
С ветром в окна по весне! 
Пусть без умолку смеётся 
Небывалый день в окне! 

Мы тогда откроем двери, 
И заплачем, и вздохнём, 
Наши зимние потери 
С лёгким сердцем понесём... 

8 февраля 1902


***

Ты была светла до странности 
И улыбкой — не проста. 
Я в лучах твоей туманности 
Понял юного Христа. 

Проглянул сквозь тучи прежние 
Яркий отблеск неземной. 
Нас колышет безмятежнее 
Изумрудною волной. 

Я твоей любовной ласкою 
Озарён — и вижу сны. 
Но, поверь, считаю сказкою 
Небывалый знак весны. 

8 февраля 1902


***

Или устал ты до времени, 
Просишь забвенья могил, 
Сын утомлённого племени, 
Чуждый воинственных сил? 

Ищешь ты кротости, благости, 
Где ж молодые огни? 
Вот и задумчивой старости 
К нам придвигаются дни. 

Негде укрыться от времени - 
Будет и нам череда... 
Бедный из бедного племени! 
Ты не любил никогда! 

11 февраля 1902


***

Для солнца возврата нет. 
«Снегурочка» Островского 
Сны безотчётны, ярки краски, 
Я не жалею бледных звезд. 
Смотри, как солнечные ласки 
В лазури нежат строгий крест. 

Так этим ласкам близ заката 
Он отдаётся, как и мы, 
Затем, что Солнцу нет возврата 
Из надвигающейся тьмы. 

Оно зайдёт, и, замирая, 
Утихнем мы, погаснет крест, - 
И вновь очнёмся, отступая 
В спокойный холод бледных звезд. 

12 февраля 1902


***

Мы живём в старинной келье 
У разлива вод. 
Здесь весной кипит веселье, 
И река поёт. 

Но в предвестие веселий, 
В день весенних бурь 
К нам прольётся в двери келий 
Светлая лазурь. 

И полны заветной дрожью 
Долгожданных лет 
Мы помчимся к бездорожью 
В несказанный свет. 

18 февраля 1902


***

И Дух и Невеста говорят: прииди. 
Апокалипсис 
Верю в Солнце Завета, 
Вижу зори вдали. 
Жду вселенского света 
От весенней земли. 

Всё дышавшее ложью 
Отшатнулось, дрожа. 
Предо мной - к бездорожью 
Золотая межа. 

Заповеданных лилий 
Прохожу я леса. 
Полны ангельских крылий 
Надо мной небеса. 

Непостижного света 
Задрожали струи. 
Верю в Солнце Завета, 
Вижу очи Твои. 

22 февраля 1902


***

Ты - божий день. Мои мечты - 
Орлы, кричащие в лазури. 
Под гневом светлой красоты 
Они всечасно в вихре бури. 

Стрела пронзает их сердца, 
Они летят в паденьи диком... 
Но и в паденьи - нет конца 
Хвалам, и клёкоту, и крикам! 

21 февраля 1902


***

Целый день передо мною, 
Молодая, золотая, 
Ярким солнцем залитая, 
Шла Ты яркою стезёю. 

Так, сливаясь с милой, дальней, 
Проводил я день весенний 
И вечерней светлой тени 
Шёл навстречу, беспечальный. 

Дней блаженных сновиденье - 
Шла Ты чистою стезёю. 
О, взойди же предо мною 
Не в одном воображеньи! 

Февраль 1902


***

Успокоительны, и чудны, 
И странной тайной повиты 
Для нашей жизни многотрудной 
Его великие мечты. 

Туманы призрачные сладки - 
В них отражён Великий Свет. 
И все суровые загадки 
Находят дерзостный ответ - 

В одном луче, туман разбившем, 
В одной надежде золотой, 
В горячем сердце - победившем 
И хлад, и сумрак гробовой. 

6 марта 1902


***

Жизнь медленная шла, как старая гадалка, 
Таинственно шепча забытые слова. 
Вздыхал о чём-то я, чего-то было жалко, 
Какою-то мечтой горела голова. 

Остановясь на перекрёстке, в поле, 
Я наблюдал зубчатые леса. 
Но даже здесь, под игом чуждой воли, 
Казалось, тяжки были небеса. 

И вспомнил я сокрытые причины 
Плененья дум, плененья юных сил. 
А там, вдали - зубчатые вершины 
День отходящий томно золотил... 

Весна, весна! Скажи, чего мне жалко? 
Какой мечтой пылает голова? 
Таинственно, как старая гадалка, 
Мне шепчет жизнь забытые слова. 

16 марта 1902


***

Травы спят красивые, 
Полные росы. 
В небе - тайно лживые 
Лунные красы. 

Этих трав дыхания 
Нам обманный сон. 
Я в твои мечтания 
Страстно погружён. 

Верится и чудится: 
Мы - в согласном сне. 
Всё, что хочешь, сбудется. 
Наклонись ко мне. 

Обними - и встретимся, 
Спрячемся в траве, 
А потом засветимся 
В лунной синеве. 

22 марта 1902


***

Мой вечер близок и безволен. 
Чуть вечереют небеса, - 
Несутся звуки с колоколен, 
Крылатых слышу голоса. 

Ты - ласковым и тонким жалом 
Мои пытаешь глубины, 
Слежу прозрением усталым 
За вестью чуждой мне весны. 

Меж нас - случайное волненье. 
Случайно сладостный обман - 
Меня обрёк на поклоненье, 
Тебя призвал из белых стран. 

И в бесконечном отдаленьи 
Замрут печально голоса, 
Когда окутанные тенью 
Мои погаснут небеса. 

27 марта 1902


***

Я жалок в глубоком бессильи, 
Но Ты всё ясней и прелестней. 
Там бьются лазурные крылья, 
Трепещет знакомая песня. 

В порыве безумном и сладком, 
В пустыне горящего гнева, 
Доверюсь бездонным загадкам 
Очей Твоих, Светлая Дева! 

Пускай не избегну неволи, 
Пускай безнадёжна утрата, - 
Ты здесь, в неисходной юдоли, 
Безгневно взглянула когда-то! 

Март 1902


***

Ловлю дрожащие, хладеющие руки; 
Бледнеют в сумраке знакомые черты!.. 
Моя ты, вся моя - до завтрашней разлуки, 
Мне всё равно - со мной до утра ты. 
Последние слова, изнемогая, 
Ты шепчешь без конца, в неизречённом сне. 
И тусклая свеча, бессильно догорая, 
Нас погружает в мрак, - и ты со мной, во мне. 
Прошли года, и ты - моя, я знаю, 
Ловлю блаженный миг, смотрю в твои черты, 
И жаркие слова невнятно повторяю... 
До завтра ты - моя... со мной до утра ты... 

Март 1902


***

На тёмном пороге тайком 
Святые шепчу имена. 
Я знаю: мы в храме вдвоём, 
Ты думаешь: здесь ты одна... 

Я слушаю вздохи твой 
В каком-то несбыточном сне... 
Слова о какой-то любви... 
И, боже! мечты обо мне... 

Но снова кругом тишина, 
И плачущий голос затих... 
И снова шепчу имена 
Безумно забытых святых. 

Всё призрак - всё горе - всё ложь! 
Дрожу, и молюсь, и шепчу... 
О, если крылами взмахнёшь, 
С тобой навсегда улечу!.. 

Март 1902


***

Я медленно сходил с ума 
У двери той, которой жажду. 
Весенний день сменяла тьма 
И только разжигала жажду. 

Я плакал, страстью утомясь, 
И стоны заглушал угрюмо. 
Уже двоилась, шевелясь, 
Безумная, больная дума. 

И проникала в тишину 
Моей души, уже безумной, 
И залила мою весну 
Волною чёрной и бесшумной. 

Весенний день сменяла тьма, 
Хладело сердце над могилой. 
Я медленно сходил с ума, 
Я думал холодно о милой. 

Март 1902


***

Весна в реке ломает льдины, 
И милых мёртвых мне не жаль: 
Преодолев мои вершины, 
Забыл я зимние теснины 
И вижу голубую даль. 

Что сожалеть в дыму пожара, 
Что сокрушаться у креста, 
Когда всечасно жду удара 
Или божественного дара 
Из Моисеева куста! 

Март 1902


***

Утомлённый, я терял надежды, 
Подходила тёмная тоска. 
Забелели чистые одежды, 
Задрожала тихая рука. 

«Ты ли здесь? Долина потонула 
В безысходном, в непробудном сне... 
Ты сошла, коснулась и вздохнула, - 
День свободы завтра мне?» - 

«Я сошла, с тобой до утра буду, 
На рассвете твой покину сон, 
Без следа исчезну, всё забуду, - 
Ты проснёшься, вновь освобождён». 

1 апреля 1902


***

Странных и новых ищу на страницах 
Старых испытанных книг, 
Грежу о белых исчезнувших птицах, 
Чую оторванный миг. 

Жизнью шумящей нестройно взволнован, 
Шопотом, криком смущён, 
Белой мечтой неподвижно прикован 
К берегу поздних времён. 

Белая Ты, в глубинах несмутима, 
В жизни - строга и гневна. 
Тайно тревожна и тайно любима, 
Дева, Заря, Купина. 

Блёкнут ланиты у дев златокудрых, 
Зори не вечны, как сны. 
Терны венчают смиренных и мудрых 
Белым огнём Купины. 

4 апреля 1902


***

Днём вершу я дела суеты, 
Зажигаю огни ввечеру. 
Безысходно туманная - ты 
Предо мной затеваешь игру. 

Я люблю эту ложь, этот блеск, 
Твой манящий девичий наряд. 
Вечный гомон и уличный треск, 
Фонарей убегающий ряд. 

Я люблю, и любуюсь, и жду 
Переливчатых красок и слов. 
Подойду и опять отойду 
В глубины протекающих снов. 

Как ты лжива и как ты бела! 
Мне же по сердцу белая ложь.. 
Завершая дневные дела, 
Знаю - вечером снова придёшь. 

5 апреля 1902


***

Люблю высокие соборы, 
Душой смиряясь, посещать, 
Входить на сумрачные хоры, 
В толпе поющих исчезать. 
Боюсь души моей двуликой 
И осторожно хороню 
Свой образ дьявольский и дикий 
В сию священную броню. 
В своей молитве суеверной 
Ищу защиты у Христа. 
Но из-под маски лицемерной 
Смеются лживые уста. 
И тихо, с изменённым ликом, 
В мерцаньи мертвенном свечей, 
Бужу я память о Двуликом 
В сердцах молящихся людей. 
Вот - содрогнулись, смолкли хоры, 
В смятеньи бросились бежать. 
Люблю высокие соборы, 
Душой смиряясь, посещать. 

8 апреля 1902


***

Я тишиною очарован 
Здесь - на дорожном полотне. 
К тебе я мысленно прикован 
В моей певучей тишине. 

Там ворон каркает высоко, 
И вдруг - в лазури потонул 
Из бледноватого далёка 
Железный возникает гул. 

Вчера твоё я слышал слово, 
С тобой расстался лишь вчера, 
Но тишина мне шепчет снова: 
Не так нам встретиться пора. 

Вдали от суетных селений, 
Среди зелёной тишины 
Обресть утраченные сны 
Иных, несбыточных волнений. 

18 апреля 1902, На полотне Финл. жел. дороги


***

Слышу колокол. В поле весна. 
Ты открыла весёлые окна. 
День смеялся и гас. Ты следила одна 
Облаков розоватых волокна. 

Смех прошёл по лицу, но замолк и исчез. 
Что же мимо прошло и смутило? 
Ухожу в розовеющий лес. 
Ты забудешь меня, как простила. 

Апрель 1902


***

Там - в улице стоял какой-то дом, 
И лестница крутая в тьму водила. 
Там открывалась дверь, звеня стеклом, 
Свет выбегал, - и снова тьма бродила. 

Там в сумерках белел дверной навес 
Под вывеской «Цветы», прикреплен болтом. 
Там гул шагов терялся и исчез 
На лестнице - при свете лампы жолтом. 

Там наверху окно смотрело вниз, 
Завешанное неподвижной шторой, 
И, словно лоб наморщенный, карниз 
Гримасу придавал стене - и взоры... 

Там, в сумерках, дрожал в окошках свет, 
И было пенье, музыка и танцы. 
А с улицы - ни слов, ни звуков нет, - 
И только стёкол выступали глянцы. 

По лестнице над сумрачным двором 
Мелькала тень, и лампа чуть светила. 
Вдруг открывалась дверь, звеня стеклом, 
Свет выбегал, и снова тьма бродила. 

1 мая 1902


***

Мы встречались с тобой на закате. 
Ты веслом рассекала залив. 
Я любил твоё белое платье, 
Утончённость мечты разлюбив. 

Были странны безмолвные встречи. 
Впереди - на песчаной косе 
Загорались вечерние свечи. 
Кто-то думал о бледной красе. 

Приближений, сближений, сгораний 
Не приемлет лазурная тишь... 
Мы встречались в вечернем тумане, 
Где у берега рябь и камыш. 

Ни тоски, ни любви, ни обиды, 
Всё померкло, прошло, отошло.. 
Белый стан, голоса панихиды 
И твоё золотое весло. 

13 мая 1902


***

Тебя скрывали туманы, 
И самый голос был слаб. 
Я помню эти обманы, 
Я помню, покорный раб. 

Тебя венчала корона 
Ещё рассветных причуд. 
Я помню ступени трона 
И первый твой строгий суд. 

Какие бледные платья! 
Какая странная тишь! 
И лилий полны объятья, 
И ты без мысли глядишь. 

Кто знает, где это было? 
Куда упала Звезда? 
Какие слова говорила, 
Говорила ли ты тогда? 

Но разве мог не узнать я 
Белый речной цветок, 
И эти бледные платья, 
И странный, белый намёк? 

Май 1902


***

Поздно. В окошко закрытое 
Горькая мудрость стучит. 
Всё ликованье забытое 
Перелетело в зенит. 

Поздно. Меня не обманешь ты. 
Смейся же, светлая тень! 
В небе купаться устанешь ты - 
Вечером сменится день. 

Сменится мертвенной скукою - 
Краски поблёкнут твои... 
Мудрость моя близорукая, 
Тёмные годы мои! 

Май 1902


***

Когда святого забвения 
Кругом недвижная тишь, - 
Ты смотришь в тихом томлении, 
Речной раздвинув камыш. 

Я эти травы зелёные 
Люблю и в сонные дни. 
Не в них ли мои потаённые, 
Мои золотые огни? 

Ты смотришь тихая, строгая, 
В глаза прошедшей мечте. 
Избрал иную дорогу я, - 
Иду, - и песни не те... 

Вот скоро вечер придвинется, 
И ночь - навстречу судьбе: 
Тогда мой путь опрокинется, 
И я возвращусь к Тебе. 

Май 1902


***

Ты не ушла. Но, может быть, 
В своём непостижимом строе 
Могла исчерпать и избыть 
Всё мной любимое, земное... 

И нет разлуки тяжелей: 
Тебе, как роза, безответной, 
Пою я, серый соловей, 
В моей темнице многоцветной! 

28 мая 1902


***

Брожу в стенах монастыря, 
Безрадостный и тёмный инок. 
Чуть брежжит бледная заря, - 
Слежу мелькания снежинок. 

Ах, ночь длинна, заря бледна 
На нашем севере угрюмом. 
У занесённого окна 
Упорным предаюся думам. 

Один и тот же снег - белей 
Нетронутой и вечной ризы. 
И вечно бледный воск свечей, 
И убелённые карнизы. 

Мне странен холод здешних стен 
И непонятна жизни бедность. 
Меня пугает сонный плен 
И братий мертвенная бледность. 

Заря бледна и ночь долга, 
Как ряд заутрень и обеден. 
Ах, сам я бледен, как снега, 
В упорной думе сердцем беден... 

11 июня 1902. с. Шахматово


***

На ржавых петлях открываю ставни, 
Вдыхаю сладко первые струи. 
С горы спустился весь туман недавний 
И, белый, обнял пажити мои. 

Там рассвело, но солнце не всходило.
Я ожиданье чувствую вокруг. 
Спи без тревог. Тебя не разбудила 
Моя мечта, мой безмятежный друг. 

Я бодрствую, задумчивый мечтатель: 
У изголовья, в тайной ворожбе, 
Твои черты, философ и ваятель, 
Изображу и передам тебе. 

Когда-нибудь в минуту восхищенья 
С ним заодно и на закате дня, 
Даря ему своё изображенье, 
Ты скажешь вскользь: «Как он любил меня!» 

Июнь 1902


***

Хоронил я тебя, и, тоскуя, 
Я растил на могиле цветы, 
Но в лазури, звеня и ликуя, 
Трепетала, блаженная, ты. 

И к родимой земле я клонился, 
И уйти за тобою хотел, 
Но, когда я рыдал и молился, 
Звонкий смех твой ко мне долетел. 

Похоронные слёзы напрасны - 
Ты трепещешь, смеёшься, жива! 
И растут на могиле прекрасной 
Не цветы - огневые слова! 

Июнь 1902


***

Ушли в туман мечтания, 
Забылись все слова. 
Вся в розовом сиянии 
Воскресла синева. 

Умчались тучи грозные 
И пролились дожди. 
Великое, бесслёзное!.. 
Надейся, верь и жди. 

30 июня 1902


***

Пробивалась певучим потоком, 
Уходила в немую лазурь, 
Исчезала в просторе глубоком 
Отдалённым мечтанием бурь. 
Мы, забыты в стране одичалой, 
Жили бедные, чуждые слёз, 
Трепетали, молились на скалы, 
Не видали сгорающих роз. 
Вдруг примчалась на север угрюмый, 
В небывалой предстала красе, 
Назвала себя смертною думой, 
Солнце, месяц и звёзды в косе. 
Отошли облака и тревоги, 
Всё житейское - в сладостной мгле, 
Побежали святые дороги, 
Словно небо вернулось к земле. 
И на нашей земле одичалой 
Мы постигли сгорания роз. 
Злые думы и гордые скалы - 
Всё растаяло в пламени слёз. 

1 июля 1902


На смерть деда
(1 июля 1902 г)

Мы вместе ждали смерти или сна. 
Томительные проходили миги. 
Вдруг ветерком пахнуло от окна, 
Зашевелился лист Священной Книги. 

Там старец шёл - уже, как лунь, седой - 
Походкой бодрою, с весёлыми глазами, 
Смеялся нам, и всё манил рукой, 
И уходил знакомыми шагами. 

И вдруг мы все, кто был - и стар и млад, - 
Узнали в нём того, кто перед нами, 
И, обернувшись с трепетом назад, 
Застали прах с закрытыми глазами... 

Но было сладко душу уследить 
И в отходящей увидать веселье. 
Пришёл наш час - запомнить и любить, 
И праздновать иное новоселье. 

С. Шахматово


***

Имеющий невесту есть жених; а друг 
жениха, стоящий и внимающий ему, 
радостью радуется, слыша голос жениха. 
От Иоанна, III, 29
Я, отрок, зажигаю свечи, 
Огонь кадильный берегу. 
Она без мысли и без речи 
На том смеётся берегу. 

Люблю вечернее моленье 
У белой церкви над рекой, 
Передзакатное селенье 
И сумрак мутно-голубой. 

Покорный ласковому взгляду, 
Любуюсь тайной красоты, 
И за церковную ограду 
Бросаю белые цветы. 

Падёт туманная завеса. 
Жених сойдёт из алтаря. 
И от вершин зубчатых леса 
Забрежжит брачная заря. 

7 июля 1902


***

Говорили короткие речи, 
К ночи ждали странных вестей. 
Никто не вышел навстречу. 
Я стоял один у дверей. 

Подходили многие к дому, 
Крича и плача навзрыд. 
Все были мне незнакомы, 
И меня не трогал их вид. 

Все ждали какой-то вести. 
Из отрывков слов я узнал 
Сумасшедший бред о невесте, 
О том, что кто-то бежал. 

И, всходя на холмик за садом, 
Все смотрели в синюю даль. 
И каждый притворным взглядом 
Показать старался печаль. 

Я один не ушёл от двери 
И не смел войти и спросить. 
Было сладко знать о потере, 
Но смешно о ней говорить. 

Так стоял один - без тревоги. 
Смотрел на горы вдали. 
А там - на крутой дороге - 
Уж клубилось в красной пыли. 

15 июля 1902


***

Сбежал с горы и замер в чаще. 
Кругом мелькают фонари... 
Как бьётся сердце - злей и чаще! 
Меня проищут до зари. 

Огонь болотный им неведом. 
Мои глаза - глаза совы. 
Пускай бегут за мною следом 
Среди запутанной травы. 

Моё болото их затянет, 
Сомкнётся мутное кольцо, 
И, опрокинувшись, заглянет 
Мой белый призрак им в лицо. 

21 июля 1902


***

Как сон, уходит летний день. 
И летний вечер только снится. 
За ленью дальних деревень 
Моя задумчивость таится. 

Дышу и мыслю и терплю. 
Кровавый запад так чудесен. 
Я этот час, как сон, люблю, 
И силы нет страшиться песен.
 
Я в этот час перед тобой 
Во прахе горестной душою. 
Мне жутко с песней громовой 
Под этой тучей грозовою. 

27 июля 1902


***

Я и молод, и свеж, и влюблён, 
Я в тревоге, в тоске и в мольбе, 
Зеленею, таинственный клён, 
Неизменно склонённый к тебе. 
Тёплый ветер пройдёт по листам, 
Задрожат от молитвы стволы, 
На лице, обращённом к звездам, 
Ароматные слёзы хвалы. 
Ты придёшь под широкий шатёр 
В эти бледные сонные дни 
Заглядеться на милый убор, 
Размечтаться в зелёной тени. 
Ты одна, влюблена и со мной, 
Нашепчу я таинственный сон. 
И до ночи - с тоскою, с тобой, 
Я с тобой, зеленеющий клён. 

31 июля 1902


***

Ужасен холод вечеров, 
Их ветер, бьющийся в тревоге, 
Несуществующих шагов 
Тревожный шорох на дороге. 

Холодная черта зари - 
Как память близкою недуга 
И верный знак, что мы внутри 
Неразмыкаемого круга. 

Июль 1902


***

Свет в окошке шатался, 
В полумраке - один - 
У подъезда шептался 
С темнотой арлекин. 

Был окутанный мглою 
Бело-красный наряд 
Наверху - за стеною - 
Шутовской маскарад. 

Там лицо укрывали 
В разноцветную ложь. 
Но в руке узнавали 
Неизбежную дрожь. 

«Он» - мечом деревянным 
Начертал письмена. 
Восхищённая странным, 
Потуплялась «Она». 

Восхищенью не веря, 
С темнотою - один - 
У задумчивой двери 
Хохотал арлекин. 

6 августа 1902


***

Тебе, Тебе, с иного света, 
Мой Друг, мой Ангел, мой Закон! 
Прости безумного поэта, 
К тебе не возвратится он. 

Я был безумен и печален, 
Я искушал свою судьбу, 
Я золотистым сном ужален 
И чаю таинства в гробу. 

Ты просияла мне из ночи, 
Из бедной жизни увела, 
Ты долу опустила очи, 
Мою Ты музу приняла. 

В гробу я слышу голос птичий, 
Весна близка, земля сыра. 
Мне золотой косы девичьей 
Понятна томная игра. 

14 августа 1902


***

Без Меня б твои сны улетали 
В безжеланно-туманную высь, 
Ты воспомни вечерние дали, 
В тихий терем, дитя, постучись. 

Я живу над зубчатой землёю, 
Вечерею в Моём терему. 
Приходи, Я тебя успокою, 
Милый, милый, тебя обниму. 

Отошла Я в снега без возврата, 
Но, холодные вихри крутя, 
На черте огневого заката 
Начергала Я Имя, дитя... 

Август 1902


***

В чужбину по гудящей стали 
Лечу, опомнившись едва, 
И, веря обещаньям дали, 
Твержу вчерашние слова. 

Теперь я знаю: где-то в мире, 
За далью каменных дорог, 
На страшном, на последнем пире 
Для нас готовит встречу бог. 

И нам недолго любоваться 
На эти, здешние пиры: 
Пред нами тайны обнажатся, 
Возблещут новые миры. 

Август 1902


***

Золотистою долиной 
Ты уходишь, нем и дик. 
Тает в небе журавлиный 
Удаляющийся крик. 

Замер, кажется, в зените 
Грустный голос, долгий звук. 
Бесконечно тянет нити 
Торжествующий паук. 

Сквозь прозрачные волокна 
Солнце, света не тая, 
Праздно бьёт в слепые окна 
Опустелого жилья. 

За нарядные одежды 
Осень солнцу отдала 
Улетевшие надежды 
Вдохновенного тепла. 

29 августа 1902


***

Я вышел в ночь - узнать, понять 
Далёкий шорох, близкий ропот, 
Несуществующих принять, 
Поверить в мнимый конский топот. 

Дорога, под луной бела, 
Казалось, полнилась шагами. 
Там только чья-то тень брела 
И опустилась за холмами. 

И слушал я - и услыхал: 
Среди дрожащих лунных пятен 
Далёко, звонко конь скакал, 
И лёгкий посвист был понятен. 

Но здесь, и дальше - ровный звук, 
И сердце медленно боролось, 
О, как понять, откуда стук, 
Откуда будет слышен голос? 

И вот, слышнее звон копыт, 
И белый конь ко мне несётся... 
И стало ясно, кто молчит 
И на пустом седле смеётся. 

Я вышел в ночь - узнать, понять 
Далёкий шорох, близкий ропот, 
Несуществующих принять, 
Поверить в мнимый конский топот. 

6 сентября 1902 С.-Петербург


***

Давно хожу я под окнами, 
Но видел её лишь раз. 
Я в небе слежу за волокнами 
И думаю: день погас. 

Давно я думу печальную 
Всю отдал за милый сон. 
Но песню шепчу прощальную 
И думаю: где же он? 

Она окно занавесила - 
Не смотрит ли милый глаз? 
Но сердцу, сердцу не весело 
Я видел её лишь раз. 

Погасло небо осеннее 
И розовый небосклон. 
А я считаю мгновения 
И думаю: где же сон? 

7 сентября 1902


***

В городе колокол бился, 
Поздние славя мечты. 
Я отошёл и молился 
Там, где провиделась Ты. 

Слушая зов иноверца, 
Поздними днями дыша, 
Билось попрежнему сердце, 
Не изменялась душа. 

Всё отошло, изменило, 
Шепчет про душу мою... 
Ты лишь Одна сохранила 
Древнюю Тайну Свою. 

15 сентября 1902


***

Я просыпался и всходил 
К окну на тёмные ступени. 
Морозный месяц серебрил 
Мои затихнувшие сени. 

Давно уж не было вестей, 
Но город приносил мне звуки, 
И каждый день я ждал гостей 
И слушал шорохи и стуки. 

И в полночь вздрагивал не раз, 
И, пробуждаемый шагами, 
Всходил к окну - и видел газ, 
Мерцавший в улицах цепями. 

Сегодня жду моих гостей 
И дрогну, и сжимаю руки. 
Давно мне не было вестей, 
Но были шорохи и стуки. 

18 сентября 1902


Экклесиаст

Благословляя свет и тень 
И веселясь игрою лирной, 
Смотри туда - в хаос безмирный, 
Куда склоняется твой день. 

Цела серебряная цепь, 
Твои наполнены кувшины, 
Миндаль цветёт на дне долины, 
И влажным зноем дышит степь. 

Идёшь ты к дому на горах, 
Полдневным солнцем залитая, 
Идёшь - повязка золотая 
В смолистых тонет волосах. 

Зачахли каперса цветы, 
И вот - кузнечик тяжелеет, 
И на дороге ужас веет, 
И помрачились высоты. 

Молоть устали жернова. 
Бегут испуганные стражи, 
И всех объемлет призрак вражий, 
И долу гнутся дерева. 

Всё диким страхом смятено. 
Столпились в кучу люди, звери. 
И тщетно замыкают двери 
Досель смотревшие в окно. 

24 сентября 1902


***

Она стройна и высока, 
Всегда надменна и сурова. 
Я каждый день издалека 
Следил за ней, на всё готовый. 

Я знал часы, когда сойдёт 
Она - и с нею отблеск шаткий. 
И, как злодей, за поворот 
Бежал за ней, играя в прятки. 

Мелькали жолтые огни 
И электрические свечи. 
И он встречал её в тени, 
А я следил и пел их встречи. 

Когда, внезапно смущены, 
Они предчувствовали что-то, 
Меня скрывали в глубины 
Слепые тёмные ворота. 

И я, невидимый для всех, 
Следил мужчины профиль грубый, 
Её сребристо-чёрный мех 
И что-то шепчущие губы. 

27 сентября 1902


***

Был вечер поздний и багровый, 
Звезда-предвестница взошла. 
Над бездной плакал голос новый - 
Младенца Дева родила. 

На голос тонкий и протяжный, 
Как долгий визг веретена, 
Пошли в смятеньи старец важный, 
И царь, и отрок, и жена. 

И было знаменье и чудо: 
В невозмутимой тишине 
Среди толпы возник Иуда 
В холодной маске, на коне. 

Владыки, полные заботы, 
Послали весть во все концы, 
И на губах Искариота 
Улыбку видели гонцы. 

19 апреля - 28 сентября 1902


Старик

А. С. Ф. 
Под старость лет, забыв святое, 
Сухим вниманьем я живу. 
Когда-то - там - нас было двое, 
Но то во сне - не наяву. 

Смотрю на бледный цвет осенний, 
О чём-то память шепчет мне... 
Но разве можно верить тени, 
Мелькнувшей в юношеском сне? 

Всё это было, или мнилось? 
В часы забвенья старых ран 
Мне иногда подолгу снилась 
Мечта, ушедшая в туман. 

Но глупым сказкам я не верю, 
Больной, под игом седины. 
Пускай другой отыщет двери, 
Какие мне не суждены. 

29 сентября 1902


***

При жолтом свете веселились, 
Всю ночь у стен сжимался круг, 
Ряды танцующих двоились, 
И мнился неотступный друг. 

Желанье поднимало груди, 
На лицах отражался зной. 
Я проходил с мечтой о чуде, 
Томимый похотью чужой... 

Казалось, там, за дымкой пыли, 
В толпе скрываясь, кто-то жил, 
И очи странные следили, 
И голос пел и говорил... 

Сентябрь 1902


***

Явился он на стройном бале 
В блестяще сомкнутом кругу. 
Огни зловещие мигали, 
И взор описывал дугу. 

Всю ночь кружились в шумном танце, 
Всю ночь у стен сжимался круг. 
И на заре - в оконном глянце 
Бесшумный появился друг. 

Он встал и поднял взор совиный, 
И смотрит - пристальный - один, 
Куда за бледной Коломбиной 
Бежал звенящий Арлекин. 

А там - в углу - под образами. 
В толпе, мятущейся пестро, 
Вращая детскими глазами, 
Дрожит обманутый Пьеро. 

7 октября 1902


***

Свобода смотрит в синеву. 
Окно открыто. Воздух резок. 
За жолто-красную листву 
Уходит месяца отрезок. 

Он будет ночью - светлый серп, 
Сверкающий на жатве ночи. 
Его закат, его ущерб 
В последний раз ласкает очи. 

Как и тогда, звенит окно. 
Но голос мой, как воздух свежий, 
Пропел давно, замолк давно 
Под тростником у прибережий. 

Как бледен месяц в синеве, 
Как золотится тонкий волос... 
Как там качается в листве 
Забытый, блеклый, мёртвый колос. 

10 октября 1902


***

Ушёл он, скрылся в ночи, 
Никто не знает, куда. 
На столе остались ключи, 
В столе - указанье следа. 

И кто же думал тогда, 
Что он не придёт домой? 
Стихала ночная езда - 
Он был обручён с Женой. 

На белом холодном снегу 
Он сердце своё убил. 
А думал, что с Ней в лугу 
Средь белых лилий ходил. 

Вот брежжит утренний свет, 
Но дома его всё нет. 
Невеста напрасно ждёт, 
Он был, но он не придёт. 

12 октября 1902


Religio

1 

Любил я нежные слова. 
Искал таинственных соцветий. 
И, прозревающий едва, 
Ещё шумел, как в играх дети. 

Но, выходя под утро в луг, 
Твердя невнятные напевы, 
Я знал Тебя, мой вечный друг, 
Тебя, Хранительница-Дева. 

Я знал, задумчивый поэт, 
Что ни один не ведал гений 
Такой свободы, как обет 
Моих невольничьих Служений. 

2 

Безмолвный призрак в терему, 
Я - чёрный раб проклятой крови. 
Я соблюдаю полутьму 
В Её нетронутом алькове. 

Я стерегу Её ключи 
И с Ней присутствую, незримый. 
Когда скрещаются мечи 
За красоту Недостижимой. 

Мой голос глух, мой волос сед. 
Черты до ужаса недвижны. 
Со мной всю жизнь - один Завет: 
Завет служенья Непостижной. 

18 октября 1902


Religio - благочестие (лат.)

***

Вхожу я в тёмные храмы, 
Совершаю бедный обряд. 
Там жду я Прекрасной Дамы 
В мерцаньи красных лампад. 

В тени у высокой колонны 
Дрожу от скрипа дверей. 
А в лицо мне глядит, озарённый, 
Только образ, лишь сон о Ней. 

О, я привык к этим ризам 
Величавой Вечной Жены! 
Высоко бегут по карнизам 
Улыбки, сказки и сны. 

О, Святая, как ласковы свечи, 
Как отрадны Твои черты! 
Мне не слышны ни вздохи, ни речи, 
Но я верю: Милая - Ты. 

25 октября 1902


***

Будет день, словно миг веселья. 
Мы забудем все имена. 
Ты сама придёшь в мою келью 
И разбудишь меня от сна. 

По лицу, объятому дрожью, 
Угадаешь думы мои. 
Но всё прежнее станет ложью, 
Чуть займутся Лучи Твои. 

Как тогда, с безгласной улыбкой 
Ты прочтёшь на моём челе 
О любви неверной и зыбкой, 
О любви, что цвела на земле. 

Но тогда - величавей и краше, 
Без сомнений и дум приму. 
И до дна исчерпаю чашу, 
Сопричастный Дню Твоему. 

31 октября 1902


***

Его встречали повсюду 
На улицах в сонные дни. 
Он шёл и нёс своё чудо, 
Спотыкаясь в морозной тени. 

Входил в свою тихую келью, 
Зажигал последний свет, 
Ставил лампаду веселью 
И пышный лилий букет. 

Ему дивились со смехом, 
Говорили, что он чудак. 
Он думал о шубке с мехом 
И опять скрывался во мрак. 

Однажды его проводили, 
Он весел и счастлив был, 
А утром в гроб уложили, 
И священник тихо служил. 

Октябрь 1902


***

Разгораются тайные знаки 
На глухой, непробудной стене 
Золотые и красные маки 
Надо мной тяготеют во сне. 

Укрываюсь в ночные пещеры 
И не помню суровых чудес. 
На заре - голубые химеры 
Смотрят в зеркале ярких небес. 

Убегаю в прошедшие миги, 
Закрываю от страха глаза, 
На листах холодеющей книги - 
Золотая девичья коса. 

Надо мной небосвод уже низок, 
Чёрный сон тяготеет в груди. 
Мой конец предначертанный близок, 
И война, и пожар - впереди. 

Октябрь 1902


***

Мне страшно с Тобой встречаться. 
Страшнее Тебя не встречать. 
Я стал всему удивляться, 
На всём уловил печать. 

По улице ходят тени, 
Не пойму - живут, или спят... 
Прильнув к церковной ступени, 
Боюсь оглянуться назад. 

Кладут мне на плечи руки, 
Но я не помню имён. 
В ушах раздаются звуки 
Недавних больших похорон. 

А хмурое небо низко - 
Покрыло и самый храм. 
Я знаю - Ты здесь. Ты близко. 
Тебя здесь нет. Ты - там. 

5 ноября 1902


***

Дома растут, как желанья, 
Но взгляни внезапно назад: 
Там, где было белое зданье, 
Увидишь ты чёрный смрад. 

Так все вещи меняют место, 
Неприметно уходят ввысь. 
Ты, Орфей, потерял невесту, - 
Кто шепнул тебе - «Оглянись...»? 

Я закрою голову белым, 
Закричу и кинусь в поток. 
И всплывёт, качнётся над телом 
Благовонный, речной цветок. 

5 ноября 1902