Главное меню

Александр Блок, цикл «Итальянские стихи»

Александр Блок. 1907 г. Фото Д. Здобнова. Alexander Blok

Биография и стихотворения А. Блока

Поэмы:

«Возмездие»

«Двенадцать»

«Соловьиный сад»

Другие циклы:

«Страшный мир»

«Родина»

«Ямбы»

«Кармен»

«Возмездие»

«Город»

«Снежная маска»

«Стихи о Прекрасной Даме»

«Ante Lucem»

«Итальянские стихи» (1909)

Итальянские стихи

Sic finit occulte sic multos decipit aetas *
Sic venit ad finem quidquid in orbe manet
Heu heu praeteritum non est revocabile tempus
Heu propius tacito mors venit ipsa pede.
Надпись под часами в церкви
Santa Maria Novella (Флоренция)

Равенна

Всё, что минутно, всё, что бренно, 
Похоронила ты в веках. 
Ты, как младенец, спишь, Равенна, 
У сонной вечности в руках. 

Рабы сквозь римские ворота 
Уже не ввозят мозаИк. 
И догорает позолота 
В стенах прохладных базилик. 

От медленных лобзаний влаги 
Нежнее грубый свод гробниц, 
Где зеленеют саркофаги 
Святых монахов и цариц. 

Безмолвны гробовые залы, 
Тенист и хладен их порог, 
Чтоб чёрный взор блаженной Галлы, 
Проснувшись, камня не прожёг. 

Военной брани и обиды 
Забыт и стёрт кровавый след, 
Чтобы воскресший глас Плакиды 
Не пел страстей протекших лет. 

Далёко отступило море, 
И розы оцепили вал, 
Чтоб спящий в гробе Теодорих 
О буре жизни не мечтал. 

А виноградные пустыни, 
Дома и люди - всё гроба. 
Лишь медь торжественной латыни 
Поёт на плитах, как труба. 

Лишь в пристальном и тихом взоре 
Равеннских девушек, порой, 
Печаль о невозвратном море 
Проходит робкой чередой. 

Лишь по ночам, склонясь к долинам, 
Ведя векам грядущим счёт, 
Тень Данта с профилем орлиным 
О Новой Жизни мне поёт. 

Май - июнь 1909


***

Почиет в мире Теодорих, 
И Дант не встанет с ложа сна. 
Где прежде бушевало море, 
Там - виноград и тишина. 
В ласкающем и тихом взоре 
Равеннских девушек - весна. 

Здесь голос страсти невозможен, 
Ответа нет моей мольбе! 
О, как я пред тобой ничтожен! 
Завидую твоей судьбе, 
О, Галла! - страстию к тебе 
Всегда взволнован и встревожен! 

Июнь 1909


Девушка из Spoleto

Строен твой стан, как церковные свечи. 
Взор твой - мечами пронзающий взор. 
Дева, не жду ослепительной встречи - 
Дай, как монаху, взойти на костёр! 

Счастья не требую. Ласки не надо. 
Лаской ли грубой тебя оскорблю? 
Лишь, как художник, смотрю за ограду, 
Где ты срываешь цветы, - и люблю! 

Мимо, всё мимо - ты ветром гонима - 
Солнцем палима - Мария! Позволь 
Взору - прозреть над тобой херувима, 
Сердцу - изведать сладчайшую боль! 

Тихо я в тёмные кудри вплетаю 
Тайных стихов драгоценный алмаз. 
Жадно влюблённое сердце бросаю 
В тёмный источник сияющих глаз. 

3 июня 1909


Венеция

1

С ней уходил я в море, 
С ней покидал я берег, 
С нею я был далёко, 
С нею забыл я близких… 

О, красный парус 
В зелёной дАли! 
Чёрный стеклярус 
На тёмной шали! 

Идёт от сумрачной обедни, 
Нет в сердце крови… 
Христос, уставший крест нести… 

Адриатической любови - 
Моей последней - 
Прости, прости! 

9 мая 1909


2
Евг. Иванову 
Холодный ветер от лагуны. 
Гондол безмолвные гроба. 
Я в эту ночь - больной и юный - 
Простёрт у львиного столба. 
На башне, с песнию чугунной, 
Гиганты бьют полночный час. 
Марк утопил в лагуне лунной 
Узорный свой иконостас. 

В тени дворцовой галлереи, 
Чуть озарённая луной, 
Таясь, проходит Саломея 
С моей кровавой головой. 

Всё спит - дворцы, каналы, люди, 
Лишь призрака скользящий шаг, 
Лишь голова на чёрном блюде 
Глядит с тоской в окрестный мрак. 

Август 1909


3

Слабеет жизни гул упорный. 
Уходит вспять прилив забот. 
И некий ветр сквозь бархат чёрный 
О жизни будущей поёт. 

Очнусь ли я в другой отчизне, 
Не в этой сумрачной стране? 
И памятью об этой жизни 
Вздохну ль когда-нибудь во сне? 

Кто даст мне жизнь? Потомок дожа, 
Купец, рыбак, иль иерей 
В грядущем мраке делит ложе 
С грядущей матерью моей? 

Быть может, венецейской девы 
Канцоной нежной слух пленя, 
Отец грядущий сквозь напевы 
Уже предчувствует меня? 

И неужель в грядущем веке 
Младенцу мне - велит судьба 
Впервые дрогнувшие веки 
Открыть у львиного столба? 

Мать, что поют глухие струны? 
Уж ты мечтаешь, может быть, 
Меня от ветра, от лагуны 
Священной шалью оградить? 

Нет! Всё, что есть, что было, - живо! 
Мечты, виденья, думы - прочь! 
Волна возвратного прилива 
Бросает в бархатную ночь! 

26 августа 1909


Перуджия

День полувесёлый, полустрадный, 
Голубая даль от Умбрских гор. 
Вдруг - минутный ливень, ветр прохладный, 
За окном открытым - громкий хор. 

Там - в окне, под фреской Перуджино, 
Чёрный глаз смеётся, дышит грудь: 
Кто-то смуглою рукой корзину 
Хочет и не смеет дотянуть… 

На корзине - белая записка: 
«Questa sera… монастырь Франциска…» 

Июнь 1909


Questa sera - Сегодня вечером (итал.).

Флоренция

1

Умри, Флоренция, Иуда, 
Исчезни в сумрак вековой! 
Я в час любви тебя забуду, 
В час смерти буду не с тобой! 

О, Bella, смейся над собою, 
Уж не прекрасна больше ты! 
Гнилой морщиной гробовою 
Искажены твои черты! 

Хрипят твои автомобили, 
Твои уродливы дома, 
Всеевропейской жёлтой пыли 
Ты предала себя сама! 

Звенят в пыли велосипеды 
Там, где святой монах сожжён, 
Где Леонардо сумрак ведал, 
Беато снился синий сон! 

Ты пышных МЕдичей тревожишь, 
Ты топчешь лилии свои, 
Но воскресить себя не можешь 
В пыли торговой толчеи! 
Гнусавой мессы стон протяжный 
И трупный запах роз в церквах - 
Весь груз тоски многоэтажный - 
Сгинь в очистительных веках! 

Май - июнь 1909

Bella - Прекрасная (итал.) - распространённое в Италии название Флоренции.

2

Флоренция, ты ирис нежный; 
По ком томился я один 
Любовью длинной, безнадежной, 
Весь день в пыли твоих Кашин? 

О, сладко вспомнить безнадежность: 
Мечтать и жить в твоей глуши; 
Уйти в твой древний зной и в нежность 
Своей стареющей души… 

Но суждено нам разлучиться, 
И через дальние края 
Твой дымный ирис будет сниться, 
Как юность ранняя моя. 

Июнь 1909


3

Страстью длинной, безмятежной 
Занялась душа моя, 
Ирис дымный, ирис нежный, 
Благовония струя, 
Переплыть велит все реки 
На воздушных парусах, 
Утонуть велит навеки 
В тех вечерних небесах, 
И когда предамся зною, 
Голубой вечерний зной 
В голубое голубою 
Унесёт меня волной… 

Июнь 1909


4

Жгут раскалённые камни 
Мой лихорадочный взгляд. 
Дымные ирисы в пламени, 
Словно сейчас улетят. 
О, безысходность печали, 
Знаю тебя наизусть! 
В чёрное небо Италии 
Чёрной душою гляжусь. 

Июнь 1909


5

Окна ложные нА небе чёрном, 
И прожектор на древнем дворце. 
Вот проходит она - вся в узорном 
И с улыбкой на смуглом лице. 

А вино уж мутит мои взоры 
И по жилам огнём разлилось… 
Что мне спеть в этот вечер, синьора? 
Что мне спеть, чтоб вам сладко спалось? 

Июнь 1909


6

Под зноем флорентийской лени 
Ещё беднее чувством ты: 
Молчат церковные ступени, 
Цветут нерадостно цветы. 

Так береги остаток чувства, 
Храни хоть творческую ложь: 
Лишь в лёгком челноке искусства 
От скуки мира уплывёшь. 

17 мая 1909


7

Голубоватым дымом 
Вечерний зной возносится, 
Долин тосканских царь… 

Он мимо, мимо, мимо 
Летучей мышью бросится 
Под уличный фонарь… 

И вот уже в долинах 
Несметный сонм огней, 
И вот уже в витринах 
Ответный блеск камней, 
И город скрыли горы 
В свой сумрак голубой, 
И тешатся синьоры 
Канцоной площадной. 

Дымится пыльный ирис, 
И лёгкой пеной пенится 
Бокал Христовых Слёз… 

Пляши и пой на пире, 
Флоренция, изменница, 
В венке спалённых роз!.. 

Сведи с ума канцоной 
О преданной любви, 
И сделай ночь бессонной, 
И струны оборви, 
И бей в свой бубен гулкий, 
Рыдания тая! 
В пустынном переулке 
Скорбит душа твоя… 

Август 1909


***

Вот девушка, едва развившись,
Ещё не потупляясь, не краснея,
Непостижимо чёрным взглядом
Смотрит мне навстречу.
Была бы на то моя воля,
Просидел бы я всю жизнь в Сеттиньяно,
У выветрившегося камня Септимия СевЕра.
Смотрел бы я на камни, залитые солнцем,
На красивую загорелую шею и спину
Некрасивой женщины
                   под дрожащими тополями.

15 мая 1909, Settignano


Madonna da Settignano

Встретив на горном тебя перевале, 
Мой прояснившийся взор 
Понял тосканские пыльные дали 
И очертания гор. 

Жёлтый платок твой разубран цветами - 
Сонный то маковый цвет. 
Смотришь большими, как небо, глазами 
Бедному страннику вслед. 

Дашь ли запреты забыть вековые 
Вечному путнику - мне? 
Страстно твердить твоё имя, Мария, 
Здесь, на чужой стороне? 

3 июня 1909


Фьезоле

Стучит топор, и с кампанил 
К нам флорентийский звон долинный 
Плывёт, доплыл и разбудил 
Сон золотистый и старинный… 

Не так же ли стучал топор 
В нагорном ФьЕзоле когда-то, 
Когда впервые взор Беато 
Флоренцию приметил с гор? 

Июнь 1909


Сиена

В лоне площади пологой 
Пробивается трава. 
Месяц острый, круторогий, 
Башни - свечи божества. 

О, лукавая Сиена, 
Вся - колчан упругих стрел! 
Вероломство и измена - 
Твой таинственный удел! 

От соседних лоз и пашен 
Оградясь со всех сторон, 
Острия церквей и башен 
Ты вонзила в небосклон! 

И томленьем дух влюблённый 
Исполняют образа, 
Где коварные мадонны 
Щурят длинные глаза: 

Пусть грозит младенцу буря, 
Пусть грозит младенцу враг, 
Мать глядится в мутный мрак, 
Очи влажные сощуря!.. 

7 июня 1909


Сиенский собор

Когда страшишься смерти скорой, 
Когда твои неярки дни, - 
К плитам Сиенского собора 
Свой натруженный взор склони. 

Скажи, где место вечной ночи? 
Вот здесь - Сивиллины уста 
В безумном трепете пророчат 
О воскресении Христа. 

Свершай своё земное дело, 
Довольный возрастом своим. 
Здесь под резцом оцепенело 
Всё то, над чем мы ворожим. 

Вот - мальчик над цветком и с птицей, 
Вот - муж с пергаментом в руках, 
Вот - дряхлый старец над гробницей 
Склоняется на двух клюках. 

Молчи, душа. Не мучь, не трогай, 
Не понуждай и не зови: 
Когда-нибудь придёт он, строгий, 
Кристально-ясный час любви. 

Июнь 1909


***

Искусство - ноша на плечах, 
Зато как мы, поэты, ценим 
Жизнь в мимолётных мелочах! 
Как сладостно предаться лени, 
Почувствовать, как в жилах кровь 
Переливается певуче, 
Бросающую в жар любовь 
Поймать за тучкою летучей, 
И грезить, будто жизнь сама 
Встаёт во всём шампанском блеске 
В мурлыкающем нежно треске 
Мигающего cinEma! 
А через год - в чужой стране: 
Усталость, город неизвестный, 
Толпа, - и вновь на полотне 
Черты француженки прелестной!.. 

Июнь 1909, Foligno


***

Глаза, опущенные скромно, 
Плечо, закрытое фатой… 
Ты многим кажешься святой, 
Но ты, Мария, вероломна… 

Быть с девой - быть во власти ночи, 
Качаться на морских волнах… 
И не напрасно эти очи 
К мирянам ревновал монах: 

Он в нише сумрачной церковной 
Поставил с братией её - 
Подальше от мечты греховной, 
В молитвенное забытьё… 

Однако, братьям надоело 
. . . . . . . . . . . . 
. . . . . . . . . . . . 
. . . . . . . . . . . . 

Конец преданьям и туманам! 
Теперь - во всех церквах она 
Равно - монахам и мирянам 
На поруганье предана… 

Но есть один вздыхатель тайный 
Красы божественной - поэт… 
Он видит твой необычайный, 
Немеркнущий, Мария, свет! 

Он на коленях в нише тёмной 
Замолит страстныё грехи, 
Замолит свой восторг нескромный, 
Свои греховные стихи! 

И ты, чьё сердце благосклонно, 
Не гневайся и не дивись, 
Что взглянет он порой влюблённо 
В твою ласкающую высь! 

12 июня 1909


Благовещение

С детских лет - видения и грёзы, 
Умбрии ласкающая мгла. 
На оградах вспыхивают розы, 
Тонкие поют колокола. 

Слишком резвы милые подруги, 
Слишком дерзок их открытый взор. 
Лишь она одна в предвечном круге 
Ткёт и ткёт свой шёлковый узор. 

Робкие томят её надежды, 
Грезятся несбыточные сны. 
И внезапно - красные одежды 
Дрогнули на золоте стены. 

Всем лицом склонилась над шелками, 
Но везде - сквозь золото ресниц - 
Вихрь ли с многоцветными крылами, 
Или ангел, распростёртый ниц… 

Темноликий ангел с дерзкой ветвью 
Молвит: «Здравствуй! Ты полна красы!» 
И она дрожит пред страстной вестью, 
С плеч упали тяжких две косы… 

Он поёт и шепчет - ближе, ближе, 
Уж над ней - шумящих крыл шатёр… 
И она без сил склоняет ниже 
Потемневший, помутневший взор… 

Трепеща, не верит: «Я ли, я ли?» 
И рукою закрывает грудь… 
Но чернеют пламенные дали - 
Не уйти, не встать и не вздохнуть… 

И тогда - незнаемою болью 
Озарился светлый круг лица… 
А над ними - символ своеволья - 
Перуджийский гриф когтит тельца. 

Лишь художник, занавесью скрытый, - 
Он провидит страстной муки крест 
И твердит: «Profani, procul ite, 
Hic amoris locus sacer est». 

Май - июнь 1909, Perudgia - Spoleto


Profani… - Идите прочь, непосвящённыё: здесь свято место любви (лат.).

Успение

Её спелёнутое тело 
Сложили в молодом лесу. 
Оно от мук помолодело, 
Вернув бывалую красу. 

Уже не шумный и не ярый, 
С волненьем, в сжатые персты 
В последний раз архангел старый 
Влагает белые цветы. 

Златит далёкие вершины 
Прощальным отблеском заря, 
И над туманами долины 
Встают усопших три царя. 

Их привела, как в дни былые, 
Другая, поздняя звезда. 
И пастухи, уже седые, 
Как встарь, сгоняют с гор стада. 

И стражей вечному покою 
Долины заступила мгла. 
Лишь меж звездою и зарёю 
Златятся нимбы без числа. 

А выше, по крутым оврагам 
Поёт ручей, цветёт миндаль, 
И над открытым саркофагом 
Могильный ангел смотрит в даль. 

4 июня 1909, Spoleto


Эпитафия Фра Филиппо Липпи

Эпитафия сочинена Полицианом
и вырезана на могильной плите
художника в Сполетском соборе
по повелению
Лаврентия Великолепного.
Здесь я покоюсь, Филипп,
                        живописец навеки бессмертный,
Дивная прелесть моей кисти -
                             у всех на устах.
Душу умел я вдохнуть
                     искусными пальцами в краски,
Набожных души умел -
                     голосом бога смутить.
Даже природа сама,
                   на мои заглядевшись созданья,
Принуждена меня звать
                      мастером равным себе.

В мраморном этом гробу
                       меня упокоил Лаврентий
МЕдичи, прежде чем я
                     в низменный прах обращусь.

17 марта 1914



*
Так незаметно многих уничтожают годы,
Так приходит к концу всё сущее в мире;
Увы, увы, невозвратимо минувшее время,
Увы, торопится смерть неслышным шагом. (лат.).