Главное меню

Николай Асеев, поэма «Свердловская буря»

Николай Асеев. Nikolai Aseyev

Биография и стихотворения Н. Асеева

Другие поэмы:

«Маяковский начинается»

«Лирическое отступление»

«Чёрный принц»

«Будённый»

«Свердловская буря»

Свердловская буря

1

Я лирик
        по складу своей души, 
по самой
         строчечной сути. 
Казалось бы, просто:
                     сиди и пиши, 
за лирику -
            кто же осудит? 
Так нет -
          нетерпенье!
                      Взманило вдаль, 
толкнуло к морю,
                 к прибою. 
Шумела и пенилась лирика:
                          «Дай 
стеной мне встать
                  голубою!»
Она обнимала,
              рвала с корней,
в коленах
          стала пошатывать, 
и с места гнала,
                 и вела верней 
любого колонновожатого.
Как на море буря,
                  мачтой маша,
до слёз начинает
                 захлёстывать,
так -
      лирика это или душа -
бьёт в борт
            человечьего остова.

2

Нас бури несли
               или снилось во сне? 
Давно не видали
                их мы. 
Казалось:
          лишь горы начнут яснеть - 
и взмоют прибоем
                 рифмы. 
Доехал до моря, -
                  но море не то. 
Писать ли портрет
                  с такого? 
Ни пены,
         ни бури…
                    Молочных цветов. 
В туманы -
           берег окован. 
Постыл и невесел
                 курортный режим,
к таким приучает
                 рожам, 
что будто от них мы -
                      слегли и лежим
и на ноги встать
                 не можем. 
Меж пухлых телес
                 застревает нога. 
Киты -
       по салу и крови… 
Таких вот -
            не смог продырявить наган, 
задохся
        в верхнем покрове.

3

От трестовских спин
                    и от спецовских жён 
всё море
         жиром замаслено. 
А может,
         я просто жарой раздражён, 
взвожу на море
               напраслины? 
Но нет:
        и оно,
               наморщив гладь, 
играя с солнцем
                в пятнашки, 
нет-нет да и вздрогнет,
                        нет-нет да и - глядь 
с тоской
         на вздутые ляжки. 
И солнца
         академический лик, 
скользя
        по небесной сини, 
нет-нет да и вспыхнет,
                       и влажный двойник 
в воде его -
             голову вскинет. 
А впрочем, что же,
                   курорт - как курорт,
в лазуревой хмари
                  дымок.
И я -
      ни капли не прокурор,
и пляж -
         не скамья подсудимых.

4

Но вот,
        чугунясь загаром плеча,
нагретым
         мускулом двигая, 
над шрифтом
            убористых строк Ильича - 
фигура чья-то
              над книгою. 
Я лежмя лежал -
                и не знал, что - гроза, 
я встать и не думал
                    вовсе… 
И вдруг
        черкнули синью глаза: 
упорист зрачок
               в свердловце. 
Ага!
     загудел над снастями шторм… 
Но с виду -
            всё было спокойно. 
И мы говорили
              про МОПР и про корм, 
про колониальные
                 войны. 
Потом посмотрели
                 друг другу в глаза, 
и дрожь
        от земли до неба 
стрельнула -
             и ходу не стало назад, 
и нэп -
        как будто и не был.

5

Он слово сронил -
                  и пошла колебать 
волна за волною
                снова… 
И в слове -
            не удаль и не похвальба, - 
пальба была
            в каждом слове. 
И гребнями взмылился
                     белый отряд, 
и в сердце -
             ветра колотье; 
и мы ночевали
              три ночи подряд, 
друг друга
           грея в болоте. 
От стужи
         рассветного неба
                          дрожа, 
следили мы
           месяца смену; 
камыш мы ломали
                замест фуража 
и пили
       болотную пену. 
И дыбил коня
             на опушке казак, 
в трясине нас
              выискать силясь; 
и звёзды у нас
               грохотали в глазах, 
когда они
          с неба катились.

6

Кто мог бы понять,
                   что меж этих толстух,
в которых
          я рифмой возился, -
с грозовых просторов
                     рязанский пастух 
стрелой громовою вонзился?
Что,
     голову на руки облокотив, 
совсем поблизости,
                   рядом, 
весь пляж и весь мир -
                       партийный актив 
суровым
        меряет взглядом? 
Кто мог бы узнать,
                   что не из берегов 
выходит море рябое, -
что он,
        перешедший через Перекоп, 
сигнал -
         крутого прибоя? 
И я увидал
           в расступившихся днях - 
в глазах его,
              грозных и синих, - 
проросший сквозь нэп
                     строевой молодняк, 
не только -
            осенний осинник.

7

И вот -
        он свердловцем,
                        а я рифмачом. 
И моря -
         нежна позолота. 
Но мы не забудем
                 его
                     нипочём - 
воронежского
             болота. 
Мы с ним не на пляже,
                      мы с ним - на ветру,
и дали -
         тревожны и сини… 
И я - запевала,
                а он - политрук, 
лежим в болотной трясине.
Но мы не сдадимся
                  на милость врага, 
пощады его
           не спросим. 
В лицо нам - звезда,
                     светла и строга, 
взошла
       и глядит из-за просек. 
И если так надо, -
                   под серым дождём,
как день ни суров
                  и ни труден, - 
и ночи, и годы,
                и дольше прождём, 
пока
     не избудем буден.

8

И только,
          прижавшись к плечу плечом, 
друг друга
           обмерив глазом, 
над верным вождём,
                   над Ильичём, 
мы вспыхнем
            и вспомним разом: 
как на море буря,
                  мачтой маша, 
до слёз начинает
                 захлёстывать, 
как -
      лирика это или душа - 
бьёт в борт
            человечьего остова.
И море,
        откликнувшееся на зов,
плеснёт,
         седо и клокато,
взгремит
         от самых своих низов
до самых
         крутых накатов.
И в клочья
           разорвана тишина,
игравшая
         в чет и нечет, 
и в молнии -
             снова земля зажжена,
и буря
       и рвёт и мечет!

1925